Чтение онлайн

***

Когда я лежал на своей койке, уже почти выздоровевший и ясно соображавший, дверь в мою палату распахнулась – как всегда, без стука – и на пороге появилась медсестра Ольга. Хорошая, добрая женщина, к которой я уже успел привязаться за те дни, что она хлопотала надо мною. Ольга сообщила мне о том, что пришёл сотрудник полиции, чтобы расспросить меня об обстоятельствах произошедшего. Я коротко кивнул, уже почти не чувствуя боли в затылке, а через несколько секунд в палату вошёл молодой мужчина, не старше тридцати на вид, с кожаной папкой в руках. Он поздоровался, сел на стул возле койки, и спросил, как меня зовут. Я назвал имя и фамилию, дату рождения, адрес проживания. Это я помнил отчётливо. Затем сотрудник участливо поинтересовался:

– Как вы себя чувствуете?

– Почти здоров, – коротко ответил я, понимая, что посетитель спрашивает из вежливости. Заинтересованности в его глазах не было никакой, что вполне объяснимо и нормально.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло в тот вечер, когда вы получили черепно-мозговую травму и попали сюда?

– Я не помню. Амнезия, – так же коротко ответил я, хотя прекрасно помнил, что тогда произошло – опять же, если не переживал в своей памяти прилетевший откуда-то со стороны сценарий, причём скорее даже не мой, а мне навязанный. О том, что это я сам шагнул с крыши моего дома-колодца, говорить я, разумеется, не стал. Потому как при неудачной попытке суицида после городской больницы людей обычно отправляют в больницу психиатрическую. Я это прекрасно знал, потому как много лет сам был государственным служащим районной прокуратуры, в должности гособвинителя. Впрочем, как был… я и до сих пор числился в ней, за некоторое время до печального события, произошедшего со мной, взяв больничный. Фактически, меня оттуда пока и не увольняли. Я прошёл через огромное количество судебных процессов в своей практике и успел многого насмотреться. Поэтому мне проще было сделать вид, что я и правда ничего не помню.

– Вы будете писать заявление? – спросил сотрудник.

– А с чего вы вообще взяли, что дело носит криминальный характер? – ответил я вопросом на вопрос, не желая тратить время на ненужный мне разговор.

– Медики передали данные в полицию. Я обязан прийти к вам и опросить. Процедура такая, – равнодушно ответил он. То, что при первом подозрении на криминал скорая передаёт данные в компетентные органы, я и сам знал. Особенно когда дело касается ножевых или огнестрельных ранений. Видимо, меня и правда нашли в критическом состоянии с тяжёлой травмой головы и не только, и списали на нападение.

– Нет, заявление писать не буду. Не вижу смысла. Претензий ни к кому не имею, – сообщил я и откинулся на подушку, уставившись в потолок, выкрашенный белой краской.

– Тогда вот, пожалуйста. Тут и тут, – сотрудник полиции сунул мне под руку планшетку, указав, где я должен расписаться. Я поставил пару подписей и взглянул на собеседника повнимательнее. Точнее, даже не на него – его я успел разглядеть, когда он только вошёл в палату. Я смотрел рассеянным взглядом на границы его тела, и с удивлением обнаружил, что вижу исходящий от человека ореол энергий, причём вижу чётче чем прежде и различаю цвета. Взглянул на ноги. Поток энергий уходит куда-то вниз. Посмотрел на верхнюю часть головы. Другой поток, иного цвета, уходит вверх. Видимо, это и были те самые энергии Земли и Космоса, восходящие и нисходящие, о которых говорили эзотерические учения Востока. Я пока не понимал, зачем мне это нужно, и что делать с этой информацией. Что мне не понравилось сразу – это тёмный сгусток над темечком человека. Мне вдруг пришла мысль, очень отчётливая, что человеку грозит какая-то опасность в ближайшее время. Но озвучивать я её не стал – всё равно никто не будет меня слушать, быстрее попаду под пристальное внимание психиатра. «Интересное дело, – подумал я, – как обострилось чувствование после пережитого». Я продолжал разглядывать своего посетителя, который, впрочем, уже собирался уходить. Сотрудник коротко попрощался и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями и осознаниями.

Каждую ночь моего пребывания в больнице меня не только лечили, но и будто бы грузили новой информацией, новыми навыками. В подсознании шли какие-то очень серьёзные изменения, которые я чувствовал, но пока не понимал. Что уже стало понятным, так это то, что у меня начали проявляться нехарактерные для обычного человека способности. Я стал видеть непонятные шлейфы за идущими мимо людьми, потоки энергий над головами и под ногами, стал различать цвета контуров. В какой-то момент, фокусируясь на своих руках и ногах, прощупывая мысленно тело по сантиметру с макушки до пяток, я обнаружил, что могу разумом контролировать движения энергии в конечностях. Очень странное и необычное чувство. Мои руки начинали наливаться свинцом и пульсировать, и мне казалось, что в них прибавлялась огромная сила. Причём не физическая, а какая-то иная, природу каковой я пока не мог разгадать.

В последние дни, когда я мог уже без особых болей двигать конечностями, а взор был ясен, я пробовал экспериментировать с движениями тонких тел, памятуя о прочитанных когда-то книгах буддистских энергопрактиков, пусть и криво переведённых на русский язык. В них говорилось, что мастера умеют мысленно раздвигать или сужать границы своего энергетического тела, формировать потоки из рук, а также лечить людей и животных, создавая невидимые сферы и убирая туда болезни. Магия – в чистом виде работа с человеческим подсознанием, это я знал точно. И практикуя, человек оттачивает свои умения. В этом смысле энергопрактики ничем особенно не отличаются от любого другого ремесла. Другое дело, что человек работает с трансцендентным, а не явным – вот и вся разница.

