День «N». Неправда Виктора Суворова
Шрифт:
И если на севере несколько сот финнов не могли противостоять двум стрелковым дивизиям РККА и вынуждены были отступать в глубь страны, то наступление 8-й и 9-й советских армий развивалось не столь успешно. Вот как описывает тактику немногочисленных финских отрядов сам В. Суворов:
«Советская колонна танков, мотопехоты, артиллерии. Вправо и влево сойти нельзя мины. Впереди — мост. Саперы проверили — мин нет. Первые танки вступают на мост и вместе с мостом взлетают в воздух: заряды взрывчатки были вложены в опоры моста еще во время строительства… Итак, советская колонна во много километров длиной, как огромная змея, остановлена на дороге. Теперь наступает очередь финских снайперов. Они не спешат: хлоп, хлоп. И снова все тихо в лесу. И снова: хлоп, хлоп… Снайперы бьют только советских командиров: хлоп, хлоп. И комиссаров тоже. Прочесать лес невозможно: мы же помним — справа и слева от дороги непроходимые минные поля. Любая попытка советских саперов приблизиться к взорванному мосту или обезвредить мины на обочинах дороги завершается одиночным выстрелом финского снайпера: хлоп! 44-я стрелковая дивизия, запертая на трех параллельных дорогах у трех взорванных мостов, за день боя потеряла весь командный состав. И в других дивизиях — та же картина: замерла колонна, ни вперед ни назад. А ночью по советской колонне — минометный, налет откуда-то из-за дальнего леса. Иногда ночью по беспомощной колонне — длинная пулеметная очередь из кустов — и все тихо.
…Что делать в такой ситуации? Оттягивать колонну назад? Но тяжелые артиллерийские тракторы с огромными гаубицами на крюке толкать назад свои многотонные прицепы не могут. А снайперы — по водителям тракторов: хлоп, хлоп. С горем пополам колонна задним ходом пятится назад, а позади в это время взлетает в воздух еще один мост. Колонна заперта. У того, другого, моста тоже все подходы заминированы, и снайперы там тоже не торопятся — по командирам, комиссарам, по саперам, по водителям: хлоп, хлоп. Далеко впереди почти неприступная линия финских железобетонных укреплений — «Линия Маннергейма» [124] . Прорвать ее без артиллерии, без тысяч тонн боеприпасов невозможно. Советские войска уперлись в финские укрепления, а тяжелая артиллерия далеко отстала, она тут, на лесных дорогах, между минных полей и взорванных мостов под огнем снайперов…» [125]
124
44-я стрелковая дивизия 9-й армии наступала на Суомуссалми, а вовсе не на Карельском перешейке. И то, что Красная Армия начала штурм линии Маннергейма без достаточного артиллерийского обеспечения, объясняется в большей степени недооценкой противника и мощности укреплений. В то же время следует признать, что, по существу, партизанские методы ведения боя со стороны финнов на «второстепенных» направлениях В. Суворовым подмечены точно. Любопытно, что противодействие финнов трем советским дивизиям, пытавшимся наступать через «талию» Финляндии, почти теми же словами характеризует У. Черчилль: «Местность в этом районе почти вся покрыта сосновым лесом, а почва в ту пору была прикрыта твердым слоем снега. Холода стояли жестокие. Финны были хорошо обеспечены лыжами и теплым обмундированием, в то время как у русских не было ни того, ни другого. Кроме того, финны оказались напористыми бойцами, отлично подготовленными для боевых действий в лесу. Тщетно возлагали русские свои надежды на численное превосходство и более тяжелое вооружение. По всему этому фронту финские пограничные части медленно отступали по дорогам, преследуемые русскими колоннами. Но как только последние углублялись приблизительно на тридцать миль, на них со всех сторон набрасывались финны. Колонны эти натыкались на финские оборонительные сооружения в лесах и подвергались днем и ночью ожесточенным фланговым атакам; их коммуникации в тылу перерезались, их уничтожали, а в лучшем случае, они уходили восвояси, понеся тяжелые потери. К концу декабря весь русский план наступления через «талию» провалился» (Черчилль У. Вторая мировая война. Т. I.e. 244).
