Чтение онлайн

Я, будучи околдованным Ярославой и ее женским чарами не понимал тех отчаянных намеков, которые демонесса пыталась мне подать, она всем своим существом словно кричала: "Не верь ей!", и это при всем при том, что Тара - высший демон, и ей должно быть совершенно плевать кому служить. А может, она действительно видела во всей этой афере шанс освободиться от вечной власти кольца.

Ох, Тара, каждый день узнаю о тебе что-то новое, и чем больше у меня ответов, тем больше в моей голове рождается вопросов... Зато теперь я отчетливо понимаю, почему демонесса так хотела избавиться от Ярославы, почему так неохотно вытащила ее из лап работорговцев, почему так скептически относилась к ее капризам...

Именно поэтому Миньшек в конце нашего путешествия принял сторону демонессы, хотя изначально сам же и сторонился ее. Вот почему оборотень к концу начал сторониться барышни, стараясь лишить ее голоса в команде - он раскусил ее, хотя и сам того не понял...

Я прислонился лбом к решеткам.

Холодный металл, прикоснувшийся к моей коже, лишь на несколько мгновений принес облегчение. И я снова чуть не взвыл от тоски и досады.

Тара... Тара...

Я перевел взгляд на кольцо на своем пальце, черный камень мигнул мне теплым желтым бликом. Таким родным, таким нужным... Как ее глаза.

О чем я думаю?!

А о чем надо?

О том, например, как выбраться отсюда! О том, как незамеченными проскользнуть мимо Родомины и ее наемников... О, еще нельзя забывать о еще одном высшем демоне, который находится где-то неподалеку.

Я поймал себя на том, что ревную к нему, и усмехнулся. Было бы кого ревновать! Это не Ярослава. Не та милая и взбалмошная девочка. А может быть, она вовсе и не была взбалмошной... Быть может это была спокойная и рассудительная юная дама... Какая уже разница, я этого никогда не узнаю.

Сейчас моя первоочередная задача - это сбежать отсюда. А если и сбегу - что тогда? Все равно через год окочурюсь! И все, кто на меня надеется...

Я еще раз взглянул на кольцо. Это ты во всем виновата. Слышишь, Тара? Ты! Если бы ты не появилась в моей жизни - сидел бы я сейчас во дворце, праздновал бы свадьбу Лили, выбирал бы себе невесту среди придворных дам...

Ну вот. И я опять пришел к тому, с чего начал. Надоело ходить кругами!

Я в гневе снял с пальца кольцо, и зашвырнул его куда подальше, чтоб глаза мои его больше не видели...

Перстень описал красивую дугу, и, врезавшись в противоположную стену, упал на пол, и закатился в какую-то щель. Что ж, там ему и место. Зато никто больше не найдет его, и не притронется к злосчастному камню... Я и моя семья - это последние жертвы, которые получит Преисподняя от человечества...

От мыслей меня отвлек посторонний шум. Прислушавшись, я различил до боли знакомые шаги, тихие, почти не весомые.

– Ну, и что ты тут забыла?
– Тихо спросил я, вновь прислонившись к решетке, растрепавшиеся волосы упали мне на лицо.
– Душу пришла потравить?

Демонесса в замешательстве остановилась в дверях.

– Я поговорить пришла...
– Тихо, почти шепотом проговорила она.

– О чем?
– Я усмехнулся.
– По-моему Родомина нам все рассказала...

– У меня был приказ... Ты же знаешь, что я не могу ослушаться...
– Она подошла вплотную ко мне.

– Знаю.
– Я вздохнул.
– Поэтому и не держу на тебя зла...

– Только не говори мне, что ты сдался...
– Демонесса заглянула мне в глаза.
– Ты не имеешь права сдаваться... В твоих руках находится слишком многое, чтобы опустить их...

– А что я могу сделать?
– Я ответил ей прямым, смирившимся взглядом.

– Один - ничего.
– Тара взяла меня за руку.
– Но я сделаю все, чтобы помочь тебе и остальным. Да и они, я думаю, не против бы выбраться.

– Не против.
– Тихо ответил молчавший доселе Миньшек.
– Только вот как?

– Как - это мы еще решим, сейчас вы главное, просто не сдавайтесь...
– Она отошла от моей решетки.
– И вот еще что, я пришла чтобы поговорить с Мэтом и Дрикой... Ребята, даже если освободитесь от браслетов - ни в коем случае, даже под страхом смерти не колдуйте!

– Почему?
– Судя по звукам Мэт подался вперед.

– Потому что здесь магия Преисподней накладывается на магию нашего мира, создавая собственные, неповторимые потоки! Если ваше даже самое безобидное заклинание войдет в резонанс с этими потоками - вас просто разорвет на части, как это случилось со световым куполом в тоннеле вампиров...
– Она оглянулась, словно что-то услышала.
– Я не могу оставаться здесь больше, но всеми правдами и неправдами постараюсь помочь вам.

Она развернулась и быстро ушла, а мне после этого разговора сразу стало как-то спокойнее. Тара слов на ветер не бросает, и если она пообещала нас вытащить - она это сделает...

Что теперь остается? Ждать, когда выдастся шанс бежать, а что можно сделать пока? Разве что попытаться расслабиться... Я сел на каменный пол и прислонившись к стене спиной, закрыл глаза.

Сколько так просидел, точно не знаю, я то проваливался в чуткий липкий сон, то снова всплывал на поверхность сознания.

Когда я в очередной раз пришел в себя, вновь увидел перед собой Родомину, на этот раз в сопровождении двух бравого вида охранников.

– Допрыгался, мой милый.
– Как-то слишком уж ласково сказала она.
– В главную залу его.

Один из них буркнул что-то утвердительное, и наемники буквально вышвырнули меня из такой уютной, ставшей почти родной камеры.

После этого они схватили меня под локти и хотели было тащить куда-то на верх, но я вырвался из их лап и пошел сам.

– Какие мы гордые.
– Смеялась Родомина, идя впереди меня и показывая путь.
– Только ни твоя гордость, ни твое благородство тебе ничем не помогут, дорогой принц.

Она еще много чего говорила по пути, но я ее не слушал, разглядывая коридоры, по которым меня вели, старательно запоминая дорогу, чтобы потом без труда найти путь обратно.

Меня ввели в большой, некогда богато украшенный зал. Помещение было очень хорошо освещено тысячами свечей, которые стояли практически на всех горизонтальных поверхностях, даже на полу. По-моему когда-то это было чьей-то гостиной - на полу еще сохранились остатки ковров, а в углу догнивал остов роскошной когда-то софы.

Посередине комнаты стоял жертвенник. Точнее, хорошо сохранившийся кованный стол (они его наверное по всему замку искали), поставленный в центре нацарапанной на лакированных досках пола пентаграммой, к ажурным ножкам стола были прикованы кандалы для рук и ног.