Чтение онлайн

День морошки и груздей.

Спирт с «Анапой» вкупе льётся,

Всё лишая чётких черт.

Что под утро остаётся?

Зигмунд Ромберг и десерт.

Этот диск сентиментальный,

Как находка для души.

И последний акт — отвальный.

На такси иль так паши.

Было славно. Было мило.

Но и мыслью, и душой

Лишь с тобой весь вечер, милый,

Провела я, лишь с тобой.

Ты присутствовал незримо.

За спиной моей стоял.

Так всегда со мной, любимый.

Ты ведь понял? Ты ведь знал?

Огонёк зелёный тачки.

Поворот за поворот.

Мимо местной водокачки,

Мимо церковки — вперёд!

Всё в мозгу моём смешалось:

Грузди, Ромберг, и вино,

И морошка, и усталость,

И друзья чужие, но,

Отодвинув, как завесу,

Это действо, эту боль,

Ты меня в иную пьесу

Ввёл и на иную роль.

Там по воле режиссёра

Мы вдвоём в одной судьбе.

Где театр двух актёров —

Делать нечего толпе.

* * *

На Таймыре день полгода

И полгода ночь.

На Таймыре непогода —

Словом не помочь.

Словно белою попоной

Выстлана земля.

Белый ветер белым стоном

Выстудил поля.

В небо белые ступени,

Только кто шагнёт!

Ни собаке, ни оленю

Нет пути вперёд.

Но пурга уснёт, как лайка

У хозяйских ног.

И снежинок белых стайки

Лягут на порог.

И, отдавши дань азарту

(Больше ждать невмочь), —

Ты, как лодку в волны, нарты

Бросишь в эту ночь.

Лай собак не сразу канет,

Постоит пока.

Без тебя на сердце камень,

А в душе тоска.

* * *

«Любят не за что, а вопреки».

Вопреки себе,

другим напротив.

Вот за что люблю я этот профиль?

И движенье нервное руки?

Вопреки рассудку, вопреки

Трезвому совету и заклятью.

Говорили: глупое занятье —

Вслушиваться в поздние звонки.

Но противоборство выше сна,

Выше ваших квашеных советов.

Если выйдет на воду луна,

Как один ты расшифруешь это?

На воде луна, как вопль реки:

Лучик лучше б,

чем такая пустошь.

Любят не за что, а вопреки.

Любят не зачем,

а потому что.

ДиН антология

Оскар Уайльд

Возненавидев сумрака оковы

155 лет со дня рождения

Федра

Саре Бернар

Как скучно, суетно тебе теперь со всеми,

Тебе, которой следовало быть

В Италии с Мирандоло, бродить

В оливковых аллеях Академий.

Ломать в ручье тростник с мечтами теми,

Что Пан в него затрубит, и шалить

Меж девушек у моря, где проплыть

Мог важный Одиссей в своей триреме.

О да! Наверно, некогда твой прах

Таился в урне греческой, и снова

Ты в скучный мир направила свой шаг,

Возненавидев сумрака оковы,

Унылых асфоделей череду

И холод губ, целующих в Аду.

Перевод Николая Гумилёва

Сонет к свободе

Не то чтоб я любил тех бунтарей,

Тех юношей с безуминкой во взоре,

Что видят в жизни лишь нужду и горе;

Но этот вопль о Равенстве Людей,

О царстве Анархизма, о Терроре —

Знакомой страстью мне волнует ум;

Иначе почему сей грубый шум

И ярости расплёсканное море

Близки душе? Пусть деспотизма Змий

Под свист бичей, под грохот канонады

Свободу душит — мне не всё ль равно?

И что мне до крикливых сих Мессий,

Всходящих умирать на баррикады?

Но — видит Бог! — мы в чем-то заодно.