Чтение онлайн

Чиновник Тайной канцелярии был вне себя, так что опять наглотался пыли и надсадно закашлявшись, прервал свою изощренную ругань.

Ценный архив за которымявилась сюда Тайная канцелярия, канула в бездну и была теперь безвозвратно потеряна.

Тем временем растерянных Хранителей взяли под стражу. Напуганные, они не сопротивлялись и не возмущались, особенно после того, как им объявили, что Глава арестован и обвинен в измене. После чего окончательно пали духом, но все же потребовали отвезти их в императорский суд, чтобы доказать, что обвинение против клана бессмысленно и ложно.

И пригласили сесть в крытый возок, что бы отправить в столицу как ценных свидетелей по делу об измене клана Северного Ветра, в Поместье они больше не вернулись.

Глава очнулся от холода в кромешной тьме с ощущением, что лежит глубокой ночью на улице, на мерзлой земле. По тяжелой голове и невнятным мыслям не желающим проясняться и по неприятной сухости во рту, понял, что был отравлен. Опыт отравления уже имелся, сразу припомнился дротик. Тронув ноющую шею, обнаружил вспухшую поджившую ранку, которая чуть он ее коснулся, дала о себе знать стрельнувшей болью. Наверняка игла дротика была смазана усыпляющим ядом. Он вспомнил, как на них напали у городских ворот. По отточенным движениям и слаженности, против его отряда действовали бывалые воины, а по манере владения оружием, напавшие принадлежали клану Каменных псов. То был клан отщепенцев, без принципов и моральных устоев, безжалостных, скорых на расправу убийц — клан палачей.

Теперь он знал, кто добрался до него. Только Царедворец мог позволить себе роскошь умыкнуть не угодившего ему императорского сподвижника из-под носа его величества, не считаясь с распоряжениями и приказами владыки Поднебесной. Знает ли об этом император? Похоже, что нет, ведь Главу банально похитили. Царедворцу от него что-то очень нужно и он Глава — основная фигура его очередной гнусной интриги.

Царедворцу уже давно была нужно от Главы одно — его гибель, чтобы он исчез с лица земли вместе с кланом Северного Ветра. Значит ли это, что его тайно казнят?

Пока Глава раздумывал, он пытался осмотреться, и определить где он в конце концов. Вытянув перед собой руки, он наткнулся и ощупал сырой холодный камень стены. Он в застенке. Держась стены, он прошел вперед, снова наткнулся на стену и пошел вдоль нее, миновав угол, вот еще один, снова сплошная каменная стена и вот его рука ощупала железные брусья решетки-запора. Он заперт в застенке. Тогда, перебравшись в угол, Глава сел и обняв колени., попытался согреться. Он жестоко мерз, к тому же его изматывал голод. Он потерялся во времени, и не представлял, как долго здесь находиться.

Он потерял счет, сколько раз засыпал и просыпался мучимый холодом и голодом, чувствуя, что все больше слабеет и вновь впадал в болезненную дремоту. Когда окончательно уверился, что погребен и позабыт в этом склепе, тяжелая решетка, со скрежетом отворилась и узник чуть не ослеп от рассеянного света тусклого фонаря.

Два вошедших тюремщика, похожие на адские тени, подхватили ослабевшего Главу, бесцеремонно потащили из темницы, мимо открытых нор и клеток, где томились узники. Его приволокли, судя по пыточным орудиям, в комнату дознания и бросили на грубо сколоченный табурет перед столом, на котором горела свеча в глиняном подсвечнике, погребенная под толстым слоем восковых натеков, вызвав вялый интерес у ослабевшего узника, что для него стало сродни хоть какому-то развлечению. Появился тощий узкоплечий дознаватель, в одежде чиновника управы по особым делам нижнего ранга с постоянным выражением подозрительности на лице и темным скользким взглядом узких глазок. Не дожидаясь его вопросов, Глава спросил:

— Что с моими людьми?

