Чтение онлайн

Он всегда уверял, что служил в ВВС на какой-то штабной должности, однако теперь Стата взялась за него всерьез. Разведка? Может, он был шпионом, выполнял секретные задания и вот тогда-то получил эти шрамы? И после нескольких уклончивых ответов, которые она с негодованием отвергла, отец все-таки выложил свою историю, набросав ее самыми широкими мазками. Ты убивал людей? Да, убивал; он убил мальчишку, который был почти одного возраста с ней. Что ты чувствовал при этом, спросила она, и отец явно боролся с искушением ответить ложью, удобной и легкой, а потом сказал: я чувствовал восторг. В бою есть нечто радостное – отчасти потому, что враг твой уже умер, а ты нет, и отчасти потому, что мы свирепые существа, мы люди. Тогда она не знала ни про побег из деревни, ни про ангельские голоса.

А если б узнала, изменилось бы что-то в ее жизни? Сейчас-то было уже неважно, но ей вспомнилось, о чем они говорили вместо этого – о войне и Скелли, о том, какой он редкий человек, прирожденный солдат, как в нем уживаются восторг и ужас. Стата задумалась, почему этот эпизод так живо вспыхнул в ее памяти, и пришла к выводу, что он как-то соотносится с ее нынешним положением и с тем, как она собиралась использовать свое жалкое оружие. Это все гормоны, осенило ее; состязание и сражение, жажда жить и побеждать, спорт и война – по сути, это все одно и то же. И она припомнила еще кое-что из сказанного отцом в тот день. Кармел спросила, а бывают ли и у женщин такие чувства. Отец ответил: о да, только у них они намного сильнее. Вот, скажем, твоя мать гораздо, гораздо свирепей, чем я. И ты тоже. Вот истинная причина, почему женщинам не дают воевать. Они бы захватили весь мир.

В замке заворочался ключ. Дверь отворилась, и в комнату ввалился Габриэль Куэльо в бордовом банном халате из велюра и парусиновых шлепанцах. В руках у него был пистолет Статы. Прикрыв дверь ногой, он прошел в центр помещения.

– Сучка-гринга, я так и знал, что мы снова встретимся, – сказал он.

Стата для виду попятилась, держа руки сзади. Он придвинулся ближе. Она уселась на корточки и вжалась спиной в угол, образованный двумя перемычками.

Куэльо помахал «кольтом».

– И из этой пукалки ты меня подстрелить хотела?

– Могла бы – подстрелила бы, – отозвалась она.

Ее тон ему не понравился; нахмурившись, он подступил еще на шаг и теперь нависал прямо над ней. Она чувствовала запах его одеколона.

– Знаешь, chiquita, а ты ведь вообще ни хрена не понимаешь, что сейчас с тобой случится. Думаешь, раз ты гринга, тебя спасут – не папаша, так морпехи, да? Только я от тебя хочу уважения, усекла? Будешь делать все, что я скажу, и улыбаться при этом, потому что…

– А я думала, тебе только мертвеньких трахать нравится, – перебила она. – И меня бы это устроило, потому что, честно говоря, я скорее умру, чем буду что-то делать с таким извращенцем и уродом, как ты.

Он с улыбкой кивнул.

– Ой-ой. Ну болтай, болтай, chiquita. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я насру тебе в рот. И ты еще меня об этом умолять будешь. Для начала можешь отсосать.

Он сунул пистолет в карман, распахнул халат и подался вперед, правой рукой потянувшись к ее волосам.

Стата резко распрямилась, вложив в рывок всю силу своих натренированных ног, и врезалась макушкой ему в нос. Куэльо отшатнулся, но она метнулась следом, вцепившись левой рукой в ворот его халата. А правой вогнала металлическую ручку ему в горло, чувствуя, как глубоко та проникает в трахею.

Он кое-как высвободился и, выпучив глаза, потянулся к горлу, нащупал ручку, выдернул. Из раны гейзером забила кровь. Куэльо закашлялся; слышно было, как в трахее булькает жидкость – это он пытался дышать, несмотря на кровь, хлынувшую в бронхи. Стата хорошенько прицелилась, собралась и со всей силы пнула его в неприкрытые гениталии. Колени бандита подогнулись, и он сложился вдвое, лицо его стало лиловым. Она отступила и сделала бросок, ударив его в живот и сбив с ног. «Кольт» выпал у него из кармана и заскользил, вращаясь, по полу. Она подняла его. Курок оказался взведенным. Она выстрелила Куэльо в голову, тот повалился и затих.

