Чтение онлайн

– Ну что ж, сообщить, что происходит, было нетрудно, – замечает Мастерс.

Я представил себе разведгруппу и спросил, сколько человек мне надо взять. А капитан сказал:

– Нет, нет, я хочу, чтобы вы пошли сами. Это не вызвало у меня беспокойства.

– Я обойду здесь кругом слева, – сказал я, – пожалуйста, ждите моего возвращения на повороте с правой стороны.

– Вы, кажется, не понимаете, чего я от вас хочу, – сказал Робинсон. – Я хочу, чтобы вы пошли прямо по дороге и посмотрели, что происходит».

Мастерс сообразил: Робинсон хотел узнать, откуда ведется огонь, и намеревался использовать его в качестве цели, чтобы вызвать стрельбу. Вместо того чтобы посылать кого-то из своих собственных людей, он решил послать этого недавно приписанного чужака.

«Я чувствовал себя так, будто всхожу на эшафот гильотины, хотя с трудом мог упрекнуть его за то, что он предпочитает отправить на это убийственное задание меня, а не кого-то из своих людей. Тем не менее меня учили вычислять углы, и я кинул безумный взгляд, ища какой-нибудь угол, но, кажется, там не было ни одного. Щелей и укрытий тоже не было. Стоял светлый день».

Мастерс вспомнил виденный им фильм с Кэри Грантом. Фильм назывался «Ганда Дин» («Gunda Din»). Он припомнил Гранта, столкнувшегося с полностью безнадежной ситуацией, окруженного восставшими индейцами из Кибер-Пасс. Грант бесстрашно посмотрел в лицо индейцам за миг до того, как они набросились на него, и совершенно спокойно произнес:

– Вы все арестованы.

Мастерс пошел по дороге, крича во все горло по-немецки:

– Все наружу! Выходите! Вы полностью окружены! Сдавайтесь! Война для вас окончена! У вас нет шансов, если вы сейчас же не сдадитесь!

Ни один немец не сдался, но и не выстрелил. «Они, вероятно, думали, что никто не станет так бродить, наподобие лунатика, если у него за спиной не будет бронедивизии, и что они могут застрелить меня в любой момент, если почувствуют что-то в этом роде. Поэтому они ожидали, что будет дальше».

Наконец из-за низкого каменного парапета высунулся немец. Мастерс припал на одно колено. Оба выстрелили. У немца был «Шмайссер». Его очередь прошла мимо. Автомат Мастерса выстрелил один раз, и его заклинило. Как раз в тот миг, когда Мастерс подумал, что для него все кончено, капитан Робинсон – очевидно, почувствовав, что увидел все, что нужно, – отдал приказ закрепить штыки и атаковать. Отряд бросился в атаку, едва не задев лежащего ничком Мастерса. Капрал оказался на парапете первым, стреляя из своего «Брена». Он выбил немцев с позиции, ранив двоих.

Мастерс поднялся, чтобы провести допрос. Один из солдат не годился для беседы – он только стонал. Другим был 15-летний мальчик из Австрии. Он заявил, что ни разу не стрелял. Мастерс указал на опоясывавшую его пулеметную ленту: она была наполовину пуста. Мальчик ответил, что стреляли другие.

Английский капрал с пулеметом «Брен» стоял подле Мастерса. У мальчика очень болела рана.

– Как сказать «Извините, мне очень жаль» по-немецки? – спросил капрал.

– Est tut mir leid, – отвечал я, – или Verzeihnung.

– Verzeihnung, – попытался сказать капрал. Он был хорошим солдатом и хорошим человеком. Он сказал мне, что до сих пор никого не застрелил. На следующий день он был убит, когда руководил атакой и стрелял с плеча из своего «Брена».

Мастерс продолжал допрос, но мальчик-австриец знал немного. Он настаивал на том, чтобы его эвакуировали. Это не – возможно, ответил Мастерс. Своевременно меры будут приняты.

Появились два английских танка. Кто-то стрелял в десантников из стоящего невдалеке дома. Они указали на него жестами. «Башня танка повернулась кругом таинственным движением почти одушевленного механизма. Пушка выстрелила дважды. Она пробила стену дома с расстояния около трех ярдов». В результате стрельба затихла, и десантники двинулись к мосту Пегас.

К своему удовольствию, штурмовики обнаружили мосты целыми и невредимыми; их удерживали «Оке энд бакс» Говарда. «Ребята-планерщики в темно-бордовых беретах из воздушно-десантной дивизии по обе стороны дороги сияли улыбками, приветствуя наши зеленые береты.

– Коммандос пришли, – говорили они».

Было 13.00. Прибывшие морем штурмовики достигли своей главной цели. Они соединились с воздушно-десантными войсками на восточной стороне реки Орн.

На правом фланге побережья «Меч» соединения с канадцами не произошло. И в образовавшемся промежутке в 16.00 немцы предприняли единственную за весь день «Д» серьезную контратаку.

Полковник Оппельн, командовавший 22-м полком 21-й танковой дивизии, в 09.00 получил приказ атаковать английских десантников восточнее Орна. Он отправился в путь, чтобы выполнить приказ, но движение было медленным, потому что английские истребители обстреливали его колонну. Затем в 12.00 Оппельн получил новые распоряжения: повернуть, пройти через Кан и атаковать в промежутке между канадцами и англичанами. На выполнение маневра дополнительно потребовалось четыре часа. В 14.00 полк наконец достиг «стартовой линии» к северу от Кана. Там он присоединился к 192-му моторизованному полку.

Майор Фирцих командовал одним из батальонов 22-го танкового полка. Он пошел пешком, чтобы присоединиться к командующему танкистами-гренадерами майору Готтбергу. Фирцих отыскал Готтберга, и два майора взобрались на ближний холм, где нашли генерала Маркса, прибывшего из Сен-Ло вместе с полковником Оппельном.

– Настоящий генеральский холм, как в старые времена, – заметил Фирцих.

Маркс шагнул к Оппельну и сказал следующее:

– Оппельн, если вам не удастся сбросить англичан в море, то мы проиграем эту войну.

Полковник подумал; неужели победа или поражение зависят от его 98 танков? Но он подавил эту мысль, отдал честь и сказал:

– Я атакую немедленно.

Маркс проехал через 192-й моторизованный полк и отдал приказ:

– Как можно скорее двигаться к побережью.

Гренадеры были прекрасно оснащенным элитным соединением. В их распоряжении имелись грузовики и бронетранспортеры для переброски личного состава, не говоря уже о различных видах стрелкового оружия. Поначалу их атака протекала успешно; почти не встречая сопротивления, они достигли побережья в 20.00.

– Мы сделали это! – кричали они по радио. – Мы сделали это!

Сами себе гренадеры говорили: «Если наши танки соединятся с нашими силами, нас нельзя будет выбить отсюда».

Но к тому времени, когда танки появились, канадцы на западе, а англичане на востоке объявили тревогу. У них были противотанковые орудия и свои собственные танки. 22-я танковая дивизия попала под перекрестный огонь.

Передовой танк получил прямое попадание и взорвался. Остальные один за другим постигала та же участь. В течение нескольких минут было уничтожено пять машин.