125
Суворов В. Ледокол, с. 106.
Стоит отметить, что подобным образом события развивались не в полосе наступления 7-й армии, а севернее Ладожского озера. Впрочем, и на Карельском перешейке тоже не очень получалось. Попытка обхода финских укреплений закончилась неудачей. Две дивизии 8-й армии [126] к декабрю продвинулись вдоль северного берега Ладожского озера на 20–25 километров, но, понеся большие потери, деморализованные, продолжить наступательные действия были не в состоянии. К этому времени войска 7-й армии с большим трудом и с огромными потерями преодолели предполье и вышли на передовую оборонительную полосу линии Маннергейма. Попытка прорвать ее с ходу привела лишь к новым потерям. Неудачей закончился и новый, проведенный после пятидневной подготовки, штурм. Как считают многие специалисты, система финских оборонительных сооружений была в то время одной из сильнейших в мире, ни в чем не уступая линии Мажино. Неудивительно, что легкая артиллерия не могла пробить железобетонные с полутораметровыми стенами доты. Бессильными оказались и 45-миллиметровые пушки «бэтушек», а вот финны, затаившись до времени, пропускали советские танки между дотами и расстреливали их в упор. Перспективы дальнейшего наступления и значительное увеличение количества вновь прибывших на фронт соединений потребовало провести реорганизацию.
126
18-я и 168-я стрелковые дивизии с февраля 1940 года вошли в состав вновь созданной 15-й армии.
«7 января 1940 года… на Карельском перешейке был создан Северо-Западный фронт [127] во главе с командармом 1-го ранга С. К. Тимошенко» [128] .
Наведение должного порядка и массированное применение артиллерии большой мощности (калибром 203–280 мм) позволили подготовить и 11 февраля осуществить прорыв передовой линии укреплений. Основной удар на левом фланге наступления наносили дивизии 7-й армии. Буквально прогрызая финскую оборону, войска медленно продвигались вперед. За передовой и главной находились вторая и третья оборонительные полосы и укрепления Выборгского укрепрайона. В течение 28–29 февраля вторая оборонительная линия была прорвана, а 1–3 марта войска 7-й армии вышли на подступы к Выборгу. Наконец-то, когда линия Маннергейма осталась позади, был предпринят обходной маневр. 4 марта 70-я стрелковая дивизия под командованием М. П. Кирпоноса [129] по льду форсировала Выборгский укрепленный район и, захватив плацдарм в районе Вилайоки, перерезала шоссе Выборг — Хельсинки.
127
В его составе 7-я армия (двенадцать стрелковых дивизий, семь арполков резерва Главного командования, четыре корпусных артполка, два артдивизиона большой мощности, пять танковых и одна стрелково-пулемет- ная бригады, десять авиаполков и два отдельных танковых батальона) и вновь созданная 13-я армия (девять стрелковых дивизий, шесть артполков резерва Главного командования, три корпусных артполка, два артдивизиона большой мощности, одна танковая бригада, два отдельных танковых батальона, пять авиаполков, один кавалерийский полк).
128
История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945. Т. 1, с. 266.
129
Будущий командующий Киевским Особым военным округом и соответственно Юго-Западным фронтом.
С потерей основного и, по существу, единственного оборонительного рубежа дальнейшее сопротивление финской армии теряло перспективы. Вне всякого сомнения, она сохранила высокую боеспособность и могла бы еще наносить противнику новые потери, но предотвратить продвижение Красной Армии и оккупацию Хельсинки и всего юга страны была уже не в состоянии. Еще 8 января 1940 года финны предприняли первые шаги к заключению мира [130] . Однако до тех пор, пока решающего перелома на фронте не произошло, переговоры протекали вяло. Лишь 23 февраля, когда прорыв линии Маннергейма стал свершившимся фактом, советская сторона изложила свои условия [131] . Финляндское правительство оказалось перед нелегким выбором: продолжать борьбу, рассчитывая на моральную поддержку Лиги Наций и возможное прибытие нескольких тысяч добровольцев и англо-французских экспедиционных сил, либо примириться с потерей десятой части территории страны.