Она подождала перед дверью с пистолетом в руке. Тишина. Должно быть, остальные подумали, что он ее убил и сейчас предается некрофильским утехам. Стата открыла дверь и посмотрела в обе стороны. Коридор был пуст. Она пробежала тем путем, которым ее вели, – по двум лестницам, а оттуда к двери, ведущей на палубу. Взглянув в окошко, она увидела двоих мужчин – те сидели за одним из столиков спиной к ней, лицами к морю, пили и курили. Она как можно тише отворила дверь, встала в стойку, держа пистолет обеими руками, тщательно прицелилась и выстрелила одному из них в затылок. Второй развернулся и вскочил на ноги. Он потянулся к поясу, и Стата загнала ему в грудь три пули с полыми наконечниками. У мужчины был удивленный вид, он успел вытащить собственный пистолет, потом сел и умер. Тогда, не выпуская из руки дедушкин «кольт», она бросилась через леер в море.

Погрузившись в воду, она проплыла под кормой, вынырнула под свесом вышки для ныряния и схватилась за одну из опор, невидимая с палубы. Яхта медленно дрейфовала в южном направлении. Лодка, на которой ее привезли, волочилась следом на лине. На секунду Стата задумалась, не умыкнуть ли ее, но сразу откинула эту мысль. По скорости моторке не сравниться с яхтой, и на борту наверняка есть оружие, с помощью которого ее можно снять издалека. Так что она тихо плыла вместе с судном, размеренно и глубоко дыша. Послышались крики, шум и гам, топот многочисленных ног. Должно быть, они обнаружили дохлого Поросенка; скорее всего, спорят сейчас, что предпринять и кто теперь за старшего. Спешить к Эль Хабали с новостью, что его сын и наследник мертв, точно никто не станет. С такими вестями без ее головы в коробке лучше не являться.

Кто-то включил прожектор и направил на море. А если он додумается заглянуть под вышку? Пора уходить. Она сунула пистолет рукояткой вниз в просторный нагрудный карман и застегнула тот на пуговицу – наружу торчало лишь дуло. Поглубже вдохнув, Стата нырнула и поплыла на восток, в сторону суши. Ей и раньше удавалось продержаться под водой на дистанции в сто с лишним метров, а сейчас она шла на личный рекорд. Море было теплое, температуры тела; плыла она с легкостью – брассом, по-лягушачьи раскидывая ноги, стараясь максимально использовать каждый толчок. Когда она наконец вынырнула и оглянулась, яхта осталась в отдалении, а световое пятно от прожектора шарило метрах в двадцати от Статы. По-собачьи поддерживая себя на воде, она подождала, пока волна приподнимет ее, надеясь разглядеть огни на берегу.

Только никаких огней не было. Она оказалась посреди темной пучины, освещенной полумесяцем и крапинками звезд, над поверхностью воды была только ее голова да стремительно отдаляющееся судно. За время ее заточения яхта не стояла на месте, и Стата понятия не имела, много ли та успела пройти. Если яхта направлялась в открытое море, то сейчас до суши могло быть миль тридцать. Хотя зачем им двигаться в открытое море? Чтобы останки одной расчлененной девушки не выбросило на берег? По крайней мере, она знала, в какую сторону плыть, поскольку воображаемая линия, проведенная через рога месяца, должна была указывать на южный горизонт. Стата поплыла на спине, напрягая глаза. Никак на востоке что-то еле-еле светится? Она убедила себя, что светится, и поплыла. Пистолет тянул ее книзу с каждым замахом, но пускать его на дно она не собиралась.

Перед сном Мардер коротко переговорил с Бартоломео Ортисом. Они устроились за длинным столом под большой картой Скелли тет-а-тет – всех остальных отослали. Мардер взглянул на замызганный листок из блокнота, на котором Ортис школьными каракулями составил опись арсенала своей маленькой армии. Арсенал оказался до обидного скромным, хотя после наступления темноты группа отборных бойцов вскрыла подбитый наркотанк и сняла с изувеченных тел врагов тридцать два автомата «AR-15» и несколько тысяч патронов.