Чтение онлайн

32 Там же, с. 422.

33 С другой стороны, если такое, гарантирующее быструю победу и оккупацию Европы, преимущество было достигнуто еще в 1939 году, чего же он тянул до июня 41-го, почему не сокрушил Гитлера сразу после капитуляции Франции и в любое последующее время до самого нападения? Как, вероятно, понял уже читатель, утверждение В. Суворова, что Красная Армия готовила превентивный удар, лишь часть его теории о «гении всех времен и народов», ради мировой революции затеявшем сложную политическую игру, финалом которой явилась бы советизация Европейского континента. Но, как видим, «теория» эта не выдерживает никакой критики.

34 Суворов В. Последняя республика, с. 385.

35 Шмелев И.История танка. 1916-1996, с. 125.

36 Уже одно то, что выпуск «LT-38» не прекращался вплоть до запуска в . производство тяжелых танков, говорит о том, что это была неплохая для

своего времени машина.

37 Шмелев И. Танки «БТ», с. 22.

38 Суворов В. Последняя республика, с. 415.

39 Такое конструктивное решение было принято ради удобства управления. Надо признать, наличие внутри корпуса карданной передачи вело к увеличению высоты танка и в конечном счете к его перетяжелению. Но сказалось это много позже, когда на поле боя появились «Пантеры» и «Тигры». Для среднего, тем более легкого танка подобная схема оказалась вполне приемлемой. Ее негативные стороны еще не были столь заметны. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить высоту немецких и наших танков. А ведь в отличие от советских машины противника имели, как правило, командирскую башенку.

40 Вот что пишет Н.С. Хрущев: «Вспоминаю возмутительные случаи с нашими танками. Получили мы танки, и они, не пройдя и 100 километров, были оставлены в пути, потому что у них вышла из строя ходовая часть... Заострили внимание на качестве ходовой части танков, а не только на

их количестве. Но -ее качество все же было невысоким. Пришла к нам Гвардейская армия Малиновского. В ней имелось три корпуса, а в каждом корпусе - по танковому полку. И из этих танковых полков ни один не вышел на линию фронта: все танки стояли на дорогах и ждали, пока их приведут в подвижное состояние... А ведь воевать надо было! Противник имел достаточно вооружения... Да и не все у немцев было хуже нашего»(Хрущев Н.С. Воспоминания, с. 173). И подобные случаи были не единичны. Сказывался вал...

41 Шмелев И. История танка. 1916-1996, с. 110.

42 Точные данные могут быть представлены лишь для «КВ» и «Т-34». Остальных... было слишком много. Если и возможен точный учет этих машин, он требует специального исследования.

43 Советские историографы, как отмечалось выше, говорили о 2800 сред­них танков. Видимо, в эту категорию, наряду с «Т-ІІІ» и «Т-IV», они включали и «35(t)», и даже большую часть «Т-ІІ», которые, конечно же, были легкими.

44 Шмелев И. История танка. 1916-1996, с. 77.

45 Суворов В. Последняя республика, с. 272.

46 Там же, с. 270.

47 Там же, с. 407.

48 Впрочем, и этого преимущества оказалось мало. Немцы, нащупав слабые места, прорывали нашу оборону, легко создавали вокруг наших армий и фронтов внешнее кольцо окружения. Но им, по существу, ни разу не удалось создать надежного внутреннего кольца. Случалось, целые батальоны просачивались к своим, даже не увидев «окружившего» их противника. Вермахту катастрофически не хватало пехоты.

 49 Суворов В. Последняя республика, с. 406,407.

«...Мы развернулись и выехали обратно на шоссе. И здесь я стал свидетелем картины, которой никогда не забуду. На протяжении десяти минут я видел, как «мессершмитты» один за другим сбили шесть наших «ТБ-3». «Мессершмитт» заходил «ТБ-3» в хвост, тот начинал дымиться и шел книзу. «Мессершмитт» заходил в хвост следующему «ТБ-3», слышалась трескотня, потом «ТБ-3» начинал гореть и падать...

Не проехали еще и километра, как совсем близко, прямо над нами, «Мессершмитт» сбил еще один — седьмой «ТБ-3». Во время этого боя летчик-капитан вскочил в кузове машины на ноги... и слезы текли у него по лицу. Я плакал до этого, когда видел, как горели те первые шесть самолетов. А сейчас плакать уже не мог и просто отвернулся, чтобы не видеть, как немец будет кончать этот седьмой самолет»1.

