Чтение онлайн

Спад и падение ускорялись всё больше и больше. Единственным оставшимся вопросом был: «Сколько ещё потребуется молоту, чтобы упасть на наковальню?»

К этому моменту Том уже почти протрезвел — он вымотался, забивая досками окна сзади и по бокам дома, так ему сказала сделать тёща. Когда Том набил на окна разномастные доски из своей древней коллекции бесхозных деревяшек, его жилище стало похоже на дома из старых мультиков. Том зашёл внутрь, обильно потея под зимней курткой, и слегка согнулся, уперев ладони в колени. Тяжело дыша после работы, он пролепетал стучащими от холода зубами: «По…По…П-п-поооочему не забиваем окна фасада?» — озадачено спросил он Лилиан, цепенея от мороза. «Сынок, об этом позаботимся утром, но для начала надо бы найти приличные деревяшки. Ты хорошо поработал, и я знала, что если ты как следует попотеешь на этой холодрыге, ты протрезвеешь. Иди-ка сюда к обогревателю, электричество уже включили. Хотя странно, сынок, газ всё ещё не работает». Лилиан сделала паузу, чтобы взять одеяло и укутать в него Тома. «Ещё много чего надо сделать, чтобы подготовиться, знаешь ли». Том озадаченно на неё посмотрел, но он не успел вымолвить и слова, как подала голос Сэнди: «К чему подготовиться, мам?»

Лилан жутко устала и совсем не хотела заниматься этим вопросом до завтра. Она сняла свои маленькие восьмиугольные очки, положила их на столик для коктейлей и глубоко заглянула в глаза своей дочери и зятя. Затем она положила руку на колени Сэнди и заговорила: «Милая, та страна, которую мы знали и в которой выросли, несколько дней назад исчезла. Не знаю, вернётся ли она когда-нибудь. Тогда ночью Том, вполне вероятно, застал в „Уолмарте“ последний нормальный день для покупок на нашем веку. Теперь каждый мужчина, женщина, ребёнок, собака, кошка или какая другая тварь — сами за себя. Если вы не знаете и не доверяете соседям, мы должны подготовиться ко всему. Том, я посплю до трёх, после этого можешь меня разбудить», — мягко сказала Лилиан глубоким голосом, растягивая слова как любой житель Южной Джорджии. «А я что буду делать, мам? Это какая-то бессмыслица», — ошеломлённо сказал Том, чьё опьянение постепенно проходило. Теперь он невинно любопытствовал, о чём таком говорила Лилиан. «Ты дежуришь первый. Не стреляй, если нет прямой угрозы, и не вздумай заснуть. Сэнди, сделай ему два больших чайника кофе и сиди рядом, если потребуется», — на этот раз Лилиан говорила немного громче и твёрже, глядя на дочь сверлящим взглядом коричневых глаз. «Мама, а зачем нам дежурить?» — спросила Сэнди с тем же любопытством. На этот вопрос Лилиан вздохнула, взяла сумочку и достала револьвер.38 калибра в кобуре, протянув его Тому. Сэнди заговорила: «Мне кажется, идея не очень, учитывая, что он всё ещё может быть немного пьян, мам». Том одарил Сэнди злым взглядом.

«К твоему сведению, три с половиной часа на тридцатиградусном морозе с молотком, который постоянно бьёт тебя по пальцу, весьма неплохо отрезвляет, МИЛАЯ!» — многозначительно сказал он. Лилиан решила поиграть в миротворца и прервать эту маленькую перебранку, опять заговорив твёрдым голосом: «Тихо, вы оба, берегите силы. Том, иди, почисть одежду и прими холодный душ, чтобы проснуться. Сэнди, займись кофе. Я пошла спать. Следите за улицей и посматривайте через окно чёрного входа, не происходит ли чего необычного. Если что-то увидите, кричите. Вот коробка патронов для пистолета, не заряжай, пока не выйдешь из душа». Оба спорщика покраснели, как будто их отшлёпали, как четырёхлетних детей, покорно посмотрели на Лилиан, сказали «Да, мэм» и занялись своими делами. Лилиан поставила на стол коробку патронов, взяла очки, обняла Тома и Сэнди и пожелала им спокойной ночи. «Три утра, Том, не вздумай забыть. И оставь мне, пожалуйста, немного кофе», — это были её последние слова тем вечером перед тем, как она пошла в свободную спальню. Том ещё раз её обнял и пошёл в душ, Сэнди только покачала головой и двинула на кухню. «Интересно, чего она так волнуется», — раздумывала Сэнди, «половина домов в нашем районе либо брошена, либо изъята за долги».

