Чтение онлайн

– Головная боль, – машинально поправила Стата. Она уставилась через плечо Лю на огромный экран. Минуту спустя ее осенило.

– Можно использовать два манипулятора поменьше, сверху и снизу. Это подойдет.

– Два манипулятора? А так получится?

– Конечно. Это же 3D-печать, материал – не главный ограничитель. Они должны зеркалить друг друга, но это уже раз плюнуть.

– Раз плюнуть, – повторила Лю. – Да, вижу. Спасибо, Стата!

Она водрузила наушники на место и вновь сконцентрировала свой сверхчеловеческий интеллект на экране. Мыслить вне рамок у Лю получалось так себе, но в их пределах ей не было равных.

– Не за что, – сказала Стата и обратила взгляд к собственному экрану. Проблемы других людей она решала с легкостью, в отличие от своих, так уж сложилось. Но нет, это глупо, ни к чему впадать в отчаяние, жалеть себя – это для дураков, соберись и двигайся дальше. Одна из любимых фраз ее отца. И еще одна: если застрял – не бейся лбом о стену; устрой перерыв, займись любимым делом и предоставь подсознанию искать разгадку. Кармел пыталась проделать подобное с плаванием, но на самом деле спорт был такой же трудной работой – это не какой-нибудь дешевый романчик и не прогулка в лесу.

Она нажала клавишу. С мелодичным звуком открылось новое окно.

– Вызов – папа, – распорядилась Кармел.

Пауза, дрожащие гудки – и голос робота сообщил ей, что абонент в данное время недоступен. Она дождалась сигнала голосовой почты и попросила отца перезвонить ей. И едва не добавила, что беспокоится, но удержалась. Хотя так оно и было. Она пыталась дозвониться до него уже три дня, и без всякого успеха. Разумеется, Кармел знала, как отследить местоположение мобильного телефона, и воспользовалась этим знанием, однако в последний раз телефон Ричарда Мардера появлялся в сети в Паскагуле, штат Миссисипи, и с тех пор либо оставался на том же месте, либо был выключен. Стата понятия не имела, чем ее отец мог бы заниматься в городе на Заливе и почему не выходил на связь.

Она решила, что настало время прибегнуть к программе, о которой ее отец не знал – и которая была не совсем легальной. Впрочем, как и все технически продвинутые люди ее поколения, Кармел придерживалась довольно широких взглядов на законность и тайну частной жизни. Программа использовала брешь в системе регистрации операций по кредитным картам одного крупного банка. Кармел подключилась к личному компьютеру, запустила программу и выяснила, что на этой неделе отец кредиткой не пользовался. Более того, не обнаружилось никаких расходов, связанных с поездкой, – ни авиабилетов, ни брони в гостиницах, ни наземного транспорта. Она знала, что Ричард Мардер никогда не возил с собой больших сумм наличными – а значит, либо у него имелась другая карточка, о которой Кармел не было известно, либо он изменил своим привычкам, либо же (что невозможно) путешествовал без всяких трат. Проверить другие карты, оформленные на его имя, оказалось несложно и не так уж незаконно, и результат был тот же – ничего.

Это не на шутку ее встревожило. Такую вот ненавязчивую и доброжелательную слежку за отцом она вела уже несколько лет, особенно – последние три года, со смерти матери. Ей доводилось слышать о людях, свихнувшихся после кончины супруга или супруги: они спускали деньги на самые странные вещи, связывались с дурными типами. Поэтому Кармел хотела знать, что у ее отца на уме, – учитывая, что он уже водил знакомство по меньшей мере с одним дурным человеком. Конечно же, она пыталась следить и за Патриком Френсисом Скелли, но все без толку. Согласно всеведущему Интернету, такого человека не существовало: ни кредитных карточек, ни банковского счета, ни даже электронной почты.

Вдруг ей подумалось, что отец мог уехать вместе со Скелли. Раньше он так не поступал, так с чего бы начинать теперь? Скелли был рядом все ее детство – приезжал на праздники, дарил ей большие и в основном неуместные подарки. Родные, особенно мать, относились к Скелли как к непослушному, но все же любимому псу; его всегда встречали радушно, но всерьез не воспринимали. Для детей Мардеров он был союзником в стане взрослых – тем, кто всегда поможет с запретными удовольствиями: фильм с недетским рейтингом, первый глоток бурбона, честный разговор о сексе и о прочих нехороших вещах, о которых детям знать не положено, секретный урок вождения в десять лет. Дядюшек у них не имелось: Мардер был единственным ребенком в семье, а их мать сильно отдалилась от мексиканских родственников, так что вакантное место занял Скелли. Дети знали, что во Вьетнаме он спас их отцу жизнь и потому был ответственен за их существование; это вызывало некое безотчетное восхищение, но кое-что передалось им и от отца – легкая робость, неясная скука. Стата сомневалась, что он по собственной воле остался бы с Патриком Скелли дольше чем на один долгий вечер. Так где же он тогда?