«Положение осложнялось тем, что с первых часов фашистского вторжения господство в воздухе захватила немецкая авиация... Советские части, двигавшиеся к границе, непрерывно подвергались бомбежкам и обстрелу с воздуха. Лишь отдельные небольшие группы наших истребителей через плотные заслоны фашистских самолетов прорывались на помощь к своим войскам»2.

«Несколько легких немецких бомбардировщиков прошли вдоль нашего переднего края, аккуратно утюжа

его бомбовыми разрывами. Мы не отвечали. Появились два наших «И-16» с каунасского аэродрома, и тотчас их сбили «Юнкерсы». Те даже не успели, как говорится, ввязаться в драку»3.

«Не успели мы отъехать, как на штаб стали пикировать вновь появившиеся стаи самолетов.

Во время первой бомбежки, отсиживаясь в лесу, мы не видели, сколько над нами авиации, а теперь, с дороги, куда ни посмотришь, везде косяки самолетов, всюду - и вдали и вблизи - взрывы. Там горит большой участок леса, там дымятся две рощи. В гуле разрывов непрерывный треск. Это взрываются густо набившиеся в рощи машины с горючим и боеприпасами. Хорошо, что эти машины стояли не у шоссе, а то нельзя было бы по нему проехать»4.

Буквально все очевидцы и участники тех первых боев в своих мемуарах, изданных в разное время, когда мод­ным было «все хвалить» и когда - «все ругать», в оценке действий немецкой авиации на редкость единодушны. То, что немцы длительное время, вплоть до 1943 года господствовали в воздухе, тот факт, что наши самолеты поначалу не могли оказать наземным войскам серьезной помощи, не оспаривает никто.

Временами создавалось впечатление, что вражеские самолеты вездесущи, а советская авиация перестала существовать, но впечатление это было обманчивым. Если при первом предрассветном ударе «ястребки» просто не успели подняться в воздух, то, когда заправившиеся и пополнившие боезапас немецкие самолеты повторили, им был дан отпор. То тут, то там из-за облаков выныривали остроносые «МиГи» и сбивали «Юнкерсы», и устраивали с охранявшими их «мессерами» смертельную карусель. Уцелевшие бомбардировщики, часто без прикрытия, все же бомбили переправы и срывали темп немецкого наступления. И советские асы на своих тупорылых «ишачках», перед тем как быть сбитыми, успевали огрызнуться. В первый, самый тяжелый для нее день войны наша авиация уничтожила до двухсот самолетов противника, а к 29 июля 1941 года потери Люфтваффе составили 1284 машины, что вполне сопоставимо с потерями немцев в «Битве за Англию», которую сами они считали проигранной.

Все же мы потеряли куда больше. Если 22 июня на аэродромах и в воздушных боях было уничтожено до 1200 советских самолетов5, то к 30 июня - уже 40176. И по мере того, как погибали подготовленные летчики и резко сокращался парк машин, преимущество Люфтваффе становилось все более ощутимым, что во многом определяло характер наземных операций.

В какой-то момент немцам вновь показалось, что с советской авиацией покончено. 29 июня Гальдер записал в своем дневнике: «Воздействие авиации противника на наши войска, видимо, очень слабое»7. Однако полностью уничтожить нашу авиацию, конечно же, не удалось. И хотя на равных она смогла сражаться с Люфтваффе теперь лишь под Москвой, а общее равенство сил8 было достигнуто к весне 1943 года, воздушная война не прекращалась.

Что же предопределило столь трагическое для нас развитие событий? Если основной причиной неудач первых дней, вне всякого сомнения, следует считать достигнутую немцами тактическую внезапность9, то последующие поражения этим уже не объяснишь. Ведь Герингу для нападения на СССР удалось привлечь 2770 самолетов10. И даже потеряв в первый день от 10 до 15% машин11, мы продолжали сохранять заметное численное превосходство. Когда же войска начали отступать, и наши эскадрильи постепенно перебазировались на тыловые аэродромы, фактор внезапности перестал играть какую-либо роль. Однако перелома не наступило.