Чтение онлайн

Лишенные предрассудков люди легко узнают в этих светящихся демонах, уничтожающих посевы, якобы порождаемых гниющей растительной и животной субстанцией, светлячков, прожорливых и ненасытных, откладывающих яйца и личинки на кукурузных полях. Еще в «Ли цзи» [81] мы читаем (гл. 23, 1.3), что «гниющая трава превращается в светлячков в последнем месяце лета». Разные авторы, как, например, Цуй Бао в своем сочинении «Гу цзинь чжу», прямо называют этих насекомых линь, что значит «блуждающие огоньки». Осмелимся спросить, неужели тот факт, что иероглиф этот состоит из элементов «огонь», «рис» и «неудачный, неблагоприятный» является чистой случайностью? Некоторые легенды уверяют, что светлячки, как и блуждающие огни, есть продукты человеческой крови. «В правление императора Хуай-ди династии Цзинь, в период Юнцзя (307–313) некто Дин Ду из Цяого переправлялся через Янцзы. Когда он приблизился к границе Иньлина, уже спустились сумерки, стоял густой туман. Вдруг он заметил в северном направлении существо, похожее на человека. Существо упало, затем поднялось, и из его глаз и головы брызнула кровь. На земле образовались две кровяные лужи, в каждой из которых было больше шэна крови. Ду и его двоюродный брат в один голос закричали на призрака, и он исчез. А в том месте, где он стоял, кровь превратилась в несколько тысяч светлячков, которые разлетелись во все стороны» («Чжи гуай лу»).

Светлячки появляются в Китае в самое жаркое время года. В Фуцзяни в седьмом месяце, когда все население совершает жертвоприношения душам усопших, которые благодаря искусству буддийских священнослужителей специально освобождаются на это время из ада, они просто кишмя кишат. Совпадение это, безусловно, ежегодно лишний раз подкрепляет веру людей в то, что насекомые эти являются призраками людей. Однако, к счастью, как сказали бы жители Амоя, призраки эти, как правило, держатся в стороне от человеческих жилищ и редко залетают в дома. «Девушки, блуждающие в ночи, — это огни светлячков. Они — жизненный дух трупов, лежащих на земле. Если воскурить ладан, они уберутся. Они приносят счастье, если, когда они появляются в доме человека, их цвет голубой, и беду, если их цвет — красный» [82] . Историй, связывающих злых духов с блуждающими огнями великое множество. Вот две из них. «В области Хуэйцзи регулярно появлялся огромный демон высотой в несколько чжанов и несколько десятков пядей в обхвате. Он носил высокую шапку и черную одежду. Се Дао-инь, направляясь как-то через кладбище к пруду, увидел в вечерних сумерках около пруда пару факелов. Потом они вошли в воду и расплылись по поверхности в несколько десятков чжанов, их белый шелковый цвет постепенно сменился кроваво-красным и, наконец, они рассыпались на несколько сотен огоньков, которые бросились за повозкой Се. Среди множества огоньков он ясно различил огромного призрака, с головой размером с целую корзину в пять даней риса. Демон выглядел, словно пьяный, и с обеих сторон его поддерживали маленькие призраки. В тот же год разразился мятеж Сунь Эня (конец четвертого века), который поддержали все жители Хуэйцзи. В те времена говорили, что видение Дао-иня было пророческим» («Чжи гуай лу»).