130
По поручению лидера правых социалистов министра финансов Таннера и с одобрения премьер-министра Рюти финская писательница Хелла Вуолиоки вступила в переговоры по этому вопросу с послом СССР в Швеции A. M. Коллонтай.
131
Они предусматривали передачу СССР Карельского перешейка, северовосточного побережья Ладожского озера, финскую половину полуострова Рыбачий и аренду полуострова Ханко с прилегающими небольшими островами для создания там советской военно-морской базы.
Реальным ли было предоставление воюющими Англией и Францией масштабной военной помощи, неизвестно [132] . Однако следует признать, что англо-французы проявили невиданную прежде дипломатическую активность. Их представители заявили Таннеру, что правительство Рюти должно официально обратиться к этим государствам с просьбой о вооруженной помощи не позднее 5 марта. Мирный договор Финляндии с Советским Союзом означал потерю ими еще одного потенциального союзника и в очередной раз демонстрировал бессилие Лиги Наций предотвратить агрессию. Но было поздно. 4 марта Маннергейм [133] доложил, что финляндские войска на Карельском перешейке находятся в критическом положении.
132
Черчилль утверждает, что 2 марта 1940 года Деладье, «не проконсультировавшись с английским правительством… согласился послать Финляндии пятьдесят тысяч добровольцев и сто бомбардировщиков». Англичане ограничивали свое участие пятьюдесятью бомбардировщиками (Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 1. с. 258).
133
Маннергейм Карл Густав Эмиль (1867–1951). Окончил Гельсингфорсский университет и Николаевское кавалерийское училище. В Первую мировую войну командовал кавалерийской дивизии и служил при ставке русского главнокомандования. Генерал-лейтенант (1917). В 1918 году командовал войсками получившей независимость Финляндии. С 1931 года — председатель Совета государственной обороны. С 1939 года — главнокомандующий финской армией. С августа 1944 года по март 1946 года — президент Финляндии. Маршал (1933).
«12 марта 1940 г. в Москве был подписан мирный договор между СССР и Финляндией и протокол к нему. Согласно протоколу военные действия прекращались 13 марта в 12.00 по ленинградскому времени. Финляндия соглашалась отодвинуть свою границу с СССР на Карельском перешейке, северо-западнее Ладожского озера, и в районе Куолоярви [134] , передать Советскому Союзу часть полуостровов Рыбачий и Средний, а также сдать ему в аренду на 30 лет полуостров Ханко с прилегающими островами» [135] .
134
О своих претензиях на территорию у Куолоярви, где «граница близко подходила к Мурманской железной дороге», советская сторона заявила на первом официальном заседании, состоявшемся 8 марта в Москве. По мере продвижения 7-й армии к Выборгу перечень территорий, подлежавших передаче СССР, «уточнялся».
135
История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 1, с. 274.
Несмотря на то, что по условиям договора Выборг отходил к Советскому Союзу, части Красной Армии штурмовали город до полудня. В этих бессмысленных атаках погибли сотни красноармейцев. Смысл штурма остается вне пределов понимания и поныне. Ведь город и так отходил к СССР в соответствии с условиями мирного договора… Финские солдаты, как и в 1944 году, защищали Выборг до последнего. До 12 часов. Стрельба прекратилась. Финские части снялись и ушли. Население покинуло город раньше. Покинуло почти поголовно.
Каковы же итоги Зимней войны? [136] Что принесла она нам? Какой увидели Красную Армию в ее первых после Гражданской войны серьезных боевых действиях сторонние, но крайне заинтересованные наблюдатели?
Вот как оценивает события В. Суворов:
«С точки зрения большой политики, бои в Финляндии были поражением Советского Союза: цели войны были объявлены слишком откровенно и отчетливо, теперь пришлось объявить, что мы воевали не за включение новой республики в состав СССР, а за «безопасность города Ленина».
