Чтение онлайн

— Хорошо. При каких обстоятельствах вы познакомились? Только, пожалуйста, подробнее.

Волнение не оставляло пенсионерку, и, нервничая, она с надеждой посмотрела на полковника:

— Но ведь мне за это ничего не будет? Штраф или налог какой не сдерете? Мне и платить нечем…

— Нет, Вера Сергеевна. Никто копейки с вас не возьмет. Вспоминайте. Вторник, двадцать пятое…

Она возвращалась с рынка, купив по оптовой цене дешевые сигареты, которые потом перепродавала на вокзале уезжающим в Чечню солдатам. Навар копеечный, но на хлеб хватало.

Руку оттягивала набитая «примой» сумка. Она спешила на остановку: транспорт ходил плохо, и, если опоздать на автобус, что, по расписанию, подойдет минут через пять, следующего ждать придется долго. Платить за маршрутное такси денег не напасешься, а телепаться с тяжестью по городу тяжело, да и возраст не тот.

Она проходила мимо сквера, когда со скамейки поднялись двое военных, и один — улыбчивый такой, полный — вежливо поздоровавшись, спросил: не знает ли она, сдает кто жилье в наем?

У нее застучало сердце. На улице многие пускали в дом квартирантов. Проблем с ними никаких, зато лишняя копейка. Пенсия, как песок утекала сквозь пальцы: на продукты, за свет, на лекарства. А комната, пустующая после смерти мужа, могла принести хоть какой-нибудь доход.

Она предложила им свою комнату, назвала такую цену, что сама испугалась — плюнут на дороговизну и найдут другую. Опять же сказывалась отдаленность от центра, где магазины и рестораны, в которых теперь, кроме денежных военных, мало кто гуляет.

Но страхи ее были напрасными. Они сразу согласились на ее условия и, наняв машину, с комфортом доставили домой.

Так пустой и унылый, как могильный склеп, ее дом ожил, да и ей было проще с живыми людьми. Вот только постояльцы оказались замкнутыми, перемолвиться словом она с ними стеснялась. Но и пенять не на что; за комнату они рассчитались сразу на неделю вперед, от уборки отказались, как и от домашних харчей.

Она не обижалась. У военных деньги водятся, а по ресторанам, чай, вкуснее кормят. Зато водку не пьют, не скандалят, срамных женщин не водят.

Хорошие квартиранты…

— … о чем они говорили? Может, в вашим присутствии называли себя по именам?

— Что вы? — Вера Сергеевна округлила глаза. — При мне они сразу смолкали. Аж неудобно было, будто я им мешала… Столкнешься, бывало, во дворе. Поздороваются — и сразу к себе. А днем, почитай, их и не было. Оно и понятно, люди служивые.

— Когда они съехали?

Она задумалась, посмотрела на прилепленный скотчем к стене календарь, с которого строго взирал Президент, обещая возродить Чеченскую республику…

— Кажется, в субботу. Да… Как в обед ушли, так я их не видела.

— А вещи?

— Так в том то и дело, что пустые они. Мне говорили, что все в части…

— Значит, хватились их только сегодня?

— Любопытно стало, — призналась старушка. — Думала, может, сперли чего? Зашла, вроде все на месте. Начала уборку делать, диван сдвинула, а за ним документ. Завалился ненароком…

— И после них ничего-ничего не осталось?

— Ничего. Мусорное ведро только вынесла.

— Выбросили? — быстро спросил Сажин.

— Да нет, в сенях стоит. Хотела еще отругать их, ежели вернутся. Стакан разбили. А они… что… набедокурили?

— Вера Сергеевна, — пропуская вопрос мимо, произнес Сажин. — Когда вы вошли в комнату, ничего странного не заметили? Запаха постороннего?

— Запах? — хозяйка собрала грядой морщины на лбу, потерла пальцами дряблый подбородок. — Вы знаете… вроде как бензином… немного.

— Описать их сможете?

Описание плотного, одетого в тесный камуфляж «пехотинца», сделанное погибшим Игорем Степановым один в один совпадало со словесным портретом, нарисованным Верой Сергеевной.

Второй был высокого роста, худощав, с глубоко посаженными серыми глазами. И волос — как пояснила квартирная хозяйка — «темненький и кучерявый, как у дитя…»

Мусорное ведро вынесли во двор и опрокинули на разостланную на земле газету. Криминалист в резиновых перчатках извлек наполовину разбитый граненый стакан и немедленно стал наносить на стекло мазки.

— Есть! — радостно заметил он, поднимая его на просвет к заходящему солнцу. — Лена, неси пленку.

Женщина в красном достала из чемоданчика прозрачный пакет.

— Интересный фрагмент, — удовлетворенно улыбался криминалист, разглядывая перенесенный на кусок пленки оттиск. — По-видимому, большой палец. И, товарищ майор, — он чиркнул ногтем по изображению, — обратите внимание. Характерный след от шрама. Можно попробовать идентифицировать.

— В Центральную лабораторию! — распорядился Сажин. — Только надо бы их там расшевелить. Результаты должны быть готовы в кратчайший срок.

Моздок. 30 апреля 11 ч. 20 мин.

Сауна, о которой рассказывал Сажину штурман, располагалась во внешне невзрачном здании. Стены от сырости и времени осыпались штукатуркой, выходящие на улицу рамы темнели пыльными стеклами, на которых — в свою очередь — болтались обрывки старых и совсем еще новых объявлений:

«Сауна «В гостях у Александра"». «Пиво и любая рыба в ассортименте». «Парикмахерская. Дешево» и т. д.

Внутри помещение выглядело более цивилизованно, и воздух, по банному, был тепел и влажен.

Сажин прогулялся по коридору — эхо отдавало в такт шагам — заглянул в открытую дверь, но никого, кроме швабры, ведер и прочего хозинвентаря не увидел.

— Кого-то потеряли?

Сажин обернулся на голос. В коридоре стоял парень в спортивном костюме и сверлил его подозрительным взглядом. Челюсти его беспрерывно работали, гоняя жвачку.

— Мне нужен Александр.

Не меняя тона, спортсмен лениво ответил:

— Ну, я Александр.

— Я по поводу…

Владелец банных апартаментов не был настроен на разговор, и бесцеремонно оборвал:

— Номера на сегодня заняты. Спецзаказ.

— Неужели? — усмехнулся Сажин. — Летчики парятся?