Чтение онлайн

В это время землю накрыла ужасная гроза, словно бы на неё обрушился весь гнев разъяренного демона, который прекрасно понимал, что выполнять задание, она не намерена.

Костёр залило водой, и повалил густой дым. Не было ни укрытий, ни высоких деревьев, Елисей прижал Марию к груди, закутал их обоих в свою кофту, а потом сунул руку в карман штанов и вынул яблоко.

— Смотри, что я нашёл на ветках одного из деревьев! Всего одно, зато крупное такое. Хочешь? — И опять эта светлая улыбка и радость от самых простых вещей — парню вообще нравился дождь.

Они были насквозь промокшие, но было тепло, с ним было тепло и легко, а улыбка такая светлая, словно солнце, и Мэри вдруг тоже улыбнулась. Так искренне, и в глазах, наконец, появились искорки. Она смущенно опустила глаза, словно стесняясь, что она такая, совсем его недостойная, а эти голубые глаза видели всю боль, что копилась на сердце. Она посмотрела на яблоко и тихо шепнула.

— Если только с тобой пополам…

Елисей с лёгкостью разломил яблоко на две равные половины, так, словно бы это был кусок сыра, протянул одну половину девушке, а от второй откусил сам. Яблоко было на удивление сладким и сочным. А от её улыбки на душе стало ещё светлее.

"Хочу, чтобы ты улыбалась" — подумал Елисей, и заглянул Марии в глаза.

Девушка не спеша жевала яблоко, её вовсе не смущало, что они оба насквозь мокрые. Гроза закончилась так же быстро, как и началась, и всё было кругом мокрым, и было всё настолько не важным, пока он был рядом, пока она могла улыбаться. Так легко и светло ей уже не было сотню лет.

— Послушай, а листы и краски этот демонюга тоже забрал? — Поинтересовался Елисей. — Вот листы и краски — это было здорово, это мне правда очень понравилось! Все эти замки, кровати, еда… Ну интересно, но… А вот листы и краски — это да! И я ведь смог тебя нарисовать, да, всё же смог, но тогда я был обижен, а хотелось бы всё сначала, хотелось бы рисовать с улыбкой!

— Ты ведь никогда почти не лазишь в свой рюкзак, ты посмотри на самое дно его. — Девушка мягко улыбнулась.

Она ещё тогда оставила ему эту папку на память, забрав только его рисунки. В папке был целый набор карандашей, кистей и красок, промокнуть они не могли, потому что папка была из кожи.

Елисей вытащил папку, с таким восторгом, словно бы нашёл клад.

— Ух ты! А ты будешь мне позировать? — Он осмотрелся. Было совсем темно, костёр потух, отсырели дрова — совсем темно и никакого источника света. Он понимал, что так ничего не выйдет, но парню хотелось немедленно пустить кисти в дело.

— Ну не сейчас же! — Девушка рассмеялась. — Уже даже костра не разожжём, потерпи до утра.

Мэри поражалась этой детской непосредственностью — что бы ни случилось, этот парень улыбался. Он находил радость в совсем простых, и, казалось бы, неприглядных вещах. Она смотрела на его силуэт во тьме догорающего вечера и думала, что, пожалуй, ей есть чему у него поучиться, у этого простого мальчишки из глубинки.

— Тогда утром! Ты будешь мне позировать в лучах рассвета? Будешь ведь? — И он чмокнул девушку в щёку. А вообще, ему казалось, что тот поцелуй, ничуть и не лишил его силы, а даже наоборот, словно бы окрылил. Но ведь предание… А может быть, предание врало?..

— Хорошо, договорились. — Мэри тоже по-детски улыбнулась. — А потом будешь позировать ты. — Она как девчонка показала ему язык, но запястье сдавил браслет, демон не забывал напоминать ей. От боли улыбка померкла, но в темноте не было видно этого.

— Договорились! А теперь, давай спать. — Елисей обнял Марию, и вдвоём улеглись на лежанке, прижимаясь друг к другу, и согревая друг друга теплом.

Мэри не спала совсем, просто лежала, не смея пошевелиться. Было холодно, одежда была мокрой, но близость Елисея согревала. А утром, едва показалось солнце, она надела простенькое платье, и, распустив волосы, ждала, как и обещала.

Утром, в первых ярких лучах, девушка стояла, гордо подняв голову и улыбаясь, несмотря ни на что, а парень с восторженной и счастливой улыбкой рисовал её, и прекрасно понимал, что в сердце его поселилась… любовь. И не было сейчас ничего — ни демонов, ни миссии, ни мира, была лишь она, эта гордая красивая девчонка, и ветер, трепавший её шикарные волосы.

— Вот, смотри, готово! — Было уже совсем светло, а на картине запечатлено было ранее утро, и девушка была так прекрасна, и сходство было поразительным, но на портрете, она была более нежной, более невинной что ли, видимо, такой она была в глазах Елисея.

Мэри долго любовалась портретом. На нём она была, словно живая, в глазах была жизнь и улыбка, да, на нём она улыбалась. Совершенная красота.

— Неужели ты видишь меня такой? — Смущаясь, спросила девушка.

На улице стоял полдень, было жарко, но Мэри самым настоящим образом знобило. Раны её не проходили как раньше, а заживали долго, как у простых смертных, и, видимо, купание в ледяной воде, дождь, и сон в мокрой одежде, совсем ослабили организм. А браслет полностью блокировал даже процесс восстановления.

Умереть она не могла, но все прелести смертной жизни демон решил ей продемонстрировать наглядно. А ведь она была совсем не привычна к подобным условиям. Девушка заплела волосы и укуталась в тёплую кофту. Щёки пытали, а лекарств почти совсем не было, как не было даже нормальной еды. И кругом пустыня…

— Я вижу тебя именно такой! — Елисей улыбнулся, а потом заметил состояние Марии. — Всё же, давай я обработаю твои раны! От мази всё заживёт быстрее. Не упрямься, я же помочь тебе хочу!..

— Зачем это тебе? Стоит продолжить путь. Со мной ничего не случится, я бессмертная, умереть от болезни смертных мне не грозит. — Мэри улыбнулась, как-то измученно, и, подхватив сумку, собралась продолжить путь.

— Так не пойдёт! — Елисей нахмурился, взял девушку за руку, усадил на их лежанку, снял с неё кофту и водолазку. — Подожди, извини, я сейчас… Надо было вчера, тебе ведь больно, тихо, потерпи… — Парень что-то негромко говорил, скорее сам себе, чем ей, и ловко промывал и смазывал все ранки, ссадины, царапины, потом сам одел девушку, схватил все вещи, и, не давая Марии опомниться, мельком поцеловал её в губы, после чего взял на руки, бережно прижимая к груди, шепнул ей:

— Отдыхай! — И быстро и уверенно зашагал вперёд.

Мария не сопротивлялась. Она вся дрожала и мягко прижималась к парню.

— Спасибо… — Шепнула она ему на ухо.

Он заботился о ней, даже зная кто она, а Мэри боялась за него. Она понимала, что парень более чем неравнодушен к ней, изначально она и добивалась этого, а теперь хотелось отмотать всё обратно, отказаться от дела, понимая, что и ей совсем не всё равно… Странное тёплое чувство поселилось в ней. Ради того, чтобы быть рядом с ним, Мэри готова была терпеть что угодно. И это тепло и свет… Сердце сжималось от его близости и казалось, что этот сон сейчас закончится, растворится, она лишь крепче прижалась к нему, засыпая прямо на его руках.