Том выпрыгнул из-под струи холодной воды и быстро просох. Поскольку подогрев воды без газа не работал, ледяной душ мгновенно вывел его из себя. «Каким, чёрт побери, образом газ связан с болезнью нашего проклятого доллара?» — вслух поинтересовался он. Когда он надевал джинсы и майку, в спальню вошла Сэнди, сделав ему знак вести себя потише. «Мама уже спит, милый», — прошептала она. Том схватил теннисные кеды и вышел вместе с Сэнди на кухню, посмотрев на часы и отметив, что уже без двадцати двенадцать. На кухне он присел, надел кеды и посмотрел на жену, наливавшую ему в кружку горячий кофе. «Милая, у нас ведь не будет сегодня проблем с нашими соседями?» — обеспокоенно спросил он Сэнди. Она передала ему сахар и сказала: «Не думаю, дорогой. Мне страшно. Правда, очень страшно. Помнишь тех странных людей, которых мы две недели назад видели на улице? Для меня это уже чересчур, но ты ни в коем случае не должен спать», — сказала Сэнди, чьи глаза наполнялись слезами, будто она вот-вот расплачется. Том размешал в кружке сахар и, встал, чтобы обнять и успокоить жену. «Пора включить внимание», — сказал он, загоняя патроны в барабан револьвера, «Я постараюсь что-нибудь поймать по радио, которое она привезла, чтобы слушать. Ну и окна начну проверять. Давай-ка, погаси весь свет, кроме двух ночников на кухне».

Тому пришлось чуть-чуть привыкнуть к радио, однако, после того, как он случайно включил и выключил сигнал тревоги, он нашёл переключатель диапазонов и поставил его в положение АМ. Он настроился на 750 волну, по которой громко заиграла «Даблью-Эс-Би», но вместо повтора его любимого шоу, в эфире шла новая национальная программа «Америка за прошедший день», сухая, насколько это вообще возможно. «Фу, гадость», — пробормотал он Сэнди, — «Выбора у нас почти нет, эта передача идёт почти на всех станциях, которые я включаю. Видимо, придётся слушать этот мусор до тех пор, пока не утихнет вся эта чрезвычайная ситуация».

Фоном негромко играла какая-то невыразительная мягкая поп-музыка из 80 % — почти то же самое обычно звучит в лифтах. Том подошёл к фасадному окну и осмотрел сквозь щели жалюзи свою дворик и улицу за забором. Как будто уже по привычке, он скосил глаза на часы и увидел цифру 12:21. Он остановился, чтобы глотнуть кофе и пошёл к чёрному входу к своей жене. БУМ! БАХ! БУМ! Том услышал шум, в спешке поставил кофе на коктейльный столик, расплескав при этом половину, и побежал на кухню, чтобы посмотреть из окна, что же происходит. «Милая, ты что-нибудь видела?» — спросил он. Сэнди отрицательно покачала головой, тогда он выглянул из окна, выходящего на задний двор. Там, в свете фонарей, реагирующих на движение, он увидел то, что даже в мыслях не мог представить в качестве объекта для беспокойства во время этого кризиса. Со вздохом облегчения он понял, что надо было занести мусорные баки в гараж. Во дворе сидел голодный енот, оцепеневший на секунду от фонарей, загоревшихся, когда он пытался что-то ухватить. Он быстро пришёл в себя и убежал с добычей от мусорного бака. Сэнди улыбнулась, однако её мама, завязывавшая пояс халата, крикнула: «Что это, чёрт побери, было?» Том сказал: «Мама, возвращайтесь в кровать, это всего лишь енот. Пойду, занесу баки в гараж. Разбужу вас лучше в четыре часа, потому что спать мне уже совершенно не хочется». Она кивнула и пошла назад в спальню досматривать сны.

