Чтение онлайн

На возвышение поднялись двое. Вейгард – невозмутимый, вытянутый в струнку, в парадном мундире Коалиции с полковничьими нашивками. Его лицо было каменной маской военного профессионала.

И Хамрон. Он старался выглядеть соответственно – выправка идеальна, лицо серьезно, но я видел, как его глаза метались по залу, оценивая углы, расстояния, угрозы. Он знал, что все решится здесь и хотя я отказал ему и всем остальным бойцам роты в их желании помочь, Хамрон, похоже, волей-неволей ощущал необходимость как-то приобщиться к нашей операции.

Церемониймейстер, тем временем, разошелся не на шутку.

– Руины Желтого Дракона! Долгие годы это проклятое место было источником опасности и угрозы для наших дальних рубежей! – он воздел руки к потолку. – Но благодаря доблести наших друзей из Коалиции, этот оплот тьмы был очищен! Теперь его богатства и стратегическое положение послужат будущему величию Амалиса! Откроют новые торговые пути! Станут краеугольным камнем в фундаменте нашего процветания!

Я едва сдержал презрительную усмешку. Какое стратегическое положение? Руины были на отшибе, в удалении от любых маршрутов небесных кораблей. Какие богатства? Бесплодные скалы да бесконечные болота, осушение которых проело бы в бюджете немаленькую дыру.

Именно поэтому Коалиция годами отказывалась от контракта, а награда за него была столь смехотворной. Ведущий лил воду, создавая красивый миф из абсолютно провальной, с точки зрения экономики, миссии.

Вейгард, прекрасно знавший истинную ценность этих Руин, слушал это с непроницаемым лицом. Когда речи закончились, и церемониймейстер с пафосом вручил ему тяжелую, сверкающую медаль на бархатной подушечке, полковник лишь коротко, по-военному кивнул.

– Благодарю королевский дом Амалиса за высокую оценку наших усилий, – его голос был ровным, металлическим, без тени иронии. Он принял медаль, но не стал сразу вешать ее на грудь, просто зажал в руке.

Ту же процедуру проделали с Хамроном. Тот взял медаль, предназначавшуюся мне, как командиру роты, кивнул еще более коротко и резко, чем Вейгард, и сразу отвел взгляд.

– Итак, дорогие гости, официальная часть церемонии завершена! – возвестил церемониймейстер, разводя руками. – Предлагаю вам проследовать в Изумрудный зал, где для вас приготовлены освежающие напитки и легкие закуски, пока наши слуги подготовят зал для волшебного представления королевской театральной труппы!

В зале поднялся довольный гул. Аристократы начали подниматься с кресел, образуя оживленные группки. Слуги ринулись в зал, едва последний гость скрылся в проеме дверей Изумрудного зала.

Их движения были отточенными, быстрыми, но без лишней суеты. И я сразу увидел разницу. Мои люди. Похоже, в подсобке для слуг уже все было кончено.

Вместе с режиссером мы тоже отправились в Изумрудный зал, где вскоре за нами начали появляться слуги с подносами, плотно уставленными бокалами с искристым золотистым вином. Они растворились среди гостей, предлагая напитки.

Тогда я увидел Рилена. Он непринужденно беседовал с небольшой группой аристократов, но его взгляд постоянно скользил к входу. Когда один из моих людей с подносом оказался рядом, Рилен жестом подозвал его, взял два бокала и с легкой, почти сыновней улыбкой направился к королю, общавшемуся о чем-то с несколькими дворянами.

– Отец, – голос Рилена звучал тепло и почтительно. – Позволь предложить. В честь праздника.

Король, глянув сначала на сына, а потом на бокал, недоуменно поднял бровь, но затем, пожав плечами, уже протянул руку, чтобы взять вино, но тут, словно из ниоткуда, возникла Дейла. Ее лицо было напряжено, глаза сузились в подозрительных щелочках.

– Рилен, ты сошел с ума? – ее голос, резкий и звенящий, прорезал воздух, заставив нескольких ближайших гостей обернуться. – Отец не пьет вино уже пять лет. Все при дворе об этом знают. Или ты забыл? Или в этом бокале есть нечто, что заставило тебя забыть о здоровье отца?

Наступила напряженная пауза. Рилен замер с протянутым бокалом, его лицо изобразило сперва недоумение, а затем – холодную смесь презрения и гнева.

– Если ты думаешь, что я способен на такое, то у меня начинают закрадываться подозрения в твоей собственной добросовестности, сестренка.

Я хмыкнул. Рилен не был гениальным политиком, но башка у него варила и язык был подвешен хорошо. Дейла, впрочем, совершенно не смутилась.

– Отвечай на вопрос, – прошипела она Рилену в лицо.

Тот пожал плечами.

– Я предложил отцу вино лишь потому, что сегодня – последний День Нации, когда он восседает на троне как наш король! Я подумал, что это достойный повод для исключения! – это было крайне нагло и неуважительно, но так как король сам поддерживал Рилена в его борьбе за престолонаследие, он не стал ничего говорить, хотя на его лице на секунду появилось выражение горькой обиды. – А если ты думаешь, что я что-то подмешал в бокал… – продолжил Рилен.

Не дав Дейле вставить слово, он резким, демонстративным жестом поднес бокал, который протягивал королю, к своим губам и залпом выпил вино до дна. Затем повторил то же самое со своим собственным бокалом. А затем, с вызовом глядя на Дейлу, повернулся к другому слуге, взял с его подноса два новых бокала. Один он снова протянул королю.

– Прошу, отец. Ради меня.

Второй бокал он протолкнул в руку ошеломленной Дейле.

– А тебе, сестра, я предлагаю выпить за то, чтобы в нашем доме было меньше подозрений и больше доверия.

После чего он сам взял еще один бокал и поднял его высоко над головой, на весь зал провозглашая тост:

– За короля!

Гости, даже те, кто не собирался пить, после такого были вынуждены взять по бокалу и тоже поднять тост.

Король, медленно чокнувшись бокалами с Риленом, молча, глядя сыну прямо в глаза, в несколько глотков осушил его.

Дейла замерла с бокалом в руке. Отказаться сейчас – значило оскорбить отца. Она с ненавистью посмотрела на Рилена и тоже осушила свой бокал одним глотком, будто проглатывая горькое лекарство.

Вскоре после этого слуги доложили об окончании подготовки. Гости начали возвращаться в зал, рассаживаясь по креслам. Свет в зале погас, оставив в темноте лишь освещенную сцену. Занавес с глухим шелестом пополз вверх. Представление началось.

Я не следил за пьесой. Сюжет в целом был унылым патриотическим пафосом, несморя на прекрасную игру актеров, к тому же я уже раз десять видел это представление во время подготовки плана. Вместо этого мое внимание было приковано к зрительному залу.

И картина там разворачивалась куда более интересная. Сначала это были единицы – кто-то из пожилых аристократов клевал носом, дама в лиловом платье беспомощно закинула голову на спинку кресла и заснула с открытым ртом.

Потом десятки. Как по волшебству, благородные гости один за другим начали отключаться. Их головы склонялись на грудь, руки разжимались, выпуская програмки, бинокли или веера. Скоро зал уже напоминал детский сад в тихий час.