День «N». Неправда Виктора Суворова
Шрифт:
Американцы произвели в Неваде атомный взрыв. Вскоре выяснилось, что хорошо работает не только моя разведка. Стоило танковым армиям ворваться на улицы Дрездена, фашисты применили ядерное оружие. Два воздушных взрыва разрушили до основания Дрезден и Сталинград. Погибли лучшие, ударные войска, погибли танки и большая часть фронтовой авиации. Утечки информации избежать не удалось, и вновь признаки недовольства стало проявлять уставшее от войны население. При этом мне дали ясно понять, что дальнейшие попытки продвинуться в глубь Германии будут пресечены аналогичным образом. Конечно, можно было начать ядерную войну [170] на удар ответить ударом. Но… до изобретения и развертывания системы СОИ [171] оставались годы и годы, десятилетия, а проведенные секретные аналитические исследования недвусмысленно указывали, что это повлечет за собой глобальную катастрофу, потепление климата, засуху, страшный голод, мор и, главное, скорое падение режима. Не знаю, как поступил бы Сталин, я себя пожалел.
170
Данная версия охватывает период с июня 1940 года по декабрь 1947 года. Поначалу события развиваются по «классической» схеме — немцы обходят с севера линию Мажино и занимают Париж. Затем, однако, многое зависит от инициативы играющего. От того, какие действия он предпримет, приняв на себя руководство одной из сторон.
171
СОИ — стратегическая оборонная инициатива, система противоспутниковой и противоракетной обороны. По настоящее время развернута так и не была. Большинство ученых считают, что она не может быть достаточно эффективной в принципе.
У стен Берлина был подписан договор о мире, на этом игра по существу закончилась.
Ну и что из всего этого следует? Да ровным счетом ничего. Хорошая, интересная программа Sid Meier's Civilization II. К тому же она доступна практически каждому. Попробуйте сами, думаю, не разочаруетесь. Только, конечно, в меру.
При этом я вовсе не утверждаю, что из игр В. Суворова с суперкомпьютером тоже совсем уж ничего не следует.
Лишний раз убеждаешься, что теория и практика — такие две подружки, что выбирают каждая свой маршрут. А под ручку одной дорожкой ходят не часто. Больше перезваниваются.
Компьютер компьютером, а жизнь, тем более война, совсем другое дело. Разве ее смоделируешь?
Впрочем, если вдуматься, «электронный гений» лишь подтвердил: изо всех мыслимых вариантов военных действий с финнами был выбран самый бесперспективный. Войска были посланы в буквальном смысле на убой, что привело к упадку морального духа, потере уверенности в своих силах, растерянности, ненужным поражениям и неоправданным жертвам.
Весь мир утвердился во мнении, а также и Сталин уверился: Красная Армия оказать достойное сопротивление настоящему противнику окажется не в состоянии [172] .
172
То, что Красная Армия в приграничном сражении оказалась не в состоянии отразить танковые клинья Вермахта, явилось следствием роковой ошибки Сталина. Но эта ошибка, эта выбранная линия поведения, вся его удивительная нерешительность, все нежелание посмотреть фактам в лицо, неверие в способность противостоять немцам предопределены были именно нашими неудачами в Финляндии.
Думается, прежде всего именно это и предопределило и растерянность Сталина, и все те непоследовательные, противоречащие здравому смыслу приказы, по сути разоружившие укрепрайоны на границе, и то заведомо проигрышное положение, в котором оказались армии прикрытия накануне войны.
Граждане! Не заигрывайтесь. Как ни интересен виртуальный мир, настоящую жизнь он вам не заменит.
Глава 7
…и танки наши быстры!
Ни для кого не секрет, что на протяжении всей войны роль танковых соединений оставалась во многом решающей. В. Суворов, поставивший целью доказать, что Красная Армия по оснащению не только не уступала Вермахту, но и значительно его превосходила [173] , не мог, конечно, не обратить внимания на численность танкового парка нашего и немцев и сравнение технических характеристик образцов советской и германской техники. Это то немногое, что при поверхностном рассмотрении более всего «работает» на его «теорию». Остановимся на этих вопросах и мы.
173
Все же, думается, это не так. Ведь если в танковом парке Вермахта к началу войны действительно не было образцов, равных по силе «КВ», то превосходство немецкой авиации и автоматического оружия сомнений не вызывает. Нелишне вспомнить, что немецкий пулемет «MG-34», после весьма незначительной доработки, стоит на вооружении Бундесвера и поныне! Но будь мы оснащены и лучше, согласитесь, из этого вовсе не следует, что Сталин собирался напасть на немцев первым. Не следует даже, что в бою Красная Армия оказалась бы сильнее. Впрочем, она и не оказалась.
Когда В. Суворов нахваливает «КВ», я не спорю. До осени 1942 года ничего подобного в мире действительно не было. Но его желание представить супертанком «БТ» вызывает по меньшей мере удивление. Вот что он пишет: «Основное преимущество танка «БТ» — скорость. Это качество было доминирующим над остальными качествами настолько, что даже вынесено в название танка — быстроходный.