У него была надежда, что кому-то из них повезло избежать гибели и скрыться.

— Молчать! — рявкнул дознаватель, чуть не сорвав голос, что никак не дотягивал до грозного рыка. — Здесь ты никто и не имеешь права открывать рот без моего позволения! Отныне у тебя есть лишь одно право — отвечать на мои вопросы.

Именно за эту провинность Главу для начала, привязав на деревянной крестовине, жестоко высекли. После избитого Главу вернули в его холодную нору. Немного придя в себя, он отметил, что никакого обвинения ему не было предъявлено, просто пытались унизить, сломить его волю мучениями, как следует напугать. Все разъяснилось для него этим же вечером.

Сначала он различил звуки шагов в дальнем конце тюремного коридора, потом показался слабый смазанный отблеск фонаря. И вот к его решетке подбежал тюремщик, суетливо завозившись с запором. Дело пошло быстрее, когда к нему вальяжно подошел рыхлый человек в высокой шапке евнуха из темной кисеи и поднял фонарь. А после к решетке приблизился тот, кого Глава меньше всего хотел видеть. Пока тюремный служка понукаемый недовольным взглядом евнуха, неловко отпирал массивную решетку, вельможный старец потирал ладони пытаясь согреться. Наконец служка с поклоном распахнул перед ними низкую дверцу.

Войдя в клетку, Царедворец зябко повел узкими сутулыми плечами под тяжелым толстом шерстяном подбитом меховым плащом, оглядывая стылое узилище. Было видно, что он замерз здесь едва ли ни сильнее, чем на пронизывающим зимнем ветру.

Вельможа с брезгливой надменностью оглядел обледеневшие подтеки на стенах и похожую на черный иней налет плесени, как и сидящего на прелой соломе изможденного узника в окровавленных лохмотьях, гадая, почему столь слабый здоровьем Глава до сих пор еще жив. Было заметно, насколько узник ослаб и измучен, но, кажется, так и не сдался, находясь в безнадежном и плачевном состоянии. Он так и не шевельнулся при виде своего вельможного врага и на него тот час коршуном налетел оскорбнный евнух, отвесив измученному Главе пощечину.

— Как смеет подлый изменник, проявлять столь наглую непочтительность?! Встань на колени и поприветствуй его светлость как подобает!

— Оставь, — поднял сухую ладонь вельможа, остужая пыл своего слуги.

— А… вы так любезны, что сами потрудились принести вино, дарованное императором? — иронично прошептал узник простужено, глядя на Царедворца запавшими глазами с горящей от пощечины щекой на которую не обратил внимания.

— Ах ты, наглец! — вновь замахнулся разъярившийся евнух.

— Выйди, — велел вошедшему в раж слуге вельможа.

И недовольному евнуху, сгоравшему от любопытства, пришлось подчиниться. Какое-то долгое мгновение Царедворец и узник смотрели друг на друга. Узник устало, без всяких переживаний на счет своего унизительного состояния.

Вельможа смотрел со спокойным торжеством человека уверенного в том, что по-другому и быть не могло. Всегда больно падать с тех высот, на которые возносит императорская милость, но каждый должен знать свое место. Если бы Глава клана это знал и не дерзал переходить дорогу его могуществу, то может быть Царедворец до сих пор позволил оставаться ему на тех высотах.

Глава молча ждал, не собираясь начинать разговора, ради которого заявился в это отвратительное место его враг. Ничего хорошего этот визит ему не принесет. Царедворец лишь унизить своим торжеством и продлит его мучения, сделав их изощреннее и невыносимее. Так и вышло.

— Тебе уже известно, что твоего клана уже не существует и спасения тебе ждать неоткуда. Император больше не видит в тебе надобности, без своего архива ты бесполезен для него.

— Почему я должен верить тебе? — прохрипел Глава. Его лоб покрыла холодная испарина, но выражение лица не изменилось, не выдавая ни страха, ни других чувств.