Демоница и Девственник
Шрифт:
— Мэри… — Голос Елисея был тихим, он не нарушал этого мирного спокойствия. — Скажи, а… Почему ты мне помогаешь? Почему же ты боялась, что я умру? Ведь разве не это твоя цель — помешать мне любым путём?.. — Он говорил и ласково перебирал пряди девушки, гладил по голове, словно бы успокаивая.
Девушка лежала затаив дыхание, и каждое касание парня, отдавало в самое сердце, даже мурашки бежали по коже, подобного она никогда в жизни не испытывала. А голос его словно журчание ручья проникал внутрь, глубоко. И, забыв обо всём на свете, ей хотелось сказать всё, как есть, сказать, забыв о том, кто она, и кто он… Даже забыв о том, что Умберту может видеть их, слышать. К ней так давно никто не был просто ласков, а она словно бродячая собака, ласкалась к первой руке, которая погладила и приласкала.
— Я не хочу, что бы ты умирал. Мне плевать, что будет со мною дальше. Мне уже давно нечего терять, а тебе есть что. — Девушка резко подняла голову, материализовав блокнот и ручку, она набросала записку. Даже если Умберту мог видеть её и слышать, записи ему было ни к чему читать и просматривать, за время жизни с ним она неплохо его изучила. Чернила были магические и их, всё же, даже высшему было сложно разобрать, хотя и возможно.
"Этой ночью я попыталась усыпить бдительность высших. Я устала жить так и выполнять задание не стану. Я помогу тебе добраться до Москвы, и там ты выполнишь свой долг. Если, конечно, Люциус не прикончит меня быстрее. Прошу только об одном — по окончании пути дать мне покой. Я не хочу вечности, не хочу больше быть игрушкой. После того, как прочтёшь, уничтожь листок в огне".
— Вот, прочтёшь это когда будешь один. За тобой одним, даже если захочет, он следить не может. — Мэри дрожащей рукой всунула листок в руку Елисея.
Это решение к ней пришло утром, спонтанно и неожиданно, как и то странное видение голубых глаз, которое так часто возникало перед нею.
Елисей молча кивнул, и спрятал листок в карман джинсов. Он гладил её волосы, руки, а потом поднял девушку с пола, усадил к себе на колени, прижал её к своей груди и замер, греясь и улыбаясь, у него слегка кружилась голова — видимо, последствие падения. Но отчего-то ему было так хорошо именно сейчас, именно с ней… С демоницей… Казалось, она понимала его так, как не понимал ни единый человек на всей земле. А ещё, парню отчего-то было её жаль.
Мари как-то порывисто обняла парня за шею, словно боялась сама своих действий. Она не понимала, не осознавал своих странных порывов, и вся пустота, беспроглядная тьма и бездна внутри неё заполнялась какой-то странной нежностью и запахом белокурых волос, в которые она зарывалась носом, прячась, будто, от всего на свете. Почему он так добр к ней? Почему не ненавидит?.. Нет, к чёрту все вопросы, если и умирать — то пусть хотя бы от его руки…
Елисей обнял девушку в ответ, мягко, нежно и тепло, погладил пальцами по щеке.
— А знаешь, знаешь, мне такие мысли сейчас в голову лезут! Эх, Мэри, да может ну его, мир, сбежим от всех, построим домик у моря… — И он вдруг рассмеялся, так легко, так задорно и по-детски.
— Я бы сбежала, правда, забыла бы обо всём. Но знаешь, мне не скрыться от Люциуса, и от Умберту тоже, они достанут и из-под земли, и… Нет, у меня нет будущего, Елисей, нет выбора, я проклята и не смей никогда любить меня… Слышишь? Никогда! — Она смотрела в его растерянные глаза, и готова была плакать.
Мария соскочила с рук парня, отходя к окну, закуривая сигарету, забыв про привычный мундштук. Она повернулась спиной, не давая видеть Елисей всю боль, что отразилась на её лице, а сердце рвалось на части… Сердце. Казалось, она только что поняла, что в ней оно бьётся… Оно обливается кровью…
Глава 34
"Не смей меня любить" — И это говорит демоница, посланная чтобы… "Не смей меня любить…" А не поздно ли? Не слишком ли поздно… Не слишком ли поздно? И ему вдруг тоже захотелось затянуться крепким дымом, хотя, в жизни он никогда не курил, а ещё ему хотелось…
Елисей резко встал с кресла, не обращая внимания на слабость и боль, подошёл к Марии, резко развернул её за плечи к себе, и, не давая ей опомниться, вдруг впился в её губы поцелуем…
…
"Нет, ну вы только гляньте! Только гляньте на неё!" — Умберту в очередной раз вышел из себя.
Кровь кипела, и всё его нутро переполняла ярость. Эта дрянная девчонка так мило и искренне жалась к святоше!.. Никогда в жизни Мэри не смотрела так на демона, Умберту не видел подобного.
Нет. Это явно не просто в рамках задания. Что ж. Он покажет ей, как смотреть на других! Она ещё пожалеет!
…
Его губы… Вновь… У Мэри перехватило дыхание. Как дышать? Что это? Сердце заколотилось словно сумасшедшее. Нет, не она соблазняет, теперь соблазняли её…
Затушив сигарету прямо о прикроватный столик, Мария, руками, словно по наитию, обвила шею Елисея. Дрожь, мурашки по коже… У неё, прожжённой демоницы, которая соблазнила множество мужчин… Да, Мэри дрожала в руках этого странного парня.
Она мягко, нежно ответила на его поцелуй, словно во сне прикасаясь к белоснежным жёстким волосам. Что они делали, ведь он губил себя… Нет! Ни за что! Она резко оттолкнула парня.
— Опомнись, глупый мальчишка! — В её глазах застыли слёзы, но ни единая капля не пролилась. — Уходи! Или ты погубишь себя! — Голос сорвался на крик, и девушка до крови проткнула ногтями мягкие ткани ладоней, так, что с них закапала кровь. — Уходи! Не смей любить меня…
Елисей вздрогнул, и словно бы очнулся. Боже! Что он творит?!
— Прости! — Выкрикнул он и выбежал из замка. На губах горел поцелуй. Как же это было… Прекрасно!.. И в голове вновь и вновь звучала фраза: "Не смей любить меня".
Мэри вновь закурила, не обращая внимания на кровь, не чувствуя боли. Неужели она сама увлеклась… Только ведь он такой мальчишка, чистый и наивный. Будущего нет и быть не может, даже если она полюбит тоже. Она смерть для него.
Девушка рухнула на кровать, бесцельно глядя в белый потолок, потом ей вдруг пришла мысль. Она щелкнула пальчиками и на потолке появились звезды, точная копия звездного неба. Мария улыбнулась, словно девочка, а на губах до сих пор горел поцелуй.
Мэри как-то случайно коснулась их пальчиками, точно пытаясь задержать то тепло, что наполнило её изнутри.
…
— Как мило, как мило! Матёрая демоница играется как ребёнок! И как кошка жмётся к рукам врага! — Замок, казалось, покачнулся от этого рёва. Полыхнул ярко и мощно огонь в камине, и из огня вышел демон. Он весь сам был пламя — ярость кипела в крови и полыхала в глазах.
Всё настроение и улыбка вмиг слетели с лица девушки. Такой ярости Умберту она, кажется, не видела… С того самого случая десять лет назад. Мэри испугалась, но не за себя, за мальчишку. Ей давно было не страшно, кажется, она даже не вздрогнула, просто посмотрела в сторону демона, села на кровати.