«Правительство» Куусинена, «народно-освободительную армию [137] Финляндии» пришлось без шума разогнать, вроде не было никогда такого «правительства» и такой «армии».
Однако с точки зрения чисто военной это была блистательная победа, равной которой во всей предшествующей и во всей последующей истории нет ничего…» [138]
136
Так называют советско-финляндский конфликт на Западе.
137
Речь идет о перспективах формирования частей ФДР. Едва ли за все три с половиной месяца конфликта солдат, которых удалось навербовать в эту «армию», хватило и на взвод.
138
Суворов В. Последняя республика, с. 222, 223.
То, что конфликт с Финляндией явился провалом внешней политики Сталина, сомнений не вызывает. Впрочем, буквально через строку В. Суворов утверждает, что немалые политические дивиденды извлечь все же удалось:
«…уже летом три государства Балтии… сдались Сталину без боя и превратились в «республики» Советского Союза.
Правительства… этих стран… сделали страшный, но правильный вывод: …Если Сталин решил, то Красная Армия уничтожит кого угодно, сама при этом понесет любые потери, но сталинский приказ выполнит. И три государства сдались без единого выстрела.
…Красная Армия продемонстрировала такую мощь в Финляндии, что после этого другие страны сдавались без боя…» [139]
139
Там же, с. 223, 224.
Думается все же, что «сдача» без боя трех прибалтийских государств была обусловлена не столько прорывом линии Маннергейма, сколько разгромом Франции. Повторюсь, дестабилизация этих стран была инициирована Сталиным не в марте-апреле, по завершении Финской войны, а лишь в июне, когда Франция, единственная страна, на чью защиту могли они еще рассчитывать, капитулировала. К тому же возможности [140] Эстонии, Латвии и Литвы оказать сопротивление Красной Армии оказались сведены на нет созданием на их территории советских военных баз. От вооруженной борьбы правительства этих стран отказались еще осенью 1939 года, до советско-финляндского конфликта. Финляндия же, подготовленная к оборонительной войне, заручившаяся поддержкой англо-французов, тогда, в октябре 39-го, развернуть наши военно-морские базы на своей территории не позволила, «без боя» не сдалась и в результате, пройдя через войну и потеряв Карельский перешеек, независимость сохранила.
140
Не следует забывать, что наряду с национальным подъемом и героизмом армии, заранее выстроенной и подготовленной мощнейшей системой укреплений финнам «повезло» и с природными условиями, которые для организации прочной обороны оказались идеальными. Рубежи прибалтийских государств ни естественными, ни искусственными преградами прикрыты не были.
СССР увеличил территорию, «обеспечил большую безопасность для одной из своих столиц» [141] , но… заплатил за это потерей военного и политического престижа и толкнул в объятия Гитлера еще одного, возможно самого боеспособного и стойкого, союзника.
Что касается «блистательной военной победы», тут есть о чем поспорить. При этом не отрицаю героизм и непривередливость советского солдата, действительно сделавшего невозможное. Бросавшегося в лоб на прикрытые минными полями и проволочными заграждениями финские доты. Под перекрестным огнем. По метровому снегу. При сорокаградусном морозе. Проломившему в конце концов мощнейшую в мире систему укреплений. Ценой многих десятков тысяч жизней проломившему.
141
То, что советско-финляндская граница была отодвинута от Ленинграда за Выборг, конечно же, улучшило положение «колыбели революции». Но важно учесть и другое. Выступила бы Финляндия на стороне Германии, не случись Зимней войны, неизвестно. Возможно, да. Но вполне может быть, что предпочла бы остаться нейтральной. Однако вторжение произошло, и это обстоятельство сделало присоединение финнов к странам Оси едва ли не неизбежным. Началась Великая Отечественная война, финские дивизии на Карельском перешейке с легкостью отбросили наши войска до старой границы. А дальше не двинулись. Знаю немало людей, которые считают, что «виной» этому не только стойкость советских солдат, но и отсутствие у финнов настойчивости, их явное нежелание эту границу перейти. Севернее же, на территории Карело-Финской ССР, финская армия проявила куда большую активность.