«Ли Шу служил в Сюйчжоу, а дом его находился в Фугоу. Весной второго года Юнтай (499) он отправился домой на праздник Цинмин и уже неподалеку от реки Болян проезжал мимо одного места, где прежде была могила. Оно находилось шагах в двадцати от дороги, и там обычно играли и резвились мальчики-пастухи. Но на этот раз Ли Шу увидел на месте могилы пещеру размером с большое блюдо, и из нее изливался свет. Все это разбудило в Ли Шу любопытство, он спешился, подошел к могиле и увидел пять девушек в красивых одеждах, сидевших в соответствии с порядком пяти главных направлений, которые без устали вышивали, склонившись над пламенем свеч. Шу издал звук, пять огней исчезли, и все пять девушек тоже пропали вместе с ними. С недобрыми чувствами он вернулся, вскочил в седло и пустил лошадь вскачь, но не успел он дойти до дороги, как пять огней выскочили из могилы и бросились за ним. Он мчался изо всех сил, но не смог оторваться от преследователей. Он взмахнул хлыстом, но огни спалили его. Пока он не проскакал десять ли, отделявших его от реки Болян и не натолкнулся на собак, огни не исчезли. На рассвете он заметил, что хвост у его лошади сожжен, а крестец и ноги — опалены. С тех пор могила эта зовется "могилой пяти девушек". Она сохранилась до наших дней» [83] . Призраки, связанные с элементом металл, упоминаются редко. Но поскольку у каждого из четырех остальных элементов есть «свои» демоны, металл не должен являться исключением. Более того, всякий, хоть сколько-нибудь знакомый с китайской философией, просто убежден в реальности существования призраков всех элементов, поскольку они соответствуют четырем направлениям компаса и центру, которые прямо-таки кишат призраками. Согласно медицинским трактатам, демоны металла преимущественно вредят легким человека, ибо философия связывает легкие именно с этим элементом. Едва ли стоит уточнять, что к данному классу призраков относятся призраки и духи, обитающие в металлических предметах. Более изысканная теория связывает демонов металла с планетой Венера, которую китайцы называют цзинь син, «звезда из металла», кровожадной и насылающей болезни небесной силой, олицетворяющей осень, время смерти и упадка природы. В таком качестве Венера выходит на передний план исключительно в астрологических предсказаниях, о чем мы будем говорить в нашей книге, посвященной даосизму.

Душа всякого утонувшего человека или человека, ставшего жертвой тигра, не успокаивается до тех пор, пока не заставит новую жертву погибнуть точно таким же образом. Аналогично ведут себя и призраки-демоны самоубийц — они непрерывно ищут себе так называемую «замену», ти, или цзяо-ти; дай, или цзяо-дай. Вот почему в доме, где один человек покончил с собой, рано ли поздно ли, но обязательно опять случаются самоубийства. Убеждение это настолько глубоко укоренилось в умах китайцев, что дома, отмеченные этим злом, очень трудно сдать внаем, а порой они вообще признаются непригодными для жизни.

Замену себе ищет не шэнь самоубийцы, ибо шэнь человека поднимается к небу и соединяется с высшей силой ян, из которой он проистекает, и потому не в его природе нести вред, но по или гуй, которые спускаются на землю и возвращаются на то самое место, где человек покончил с собой. Об этом, в частности, говорит Ли Ши-чжэнь: «До человека — это нечто похожее на сожженные пшеничные отруби, находящиеся под повешенным, если ее немедленно выкопать, то ее можно разрушить, но если этим пренебречь, она погружается все глубже в землю, и, пока не будет уничтожена, самоубийства будут повторяться. Действительно, человек получает два начала — инь и ян, которые составляют его тело, его хунь и по; до тех пор пока оба начала пребывают в гармонии, человек живет, но как только они расходятся, человек умирает, и тогда его хунь поднимается на небо, а его по проникает в землю. Поскольку по принадлежит к инь, ее цзин впитывается землей и превращается в вышеупомянутую субстанцию» («Бэнь-цао ган-му», гл. 52).

В Китае человек, решающий по собственной воле уйти из жизни, как правило, использует для этой цели веревку, вот почему в Амое призраков самоубийц называют дяо гуй, «призраки повесившихся». Практически все жители Амоя, от самых образованных до последних кули и нищих-попрошаек, твердо верят в их существование. Впрочем, огромное множество циркулирующих, передаваемых из уст в уста историй об этих призраках дают им, казалось бы, на это право. Расскажем читателю две из них.

