Чтение онлайн

За стойкой с телефоном, под списками больных, сидела молоденькая сестра в накрахмаленном белом халате с вышитыми инициалами на груди, совершенно напрасно скрывая роскошные каштановые волосы под высоким, отороченном кружевами, колпаком, и листала дамский роман.

Сажин поздоровался, отрывая от чтения на самом захватывающем месте.

Медсестра со вздохом убрала потрепанную книгу и взглянула на него с укоризной в больших васильковых глазах. Сажин сразу прочитал в них немой, разве что не озвученный вопрос: «Ну, чего вам»?

— Мне нужно найти лейтенанта Волкова. Должен лежать в ожоговом отделении, палата номер четыре. Как туда пройти?

— Волков…Волков…

Выдвинув верхний ящик письменного стола, девушка извлекла общую тетрадь и зашуршала страницами.

И захлопнула, потемнев лицом.

— Вы кто ему будете?

— По службе. — Не стал вдаваться в подробности Сажин.

— Дело в том… — она замялась, ломая тонкие наманикюренные пальцы. — Умер он.

— Как умер?! — переспросил Сажин машинально.

Медсестра что-то объясняла, а он ее не слышал, словно отгородился от внешнего мира глухой стеной.

Выйдя во двор, он побрел к выходу, на ходу осмысливая полученную информацию: вчера вечером, в двадцать два часа, больному Волкову стало хуже, его перевели и реанимацию, где бились за его жизнь до конца…

«Мы с Дамиром в это самое время коньяк хлестали. Ржали, как перестоявшиеся жеребцы, — с отвращением думал он о проведенном вечере. — А мальчишка-лейтенант корчился от боли и умирал…»

«…Сердце остановилось в 4.15. Мы сделали все, что могли», — стоял в ушах виноватый голос медсестры.

— Нашли? — оторвал Сажина от невеселых дум омоновец.

Сажин смотрел на него с искренним недоумением, и накачанный парень, на котором по швам трещал камуфляж, переспросил снова:

— Нашли, кого искали? Что-то вы скоро…

— Да, — рассеяно ответил полковник, — нашел.

И сошел по ступенькам на улицу.

Ему определенно не везло, с самого начала. Казалось, нащупывался долгожданный кончик нитки, в который надо только покрепче вцепиться и потянуть. Но ниточка обрывалась в самый неподходящий момент…

Он шел в отдел ФСБ, в душе надеясь на профессионализм здешних сотрудников. Лейтенанта вчера успели опросить, и если сделали это подробно, со знанием дела, сухой протокол может дать многое.

Поймав на дороге частника, без лишних разговоров сунул водителю двадцатку.

Машина летела птицей, слева мелькнула и осталась позади обгоревшая коробка общежития. Покосившись на пепелище, частник выругался:

— Видал, что творят, сволочи? И никакой управы на них нет.

Он глянул на пассажира. Сажин молчал.

— Совсем оборзели черножопые! Хозяевами чувствуют… Их оттуда, — он махнул рукой на предгорья, за которыми таилась Чечня, — вывозят, гуманитаркой потчуют… Это за то, что они наших мальчишек стреляют?! Некоторым предлагают ехать в Россию. Пустых земель много, паши только, работай. Только на хрена это им, коль привыкли к подачкам?.. Ребят, вот, пожгли…

Сажин продолжал отмалчиваться, мрачно созерцая улицу. Словоохотливый водитель развивал дальше свою мысль:

— Сталина ругают. Хают, а мужик башку имел! Только ошибку допустил, нам кашу оставил расхлебывать. Надо было в сорок четвертом чеченов не в Казахстан ссылать, а сразу… под пулеметы! Не хотите жить по-людски, пеняйте на себя… Сейчас зачищают, зачищают, миндальничаются с ними, спины под пулю подставляют, а он сумел за пару недель так Чечню зачистить, до сих пор помнят. Не-е-ет, — он покрутил головой, посмотрев на молчаливого спутника, — не так надо с ними. Собрать от мала до велика, чтобы в горах ни души не осталось, согнать в теплушки для скота да вывезти за Северный полярный круг! Во льдах много не навоюют. Отстроить им город со всей инфраструктурой, а по периметру — вышки с пулеметами и колючая проволока. Живите, как можете. Хотите, друг друга режьте. Хотите, делите власть, или живите мирно. Но — в городе. А кто за периметр, — и он азартно, увлекшись, ударил ладонью по баранке, — так из автоматов. Быку нужен хороший кнут и стойло…