«БТ» — это танк-агрессор… Подвижность, скорость и запас хода «БТ» были куплены за счет рациональной, но очень легкой и тонкой брони. «БТ» можно было использовать только в агрессивной войне, только в тылах противника, только в стремительной наступательной операции, когда орды танков внезапно врывались на территорию противника…
Потрясающие агрессивные характеристики танков «БТ» были достигнуты также за счет использования уникальной ходовой части. «БТ» на полевых дорогах двигался на гусеницах, но, попав на хорошие дороги, он сбрасывал тяжелые гусеницы и дальше несся вперед на колесах как гоночный автомобиль. Но хорошо известно, что скорость противоречит проходимости: или скоростной автомобиль, который ходит только по хорошим дорогам, или — тихоходный трактор, который ходит где угодно. Эту дилемму советские маршалы решили в пользу быстроходного автомобиля: танки «БТ» были совершенно беспомощны на плохих дорогах советской территории. Когда Гитлер начал операцию «Барбаросса», практически все (!) танки «БТ» были брошены. Даже на гусеницах их использовать вне дорог было почти невозможно. А на колесах они не использовались НИКОГДА. Потенциал великолепных танков «БТ» не был реализован, но его и НЕЛЬЗЯ БЫЛО РЕАЛИЗОВАТЬ НА СОВЕТСКОЙ ТЕРРИТОРИИ [174] .
«БТ» создавался для действий только на иностранных территориях, причем только таких, — где были хорошие дороги» [175] .
174
Вдумайтесь, читатель. Одними лишь этими строчками В. Суворов подписывает своей «теории» смертный приговор. Ведь его утверждение о том, что большинство танков (а это и все «БТ», и «А-20», и «Т-29») могли воевать лишь на территории Германии, а на границе оказались бесполезны и «брошены», по сути, означает другое — бронетанковые войска РККА в целом способны были противостоять противнику, лишь если бы последнего удалось застать врасплох, лишь если бы фашисты сразу отступили на 400–600 километров, лишь если бы «бэтушки» вырвались на автострады. Это можно понять и так, что в равной борьбе, «вне дорог» мы вообще не имели шансов! О каком же потенциале «великолепных» танков «БТ», о каком техническом превосходстве речь? Зная Сталина, его дьявольскую осторожность и предусмотрительность, можно ли предположить, чтобы он решился напасть на немцев со столь сомнительными (следуя рассуждениям В. Суворова) надеждами на успех? Один лишь заданный самому себе вопрос должен был его остановить: а если немцев застать врасплох не удастся, что тогда? Впрочем, столь судьбоносные решения не могут, конечно, быть продиктованы быстроходностью легких, морально устаревших танков. Куда более важные факторы играют при этом определяющую роль.
175
Суворов В. Ледокол, с. 28, 29.
Стремление В. Суворова представить скромный «БТ» танком-агрессором понятно. Ведь к началу войны «в Красной Армии имелось около 7,8 тысячи танков «БТ» всех серий» [176] , именно они и составляли ядро танковых дивизий расположенных у границы мехкорпусов. И если признать, что требованиям современной войны танки «БТ» уже не соответствовали, разговор о нашем подавляющем превосходстве можно и не продолжать.
Смущает, однако, другое. Вновь получается, что Сталин, якобы давший «добро» [177] на массовое производство колесно-гусеничного танка, уже тогда, в 1932 году точно знал, что через год к власти придет Гитлер и без боя оккупирует всю Центральную Европу. Что Польша, а за ней и Дания, и Норвегия… и Франция будут поставлены на колени, и вот тут-то Гитлер подставит ему, Сталину, спину, и настанет очередь «БТ». Именно «БТ». Как-то упускает В. Суворов мысль о том, что за девять лет противотанковая артиллерия изменится настолько, что снаряды ее станут пробивать «БТ» насквозь, через оба борта.
176
Шмелев И. П. Танки «БТ», с. 21.
177
Мне-то думается, Сталин тогда, в начале тридцатых, вряд ли достаточно глубоко вникал в проблемы строительства бронетанковых войск. Другие у него были заботы.
Вот для чего — «гениальность» Сталина. Если на секунду представить, что он обычный человек, которому, в общем-то, как и всем нам, не чужды ошибки, а дар предвидения вовсе не свойственен, все построения В. Суворова рассыпаются, словно карточный домик, застигнутый выхлопом танкового двигателя.
Конечно же, когда создавался танк «БТ», никто и не думал о дорогах Германии. Чтобы до нее добраться, нужно было сокрушить Польшу, транспортная сеть которой так же, как и наша, оставляла желать лучшего. И оригинальная ходовая часть вовсе не признак «потрясающей агрессивности» танка [178] — это всего лишь дань моде.
178
Понятно, что агрессивен любой танк. Ведь он, в конце концов, относится к категории наступательного оружия. Однако наличие двойного движителя вовсе не делает колесно-гусеничный танк более агрессивным. Скорее, наоборот.
