Чтение онлайн

— Внимание всем! Сегодня наш маленький коллектив пополнился новым членом, взамен Иоллы. Новый оперативный сотрудник — длинное, переливчатое слово — короче, Юайя. Как всем уже известно, супруга Иого, — объявляет Уэф.

Иого сияет, как сварочная электродуга.

— Познакомьтесь, моя половина. Прибыла наконец. Конец моим страданиям!

Юайя… интересное имя. Из одних гласных букв, надо же. Необычно.

— Стало быть, Юля, — авторитетно изрекает дед Иваныч, тоном церковного попа, нарекающего новорождённого младенца. Окрестил Юлей, значит.

Она немного недоумённо смотрит на деда.

— Он нас всех переименовал, Юайя, — это папа Уэф, — меня только пока опасается, хотя исподтишка про себя уже начал обзывать Ульрихом.

Все смеются, весело и беззлобно. Дети, мудрые дети…

Я будто споткнулся. Как раньше не допёр? Точно. Как точно, лучше и не скажешь. В этом и есть вся их суть. Мудрые, всесильные, добрые и счастливые дети — вот что такое ангелы.

Я вижу прищуренные глаза папы Уэфа.

«Ты явно умнеешь. Общение с Иоллой тебе на пользу. Одна мудрая мысль за другой»

«Эта мысль неверна? Что не так?»

«Всё так, Рома, всё так. И всё-таки ты, как обычно, сильно упрощаешь. Ладно. Важно понимание сути, детали придут позднее. Слушай, давай сегодня не будем, а? У меня уже голова трещит, всё время думать, думать, думать…»

«Это твоя работа, папа Уэф. Ты же координатор»

«Сегодня я беру выходной. В конце концов, имею право. Праздник! Вот так. Сейчас будет общий воздушный хоровод, в честь вступления в нашу команду нового члена. Иолла будет участвовать, и ты потолкайся, пояс ты освоил, вреда не будет, зато весело. А потом праздничный ужин. А потом…»

Сзади неслышно возникает мама Маша. Осторожно, незаметно берёт его длинными пальцами босой ноги за пятку. Нечеловеческий жест, и в то же время понятный.

«А потом я забираю свою ненаглядную, и мы ночуем в майском лесу» — папа Уэф смотрит строго, как и положено большому начальству — «и пусть кто-нибудь попробует меня или её побеспокоить. Враз уволю! Касается всех. Вопросы?»

Он оглядывает нашу команду.

«Вопросов нет, шеф. Давно бы так, шеф. А то мы распустились, шеф»

«Вот так вот. А теперь — хоровод»

Шелест бело-радужных крыльев, рои голографических искр, свист рассекаемого воздуха, весёлый смех. И взвивающаяся музыка, непривычная, но красивая. Воздушные танцы — одно из любимых развлечений, вот только здесь они не очень… Размаху нет. И народу немного, и купол маскирующего поля не позволяет подняться высоко. Не танцевать же с включённой индивидуальной маскировкой!

Я вдруг вижу, что моя ненаглядная незаметно покинула хоровод, и ощущаю её резко упавшее настроение. Я немедленно спешу за ней.

«Где ты?»

Тихий, шелестящий плач в моей голове. Да, и плач передаётся… Маленькая моя!

«Нет, Рома, не сейчас… Уйди, уйди, я прошу! Не подходи, слишишь!!»

Она сидит в полной темноте, на лавочке-завалинке возле той самой бани, где не так давно дед Иваныч просвещал нас. Надо же, он и сейчас здесь. А Ирочка взахлёб рыдает, повиснув на нём, и дед гладит её заскорузлой крестьянской ладонью. Я ясно вижу лишь шевелящийся тепловой контур обоих, слившийся воедино, да её ауру, деформированную сильнейшими переживаниями. Маскировка, настроенная Кио, безупречна — здесь не только темно, но и тихо, музыка, гремящая в неполной сотне метров, почти не слышна.

И я слышу её. Отчаянный, детский плач, градом катящиеся слёзы.

— Дед… Какой же… танец… без крыльев! Я же калека, калека, понимаешь ты или нет!!

Маленькая моя!!!

«Рома, Христа ради… дай ей поплакать. Надо ей! Ну что ты, что ты, внученька…»

Я стою, как памятник самому себе. В натуральную величину.

Да. Да, всё так. Это я виноват… Это из-за меня…

Плач становится тише, выдыхается. Вот уже только всхлипывания.

«Нет, Рома. Твоей вины тут всего ничего. Прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Ты сильно огорчился, да? Сильно, я же вижу»

Тепловое пятно распадается, и я вижу приближающуюся ко мне Ирочку. Она прижимается ко мне. Глаза светятся в темноте.

«Ну вот. Как нехорошо вышло… Всё, Рома, я уже в порядке. Крылья что — проживу как-нибудь. Зато взамен у меня теперь две лишних руки, две лишних ноги, и ещё одна голова»

Да, голова. Пустая…

«Неправда. И хватит себя обзывать, Рома, а то ты скоро и сам поверишь, что дурак. Я никогда не связала бы свою судьбу с дураком. Ты такой же разумный, как и мы, ничуть не меньше. Это главное. А знания, информация — дело наживное»

Я глажу её, ласкаю, и чувствую, как она отмякает. Всё, она уже успокоилась.

А где же дед Иваныч? Тепловое пятно на лавке как-то незаметно исчезло. Ясно. Смылся, утешитель, из деликатности.

— Папа Уэф, можно спросить, пока вы с мамой Машей не отбыли на заслуженный отдых?

Он вздыхает с огорчённым видом.

— Нет. Ты всё-таки наглец. Я же тебе сказал? Чего лезешь к начальству с разными глупостями?

Я смотрю ему в глаза. Я, конечно, изрядная свинья, да только когда ещё я сюда попаду… Словом, эксплуатирую и злоупотребляю.

— Папа Уэф, тут такое дело…

Я молчу. Прочитает сам. Мне, конечно, следует обратиться к маме Маше, но я почему-то стесняюсь. Ну неловко мне, понимаешь?

Уэф прищуривается.

— Жадная до этого дела?

Я киваю. Мало-мало есть.

Уэф смеётся своим переливчато-серебряным голоском. Вот интересно, со мной он обычно разговаривает уверенно-мужественным баритоном, а смеётся всегда вот этим своим девичьим серебряным смехом. Нет, хоть как — несолидно для его возраста и должности.

— В мать. Она тоже, бывало… Потерпи, Рома. Лет семьдесят, восемьдесят, а там станет полегче, поутихнет, пообвыкнет…

Да мне это нравится, даже очень, только я в последнее время так выматываюсь, а хотелось бы…

— Понятно. И ты, стало быть, временами чувствуешь за собой… хм, неполное служебное соответствие?

Да уж. Папа Уэф, как обычно, берёт быка за рога. Неполное служебное соответствие — в самую точку.

— Не получится, Рома, без Мауны никак. И знаешь, ты прав — нечего откладывать. Я думаю, всё… хм, мероприятие займёт от силы полчаса. Не будем терять времени.