Самое интересное, что у меня получалось. Причём я буквально интуитивно чувствовал, что каждый день приближаюсь к чему-то, до чего доходят единицы, и то – за годы своей работы и осознаний. Я не понимал ещё, к чему иду и что за силы ведут меня вперёд, однако осознавал важность своей миссии, мне пока неведомой. Да и потом, пережитого и увиденного было вполне достаточно, чтобы хотя бы крепко задуматься, пусть даже всё это было вывертами моего угасающего сознания в момент нахождения в коме. Что мне было уготовано судьбой, которая, увы, не имеет свойства оставлять чёткие инструкции и распоряжения, я и понятия не имел. Но понимал, что именно сейчас идёт моё перерождение. И моё становление. Становление колдуна?

***

В день моей выписки дежурила другая медсестра, которую я ранее не видел. Она пришла ко мне в палату, раздать несколько указаний и сделать последние уколы. А затем проводила, аккуратно придерживая под плечо, в процедурную комнату, где я смог впервые помыться с большим наслаждением. Ещё вчера мне запрещалось вставать с койки, но к удивлению лечащего врача, получившего мои рентгеновские снимки и расшифровки, моё состояние было абсолютно нормальным. Не для совершенно здорового человека, конечно, но для переломанного и выздоровевшего в столь короткий срок. Гематомы уже давно рассосались и практически не напоминали о себе – так, какие-то невнятные пятна по телу, не более того. Голова уже почти перестала болеть. Я ощупывал длинный шов на своём затылке, а также несколько других, поменьше, расходившихся в стороны, и понимал, что процесс восстановления шёл быстрее в разы, чем это могло бы быть в обычном случае. Корка на коже доставляла небольшой дискомфорт, хотя волосы по всей голове были обриты ещё давно. Но в остальном – прекрасно. Конечно, меня сопровождали болевые ощущения при ходьбе и резких движениях, но они постепенно сходили на нет.

Я снял с себя больничную одежду, сбросив на пол. Мог бы помыться и дома, но сильно пропах и хотел выйти на улицу свежим. Подошёл к зеркалу без оправы, висящему на холодной белой кафельной стене, посмотрел в него. «Ну и рожа!» – разочарованно подумал я, глядя на синяки и мешки под глазами – результат повышенной нагрузки на почки в период активного медикаментозного лечения. Криво побритый дешёвым станком, усталый и измождённый. Взгляд потухший. Затылок осмотреть не смог, не было второго зеркала. На груди желтеют пятна, сам весь отёкший от постоянного лежания. Хорошо хоть пролежней нет – думал я, глядя на своё отражение.

Мылся я медленно и с наслаждением, думая о том, как же иногда мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя удовлетворённым. Затем кое-как вытерся маленьким казённым вафельным полотенцем и вернулся в палату. Моя медсестра подошла вместе с лечащим врачом. Врач отдал мне выписку, осмотрел меня ещё раз на всякий случай, и сказал:

– Ну всё, вы можете собираться и идти. Очень надеюсь, что вы сюда больше не попадёте в подобных обстоятельствах, – он внимательно посмотрел на меня. В этот момент я так же внимательно изучал исходящий от него серебристый свет. Наполненный, плотный, гармоничный. Сильный человек. Находится на своём месте, сбалансирован, оттого и излучает уверенность и что-то такое… надёжное? А вот медсестра – блёклая женщина в годах с мутными, практически полузакрытыми глазами, мне не понравилась. Жизнь в ней будто бы еле теплилась, и поток, уходящий наверх, был практически незаметен. Равно как и окружающий её ореол – также едва ощутим. Я пытался понять, в чём дело. А затем меня осенило – будто кто-то вбил в голову чёткую мысль: эта женщина, по всей видимости, была тем самым фантомом, о котором говорила Мария. Её существование в обличии полого тела без души было необходимо как раз для выполнения примитивной механической работы для обслуживания этой больницы в течение жизни, так мне это виделось. Я не был уверен в этом на сто процентов, потому как мозг упорно боролся с засевшими в нём противоречиями, но подсознательно ощущал что-то подобное…

Я поблагодарил врача и медсестру, пообещав в ближайшие дни занести что-нибудь эдакое, и спросил, есть ли в больнице какие-то вещи вот на такой случай – приехал я сюда в заляпанном грязью и кровью халате, и больше у меня из одежды ничего не было. Мне достаточно быстро притащили откуда-то спортивный костюм из разряда «возьми, убоже, что нам не гоже», и в нём я вышел на улицу, сгорая от стыда.

На дворе стоял ноябрь. В этот месяц Питер особенно отвратителен. Холодно, серо, мокро. Поёжившись и взглянув в тяжёлое свинцовое небо, по которому неспешно плыли тёмные, готовые пролиться дождём облака, я пошёл медленным шагом, прислушиваясь к своим ощущениям, в сторону метро. Мой лечащий врач, понимающе вздохнув, ещё на выходе снабдил меня суммой, достаточной для проезда на транспорте, так как дойти до своего дома, да ещё и по холоду, я бы точно не смог.