Выругавшись под нос, она закрыла шпионскую программу и стерла все следы ее использования из университетской сети. Затем отправила на свой ноутбук последнюю версию проекта – этакое обязательство для себя самой. Возможно, она поработает над проектом позже, когда… когда – что? Когда избавится от этого нервозного чувства, от томления в мыслях и конечностях, когда выяснит, где ее отец и чем он занят.

И тут же ей подумалось, что один-единственный звонок может разрешить проблему и с отцом, и с напряжением – которое, как она понимала теперь, имело сексуальную природу, по крайней мере, отчасти. Как и многие женщины ее поколения и склада ума, Стата относилась к своему телу и его потребностям с инженерной точки зрения. Она знала, что ей нравится и как это заполучить; единственная сложность – заполучить это без лишних проблем, то есть с минимальными эмоциональными затратами. Когда-нибудь она перезапустит программу, чтобы обзавестись супругом и детьми, но не сейчас. Ее озадачивали разговоры о том, что достойных мужчин уже не осталось, потому что сама находила их в избытке. Когда женщины из образованной прослойки говорили такое, они скорее имели в виду, что не осталось достойных мужчин из высшего среднего класса с заработком, выражающимся в шестизначных цифрах, которые не были бы при этом слизняками-метросексуалами, придурочными трудоголиками или геями. Может, и так, но Стате не требовалось от ее любовников ни диплома достойного колледжа (или даже школьного аттестата), ни престижной, доходной работы. Ей достаточно было чувства юмора, хорошего тела, оригинальности, практической сметки и того факта, что она им нравится. Среди последних ее парней были повар, автогонщик, главный механик этого автогонщика, детектив бостонской полиции и судостроитель.

Она скомандовала компьютеру:

– Вызов – Мик.

Это был коп.

Мардер решил сделать остановку в Батон-Руж, полагая, что в столице Луизианы отыщутся мастера, способные залатать пулевые отверстия в автомобиле. Так оно и оказалось. В «Кузовах Боба» на автостраде «Эйрлайн», в грязном маленьком офисе, достаточно было помахать пачкой купюр, чтобы упомянутый Боб уяснил суть: никакой страховки, никаких записей, никаких налогов, двойная плата за однодневную работу, начиная с этой самой минуты.

Договорившись обо всем, он переместился в «Макдоналдс» через дорогу. День выдался жаркий и обещал стать еще жарче – насыщенный, липкий зной при выцветшем ясном небе, характерный для штатов у Залива; как раз тот климат, который Мардер очень и очень не любил. Он ничего не имел против жары, пока было сухо, ему нравилось попечься на солнышке, а вот вариться заживо – нет. За свою жизнь он уже вдосталь поварился – и во Вьетнаме, и летом в Нью-Йорке.

Перед рестораном он помедлил и заглянул в окно. В общественных местах Скелли всегда занимал стратегически выгодную позицию; на этот раз он выбрал кабинку в углу – с хорошим обзором улицы, впритык к стене и с запасным выходом неподалеку. Мардер задержался на миг, стараясь не попасть в поле зрения товарища, и понаблюдал за ним – глупо, конечно, но в обществе Скелли легко было заразиться паранойей.

Скелли попивал чай со льдом и царапал что-то дешевой шариковой ручкой в маленьком блокноте. Несмотря на жару, на нем была бежевая хлопчатобумажная куртка поверх футболки, на голове – старая бейсболка с эмблемой «Ред Сокс», надвинутая по самые глаза, скрытые за солнцезащитными очками «Вьярне». Зажав блокнотик в руке, Скелли запустил другую во внутренний карман и, к удивлению Мардера, достал оттуда телефон – толстую черную штуковину с антенной величиной с карандаш. Мардер вошел. С тех пор как выросли дети и вплоть до этой поездки, ему ни разу еще не доводилось бывать в фастфудовских забегаловках, и теперь, попав в здешний кондиционированный холод, вдыхая знакомый, слегка тошнотворный запах дешевой еды, он поклялся себе не возвращаться сюда и впредь. Он прошмыгнул на сиденье, прежде чем Скелли успел убрать телефон.

– А я думал, у тебя нет сотового, Скелли.

– Его и нет.

– А что за штуку ты только что засунул в карман – бублик? Или это твой персональный вибратор?

– Это спутниковый телефон.

– Да ну. И с кем же ты разговаривал?

– С одним парнем. Ну так что с этим Бобом? Починит он твой фургон? Не то чтобы я приветствую этот ремонт. По-моему, с дырками от пуль кемпер выглядел не таким старперским – матерая такая городская колымага.

– Там, куда мы едем, нам матерость ни к чему. Нам надо стать невидимками.