Чтение онлайн

Но этот рост был насильственным. Ткани не выдерживали и рвались уже от самого исцеления, только чтобы быть исцеленными вновь. Это был адский конвейер самосовершенствования, работающий на сжигании моей жизни и маны.

Я парировал удар ее браслетов-клинков уже не предплечьем, а всей рукой, и металл заскрежетал о мою внезапно уплотнившуюся кожу, оставляя глубокий порез, который затянулся за время взмаха. Я отшвырнул ее ударом ноги, чувствуя, как кости в бедре трещат под нагрузкой и тут же срастаются, становясь крепче.

Я горел. Я был живым факелом из маны, боли и ярости. Скорость стала пугающей. Сила — чудовищной.

Но счетчик моей жизни и энергии отсчитывал секунды до нуля. Я видел, как в ее глазах за маской промелькнуло нечто новое — не злость, а холодное, расчетливое удивление.

Она больше не превосходила меня. Теперь я был непредсказуемым монстром, который с каждым мгновением становился сильнее, быстрее и безумнее. И она отступила еще на шаг, потом еще, и еще…

Раньше она принимала все мои удары на щит или просто уходила с линии атаки с немыслимой скоростью. Теперь же она начала использовать маневры. Она рикошетила от обломков города под нами, используя их как прикрытие, заходила с тыла, пока я пробивал ее иллюзию, созданную на мгновение смещенным мана-следом, изворачивалась всем телом с нечеловеческой гибкостью, данной кожаной юбкой.

Ее выстрелы из модифицированного «Грюнера» стали реже, но прицельнее — она била по точкам, где мои татуировки светились ярче всего, пытаясь нарушить поток маны.

Она больше не пыталась сокрушить меня грубой силой. Она начала меня изучать, искать слабые места в этом безумном цикле саморазрушения и исцеления.

Но я не давал ей времени. Я продолжал давить, чувствуя, как с каждым восстановлением мои удары становятся чуть быстрее, а тело — чуть прочнее. Я загнал ее в угол, между оплавленной стеной Дома Совета и торчащей из него громадой моего корабля. Казалось, еще одно усилие — и щит треснет, и я доберусь до нее.

И тогда она, похоже, приняла решение тоже выхожиться на все сто.

Ее костяная маска, до этого парившая перед ней как щит или превращавшаяся в атакующее орудие, внезапно рванулась к ее лицу. Не ударом, а плавным, почти живым движением.

Она прильнула к ее чертам, и кость сплавилась с плотью без единого шва. Теперь это была не маска, а ее настоящее лицо — неподвижное, ужасное, с пустыми глазницами, из которых лился холодный свет.

Исчез щит. Исчезло костяное шило. Но то, что она обрела, было страшнее.

Она исчезла. Нет, не телепортировалась. Она просто двинулась, и я не уследил за движением даже с усилением. Почувствовал ледяной ветер и инстинктивно рванулся в сторону, но было поздно.

Вспышка боли была настолько острой и чистой, что на миг затмила даже постоянный огонь цикла «Жанны». Я увидел, как моя собственная правая рука, все еще сжатую в кулак для удара, отделилась от плеча и полетела вниз.

Благо, срез был идеальным, словно отполированным, почти зеркальным. Моя левая рука, уже движущаяся по инерции, изменила траекторию. Я поймал свою же отлетающую правую руку за предплечье, и приставил обратно к культе.

В тот же миг «Жанна» на моей спине буквально раскалилась, выжигая огромный пласт маны. Серебристый свет окутал место отсечения. Я почувствовал, как обожженные ткани зашевелились, как щупальца, потянувшись друг к другу. Кости сошлись с едва слышным щелчком, мышечные волокна сплелись воедино, кожа сомкнулась без единого шрама.

Я сжал и разжал пальцы только что пришитой руки. Идеально. Чистота среза и чудовищная мощность исцеления сделали свое дело. Прошло не больше двух секунд.

Я поднял голову и встретился взглядом с пустыми глазницами ее нового лица. В них на миг отразилось нечто — не удивление, а скорее холодное, почти профессиональное любопытство.

А через секунду мы снова сшиблись посреди пустоты в разбитом небе над опустошенными кварталами. Два смертоносных урагана, сталкивающихся с колоссальной силой.

Каждая наша встреча порождала ударную волну, которая сносила крыши, рушила стены и вырывала с корнем мостовые. Десятки домов обращались в пыль и щебень просто от того, что мы пролетали мимо. Воздух гудел от перегрузки, искажаясь вспышками маны.

В какой-то момент я увидел, как из-под края ее костяной маски, сплавленной с лицом, сочился тонкий, едва заметный кровавый туман. Третья форма артефакта давала ей невероятную мощь, но цена была, очевидно, пропорционально высока, иначе она бы точно использовала маску раньше.

Однако и мое положение было немногим лучше. Цикл «Жанны» работал на пределе, и я чувствовал, как мои ткани, постоянно рвущиеся и заживающие, начинают деревенеть. Скоро регенерация не будет поспевать за разрушением, и вскоре я просто рассыплюсь, как пересушенная глина.

Нам обоим требовалось закончить это. Сейчас.

Я увидел момент. Она уворачивалась от залпа «Грюнера», ее тело на мгновение замерло, чтобы сменить вектор движения. Я бросился вперед, не используя ничего, кроме чистой мышечной силы, многократно усиленной Маской.

Моя рука, та самая, что была недавно отсечена и пришита, схватила ее за лодыжку. Хватка была железной.

Я не стал тянуть или бить. Используя весь свой вес и инерцию, я раскрутился на месте и швырнул ее вниз, в груду дымящихся обломков того, что когда-то было жилым кварталом.

Она врезалась в камень с оглушительным грохотом, подняв облако пыли. Между моими ладонями вырос ослепительный клинок чистой энергии — «Энго». Я ринулся следом, как копье, направленное в сердце, нацелив острие в ее грудь, все еще прижатую к земле.

И тут случилось то, чего я не ожидал. В последний миг, когда до нее оставался всего метр, ее костяное лицо вдруг отделилось от кожи с влажным, разрывающим звуком.

Маска сжалась, превратившись в то самое метровое шило, которое метнулось мне навстречу. Она отменила свою усиленную форму, пожертвовав скоростью и силой ради одного точного удара. Ее собственное тело, теперь снова обычное, обмякло на обломках, но ее воля, направленная через артефакт, была смертоносной.

Я не мог остановиться. Мой клинок «Энго» с ровным, разрезающим все на своем пути гулом вошел в ее грудь. Я почувствовал, как он пронзает плоть, кость и выходит с обратной стороны, пригвождая ее к земле.

В тот же самый миг ее костяное шило, ведомое отчаянной яростью, вонзилось в мою грудь. Я почувствовал, как холодный осколок кости вошел прямо в мое сердце, заставив его на мгновение остановиться.

Мы замерли. Я, стоя на коленях над ней, с энергетическим клинком, торчащим из ее тела. И она, в ровно том же положении. Пыль медленно оседала вокруг нас. Грохот битвы где-то вдали внезапно стал оглушительно громким.

Триумф в ее глазах был таким ярким, таким полным. Ее губы искривились в победоносной ухмылке, когда она почувствовала, что ее костяное шило нашло свою цель.