Не так много лет прошло с тех пор, как один лодочник перевозил как-то неизвестного ему человека с материка в город. Незнакомец вез с собой небольшую балку, что вызвало у лодочника подозрения: действительно, какой чудак будет тащить через широкий залив такую пустяковую вещь, которую в городе можно купить на каждом углу? Лодочник неторопливо греб, постепенно завязал разговор с незнакомцем и узнал, куда тот направляется. Вскоре лодочник высадил пассажира на пристани, получил свою плату, но не успел незнакомец скрыться из виду, как деньги, которыми он расплатился, превратились в руке лодочника в кусочки бумаги, которые в ходу в мире призраков. Тут лодочник все понял, поспешил к дому, упомянутому незнакомцем, и прибыл как раз вовремя, чтобы спасти хозяйку, которая, в бессильной ярости от только что полученной трепки от своего благоверного, уже собиралась повеситься на стропилах крыши.

Конец следующей истории оказался для ее героя более печальным. Как-то вечером человек проходил мимо могил и заметил, как кто-то изо всех сил пытается перетащить балку через стену соседнего дома. Решив, что это вор, человек через боковую калитку пробрался в дом и предупредил его обитателей, которые тщательно обыскали весь дом, но не нашли ничего подозрительного. Правда, они спасли женщину, которая собиралась повеситься на стропилах крыши. Все члены семьи сердечно благодарили человека, разрушившего злобные замыслы дьявольских сил, и, преисполненный гордости и самоудовлетворения, он отправился домой и рассказал обо всем своей жене. Жена его, однако, была особой чрезвычайно любопытной, она не захотела довольствоваться только рассказами и пожелала увидеть, как же на самом деле все происходило. Покорный муж взобрался на стул, перекинул через одну из балок шнурок, обмотал вокруг шеи петлю, как вдруг чья-то невидимая рука выбила из-под него стул, и он отправился в вечность с переломанной шеей. Так злобный демон все-таки получил свою жертву, и вдобавок еще и удовлетворил свою месть.

В пользу широкой и повсеместной распространенности веры в призраков-самоубийц свидетельствуют и многочисленные письменные источники, главными действующими лицами которых они являются.

«Чэнь Гун-пэн находился в дружеских отношениях со своим соседом Ли Фу. Осенним лунным вечером Чэнь отправился к дому Ли, намереваясь поболтать со старым приятелем. "Я только собирался было выпить вместе с женой немного вина, — сказал ему Ли, — но обнаружил, что оно закончилось. Посиди немного, я схожу и куплю его, и тогда мы сможем вместе полюбоваться луной". Чэнь сел, держа в руках свиток со стихами, и стал ждать возвращения друга.

Вскоре за воротами появилась женщина в голубом платье и с растрепанными волосами. Она открыла ворота, вошла внутрь, но, заметив Чэня, тут же исчезла. Чэнь предположил, что женщина эта была из семьи Ли, которая, увидев незнакомого человека, решила, что ей не следует с ним встречаться; поэтому, он пересел в сторону, чтобы дать ей пройти. Женщина вытащила что-то из рукава одежды, спрятала под оградой и поспешила в дом. Чэнь, сгорая от любопытства и желая узнать, что же она спрятала, подошел к ограде и увидел окропленную кровью веревку, от которой исходил неприятный запах. Он решил, что женщина эта — призрак повесившегося человека; он спрятал веревку в сапог и, как ни в чем ни бывало, уселся на прежнее место.

Вскоре женщина с распущенными волосами вышла из дома и направилась к тому месту, где она оставила веревку. Не обнаружив ее, она страшно разгневалась и побежала у тому месту, где сидел Чэнь. "Отдайте мне мою вещь!" — вскричала она. "Какую вещь?" — спросил Чэнь, но женщина ничего не ответила. Выпрямившись, она открыла рот настолько широко, насколько было возможно, и обожгла Чэня ледяным дыханием, так что волосы у него встали дыбом, а зубы застучали от холода; лампа зашипела, приобрела зловещий зеленый оттенок, и, казалось, вот-вот погаснет. "У призрака есть ци, — подумал про себя Чэнь, — а у меня неужели нет?" И он тоже изо всех сил дунул на женщину. И о чудо! — в том месте, где поток воздуха попал в женщину, образовалась дыра. Вначале исчез ее живот, затем грудь и, наконец, голова; через мгновение она превратилась в легкий дым, который рассеялся, исчез и больше не появлялся.