Чтение онлайн

Талон кивнул.

— Ага, Кролик. Тот мудак из клуба? К нам пару недель назад пришла мать мальчика. Принесла доказательства, что Джек занимается очень мерзкими вещами. Мы хотели устроить публичную казнь, показать всем, что бывает за такие дела, но эта женщина умоляла нас не раскрывать его преступления. Знаешь почему?

У меня скрутило живот. Я уже понимала, к чему он ведёт… и мне не нравилось это ни капли.

— Джек был её мужем. А жертва? Её сын. Его собственный пасынок, Палмер. Если бы мы объявили его педофилом, все бы сразу поняли, кто был жертвой.

— То есть вы сделали всё так… чтобы защитить их? — у меня голова была как салют — бац-бац-бац от взрывающихся мыслей.

Талон наклонил голову:

— Ну, разве ты бы поступила иначе? Джек действительно нам должен был — это правда. Мы дали ему возможность. Но Эш сразу понял, что тот никогда не выплатит — слишком много гордыни. В итоге: педофил — стёрт с лица земли, а наши граждане получили очередное доказательство, что с нами лучше не связываться.

Я стояла с открытым ртом и не могла его закрыть.

Чёрт.

То, что я знала о них… то, что читала…

И вот это.

Но потом вспоминается Пит.

— А Пит? Он тоже был… ну… таким? — спросила я осторожно.

Миша фыркнул:

— Нет, куколка. Пит был вором. И вонял конским дерьмом.

И вот они снова — психи.

Но психи, которые убивают педофилов.

Не до конца психи.

Мой мозг просто выворачивало туда-сюда. Что со мной будет через шесть месяцев такого общения?

Мы пошли к входу в Долину. Я шла на автопилоте — ноги сами вели, а голова кружилась.

Каждый раз, когда мне казалось, что в них есть крупица человечности… они делали что-то такое, что выбивало землю из-под ног.

Защитили ребёнка — и в следующую секунду убили мужика, потому что он «воняет».

— Пожалуйста, скажите, что здесь есть алкоголь, — пробормотала я, когда мы без очереди вошли в гул и шум.

Мне нужны были несколько рюмок. Срочно.

Кто вообще эти демоны? И почему Азраэль отправил меня сюда?

Я уже не была уверена, что они такие уж чудовища, как мне говорили.

— У нас всё связано с алкоголем. Пойдём, нальём тебе что-то, а потом найдём Роудса, — Талон взял меня за руку и повёл сквозь толпы.

Бой уже шёл — энергия вокруг была бешеная, густая, опьяняющая. И я поймала себя на том, что у меня самой чешутся руки. Слишком давно я не дралась.

Особенно в таком месте. Это напоминало мне тренировочный центр в Монтагью.

— Ты в порядке, Кролик? — спросил Тал, сунув своё лицо прямо перед моим. Мы остановились у деревянного бара, где на столах танцевали мужчины и женщины, и работали несколько барменов.

— Да, да. Всё нормально. Я выпью всё, что здесь вообще называют алкоголем.

Талон смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул и грохнул ладонью по стойке.

Все три бармена одновременно рванули к нему, стараясь перехватить заказ.

Победила та, что с огромными титьками и чёрными как ночь волосами. Накачанные красные губы, ресницы такие длинные, что я всерьёз подумала — сейчас они взмахнут, превратятся в пару крыльев и унесут её шалавье тело куда-нибудь подальше....

Стоп. Нет. Я не ревную. У меня нет причин ревновать.

И всё же…

Она наклонилась к нему, шепнула что-то на ухо — и Талон рассмеялся.

Я медленно подняла взгляд на Мишу. Тот не смотрел на Тала — он смотрел вниз на меня.

Одна поднятая бровь, ровно тот вопрос, который я уже задавала себе:

Ты собираешься это терпеть?

Люди за стойкой уже шептались, тыкая пальцами в эту сучку и её спектакль.

Она отступила и улыбнулась, обещая вернуться.

Талон повернулся — и увидел, как я буравлю его взглядом.

— Что? Стеф приносит напитки, это же минута.

Я кивнула.

Идиот даже не понимал.

И всё же… почему я следила за каждым движением Стеф, пока она наливала? Почему мне хотелось перелезть через бар и разбить об её башку бутылку каждый раз, как она смотрела в его сторону?

Талон и Миша о чём-то говорили, но я выключилась. Всё, что я видела — это красный.

Кроваво-красный.

Пока не увидела его.

Он сидел в конце стойки — призрак из той самой ванной. Поболтал пальцами, помахал мне и перевёл взгляд туда, где был Тал.

И ровно в этот момент я увидела, как Стеф зажимает рюмку между своими сиськами и делает Талону иди-ко-мне пальчиком.

О, да пошло оно всё нахер.

Я протиснулась вперёд, к Талону.

Стеф смерила меня взглядом так, будто хотела оторвать мне голову, но Тал лишь улыбнулся:

— О, привет, Кролик, — он раскинул руки, будто я собиралась нырнуть к нему на грудь и уютно свернуться клубком.

— О, привет, Талон. Не мог бы ты, блядь, подвинуться?

Он моргнул, опуская руки и освобождая место между собой и Мишей.

И тут, прежде чем кто-либо успел моргнуть, я влезла на барную стойку — и метнулась на эту шалаву, как чёртова пантера.

Стеф завизжала, пытаясь отползти, но у неё не было ни единого шанса.

— Лунная Богиня, Кролик! — заорал Талон, одновременно с тем как толпа взорвалась воплями, свистом и криками: «Кошачья драка!!!»

Мне было плевать. Эта тварь сейчас узнает то, что нужно узнать. И все остальные — тоже.

Она грохнулась на пол так, что дух из неё выбило. Алкоголь, спрятанный в её вырезе, разлился по груди, пока она хватала воздух ртом. Я вытащила рюмку из её груди, схватила бутылку текилы с нижней полки, плеснула в рюмку, выпила — прямо на ней сидя.

Стеф попыталась сбросить меня, но я тяжело вздохнула, метнула рюмку за спину — стекло разлетелось, и звук почему-то идеально совпал с ощущением, будто треснула и моя последняя капля здравомыслия.

Я приложилась к бутылке напрямую. Жгло — и было охуенно.

— Уйди с меня, психованная сука! — визжала Стеф, размахивая руками.

Я подняла руку — и влепила ей пощёчину такой силы, что у неё голова уехала вбок, а толпа вокруг онемела.

Да. Это бывает.

Когда публика впервые понимает, кто перед ними — нестабильная женщина, которую лучше не злить. Плюс, сбить с кого-то слой грима одной пощёчиной — такой себе способ заявить о себе.