Идея двойного движителя висела в воздухе уже и в двадцатых годах. Не имея мощного двигателя [179] , танки того времени оказывались малоподвижны, и не только на поле боя. О перемещении на 100–200 километров своим ходом не могло быть и речи. И чтобы решить проблему оперативной подвижности, танки наряду с гусеницами снабжались и колесами автомобильного типа. Когда боевая машина двигалась по шоссе, либо опускались колеса, либо поднимался (вывешивался) гусеничный движитель. При движении по местности все происходило в обратном порядке. Подобные танки оказались громоздкими, сложными в устройстве движителя и ненадежными в эксплуатации. Их очевидная уязвимость в бою привела к тому, что дальше экспериментов дело не пошло.
179
В то время их просто не было.
По-иному подошел к решению проблемы двойного движителя американский конструктор М. Кристи. Созданная им после ряда неудач модель, получившая марку «М.1931», оказалась во многом революционной. На местности танк двигался, как и обычные гусеничные машины. Когда же танк выходил на дорогу, гусеницы снимались, укладывались и закреплялись на надгусеничных полках ремнями. Кстати, подобное же закрепление снятых гусениц предусматривалось и на всех «БТ» [180] . Крутящий момент с ведущего колеса заднего расположения при помощи наружной цепной передачи передавался на заднюю пару опорных катков, которые имели большой диаметр и индивидуальную подвеску. Для поворота было предусмотрено управление передней парой опорных катков, по аналогии с автомобилем, при помощи штурвала. Машина вышла удачной, что и привлекло внимание советской стороны.
180
В. Суворов утверждает, что «гусеницы (танков «БТ». — А.Б.) рассматривались, как вспомогательное средство, которое в войне предполагалось использовать только однажды, а затем их сбросить и забыть о них… Советские дивизии и корпуса, вооруженные танками «БТ», не имели в своем составе автомобилей, предназначенных для сбора и перевозки сброшенных гусеничных лент: танки «БТ» после сброса гусениц должны были завершить войну на колесах, уйдя в глубокий тыл противника (Суворов В. Ледокол, с. 30). Однако достаточно лишь раз взглянуть на «БТ», на полки для его сброшенных узких гусениц, на ремни крепления, чтобы понять: отсутствие упомянутых автомобилей в составе мехкорпусов вовсе не означает, что «бэтушки» изначально предназначались для боев исключительно на территории Западной Европы. Даже и не упоминаю о том, что, используя гусеницы «лишь однажды», преодолеть с боями, и даже без боев, всю территорию Польши невозможно. Хочу просто в очередной раз подчеркнуть: почти все, о чем говорит В. Суворов, по меньшей мере очень и очень спорно.
Дело в том, что к началу 30-х годов отечественное танкостроение зашло в тупик. Выпущенный небольшой серией «Т-24» оказался слишком сложным в производстве и эксплуатации и ненадежным. Не отвечал современным требованиям и «МС-1». В то же время создание новых образцов оказалось делом хлопотным, да и после первых неудач неизвестно еще, что сулило. И
«30 декабря 1929 г. Комиссия во главе с начальником Управления механизации и моторизации Красной Армии… И. А. Халепским в составе ответственного сотрудника управления Д. Ф. Будняка и инженера Н. М. Тоскина отправилась за границу…
В Германии смотреть было нечего…
В Англии же фирма «Виккерс» с большим удовольствием предоставила нашим специалистам возможность ознакомиться со своими последними конструкциями… [181]
Затем Халепский вернулся на родину, а Тоскин выехал в США…
Великолепные маневренные характеристики танков Кристи заинтересовали руководителей Красной Армии. Для нашей страны с ее огромными просторами вопрос оперативной подвижности танков стоял, может быть, на первом месте.
…Кристи уведомил Госдепартамент, что он продал «Амторгу» [182] два трактора…» [183]
181
Не правда ли, какое поле деятельности открывается для пытливого исследователя. Я уже вижу новую книгу «выдающихся историков» — «Большевистский меч ковался в Британии и США».
182
Советско-американская торговая организация.
183
Шмелев И. Танки «БТ», с. 5, 7. Что тут слишком-уж криминального обнаружил В. Суворов? Американское законодательство не предусматривало вывоз боевой техники за пределы страны. Его и обошли, сэкономив время и средства и, надо полагать, отблагодарив талантливого конструктора, так и не получившего должного признания на родине. К чести последнего следует упомянуть, что, когда с аналогичной просьбой к нему обратились немцы и предложили миллион долларов (!) «за сотрудничество», Дж. Кристи указал им на дверь.
Советские конструкторы, сохранив корпус в неприкосновенности, вместо цепной передачи применили шестеренчатое устройство — гитару и, по существу, по-новому сконструировали башню под вооружение отечественного производства. Вновь созданная машина получила обозначение «БТ-2» и явилась прототипом для целого семейства колесно-гусеничных танков в СССР.
Чтобы сомнения читателя развеялись окончательно, упомяну, что в 1939 году в Польше без ведома и согласия Дж. Кристи под маркой «10ТР» разрабатывался свой колесно-гусеничный танк, чье сходство с «БТ-5» бросается в глаза. Если следовать логике В. Суворова, на Востоке в условиях традиционного нашего бездорожья подобным образцам делать было нечего, но мы же не станем утверждать, что поляки готовили танково-кавалерийский рейд на Берлин?