Том наконец-то открыл все самодельные замки, убрал с дороги баррикаду, положил в кобуру обойму и убедился, что она надёжно держится на поясе. Он сделал глубокий вдох, надел куртку и открыл чёрную дверь, с любопытством ожидая увидеть беспорядок, который устроило животное. Однако не менее любопытно ему было, сможет ли он увидеть или услышать что-нибудь на холме, вид на который открывался с его заднего двора. Его фонарик высветил разбросанный по всему участку мусор, который он начал собирать, осознав, что должен был подумать об этом, когда забивал досками окна. Когда он закончил уборку и оттащил баки через переднюю дверь в гараж, он заметил, что дым шёл из гораздо большего количества печных труб, чем обычно. Воздух наполнял запах горящего дуба и сосны. «Чёрт побери, жаль, что у меня нет печи дома», — подумал он. Когда он закрыл дверь в гараж, он посмотрел на северо-запад в сторону Атланты и заметил очень странное красное свечение на горизонте, будто бы там начинался лесной пожар. Проковыляв в дом, он отряхнул одежду, посмотрел на Сэнди, которая приняла выражение лица нетерпеливой жены и, не дав ей сказать ни слова, заговорил сам: «Всё, за енотами я убрал. Но к северо-западу от нас горит какой-то странный огонь или что-то в этом роде. Я поиграюсь с радио, попробую что-нибудь узнать, если кто-то передаёт местные новости».

Четвёртый чайник кофе пах лучше, чем первые три. В комнате радио теперь было потеплее, и старик включил древний радиопередатчик «Халликрафтерс» СР-160, который озарял комнату успокаивающим светом своих ламп. Такое ощущение, что он приглашал присесть и послушать или поболтать с людьми со всего мира. Я взглянул на мистера Льюиса, но он не дал мне и слова сказать: «Тихо, сейчас в эфир выйдет „Радио Австралия“ с выпуском новостей. Может быть, узнаем что-нибудь серьёзное по поводу того, что здесь творится». Я кивнул и, услышав под конец часа мелодию «вальсирующей Матильды» [38] , передал ему очередную чашку крепкого чёрного кофе и присел на кресло послушать, что будут передавать. Мистер Льюис меня поблагодарил и увеличил громкость радио, на котором красовалась табличка с названием «Дрейк». Динамики радио огласили комнату новостями, от которых меня потом трясло ещё неделю:

«Ээээ… Мистер Льюис, самое время узнать, что творится в Калифорнии. Вы можете с кем-нибудь там связаться?» — невежественно спросил я. Он хлебнул кофе, повернул ко мне лицо, побледневшее от новостей, и заговорил слабым голосом, будто бы готовясь заплакать: «Сынок, у меня нет ни малейших сомнений, что мне не стоит сегодня снова выходить в эфир. Давай просто будем слушать, посмотрим, что сможем узнать. Я даже не знал, что была эта чрезвычайная декларация и что это вообще такое. Если ситуацию не прояснит американский союз радиолюбителей или федеральная комиссия по связи, я вполне могу оказаться нарушителем». Эта фраза на секунду вогнала меня в ступор, но затем я сел рядом с ним, а Льюис увеличил на «Дрейке» громкость и переключил динамик на приёмник Айком, сканируя частоты, которые заставили меня задуматься, чего он пытается найти. «Я пытаюсь настроиться на каналы, которые используют морские суда, чтобы узнать, что происходит в переговорах корабль-берег, и что у них за новости. Обычно они говорят по спутниковой связи, но на такой случай, мне кажется, они будут транслировать так, чтобы их было хорошо слышно».

На цифровом дисплее светились цифры 8047, которые мне ни о чём не говорили, а из динамиков раздавался неразборчивый шум. Он несколько раз прервался, когда Льюис нажимал кнопку «Нижняя боковая полоса частот», а затем и кнопку «Верхняя боковая полоса частот», после этого он поиграл с сигналом, добившись чёткого и ясного звука. «Странно, почему-то он не зашифрован», — пробормотал мистер Льюис, и тут началось веселье. «Мичиганский оперативный штаб Ленсинг вызывает штаб национальной гвардии Гранд Рэпидс. Место „Фокстрот Зебра девять-девять“ введено в эксплуатацию. Пожалуйста, переведите туда объекты. Конец связи». Он посмотрел на меня, а я — на него, без малейшего понятия, что же происходит. «Объекты?» — вслух спросил я. Мистер Льюис казался более воодушевлённым, чем я. Он цыкнул на меня, чтобы послушать передадут ли по каналу связи ещё чего-нибудь. «Бип, Бип, Бип, это штаб „Рэпидс“, ожидайте номера социального страхования объектов. Передаю их по безопасному каналу номер 27. Бип, Бип, Бип». Это сообщение ещё больше нас напугало, и я сказал: «Старик, у нас нет никакой информации о коллапсе Британии, Би-Би-Си найти можешь?»