«Как он, сейчас полстраны рассуждают, — отвернувшись к боковому стеклу, думал Сажин. — И все потому, что в верхах не знают, что дальше с Чечней делать. Поколение выросло, иной жизни, кроме как воевать, не знающее. Пустить на самотек? Тогда пройдет лет восемь, и мы получим второй Афганистан, только не где-то, а у себя под боком. А это страшно. Страшно по-настоящему».

Машина затормозила. Сажин откинул ремень безопасности и выбрался на тротуар.

— Мне нужны материалы вчерашнего допроса Волкова, — заявил он, переступив порог кабинета Дзоева.

Подсев к столу, потянулся к графину с водой, наполнил стакан и залпом осушил.

— Умер пацан. Видишь, какая петрушка…

Ему принесли тонкую папку, в которой хранились материалы по возбужденному уголовному делу. Покопавшись в бумагах, он отыскал протокол допроса и, увидев в графе фамилию Волкова, углубился в чтение.

С трудом разбирая неровный почерк следователя, он просмотрел страницу, перевернул ее и разочарованно перечитал снова.

Ничего нового.

«…Игорь Степанов вернулся… и рассказал, что на почве неприязненных отношений между ним и жильцом комнаты номер двести десять Георгием (фамилию его назвать затрудняюсь), возникла ссора. Будучи в пьяном виде Георгий обругал Степанова нецензурной бранью, схватил за куртку и пытался вытолкать из комнаты, где кроме него находились еще двое незнакомых Игорю офицеров. Оба в камуфляжной форме. Принадлежности к роду войск он не запомнил, так как не обратил внимание. Но впоследствии, упоминая в разговоре, называл пехотинцами. Во время его потасовки с Георгием один из гостей — среднего роста, плотного телосложения, волосы темные, кудрявые, одетый в вышеуказанное обмундирование, с кобурой на правом боку — разнял их, после чего Степанов, пообещав продолжить разговор на трезвую голову, вернулся в нашу комнату…»

Вот и всё. Приметы скудные. Игорь назвал гостей «пехотинцами». Что он имел в виду? Действительно мотострелков, или летчик так мог окрестить представителя любого вида наземных родов войск: тех же связистов, химиков, ракетчиков?

Кого искать? Почему, наконец, он решил, что двое подгулявших в общежитии военных причастны к поджогу? Могли встретиться просто знакомые, посидеть… Мало в Моздоке фронтовиков? Общий язык, да за общим же столом, да под бутылочку всегда найдется. Потому дежурный, что не хуже сторожевого пса отсеивает на входе чужих, беспрепятственно впустил их в общагу. Выходит, знал?

Вопросы… Масса вопросов, ответов на которые пока нет. Голова начинает раскалываться…

И чего он привязался к «пехотинцам»? Может потому, что о других посторонних в тот день в общежитии ему неизвестно? И потом, они стали последними, кто бодрствовал допоздна, по крайней мере, за час до трагедии.

А может, он тянет пустышку? Пожарные подняли несколько донельзя обгоревших тел, которые до сих пор не опознали. Среди них и пивший до беспамятства в последний свой день вертолетчик Георгий, среди них могли оказаться и оба его ночных гостя… Сажин поерзал на стуле, устало закрыл ладонью глаза.

Резко, отрывисто зазвенел зуммер телефона. Выждав паузу, майор Дзоев снял трубку:

— Да, я. Слушаю… Что?!

Лицо Дзоева вытянулось. Сунув в зубы сигарету, прикурил и бросил на стол блестящую никелированную зажигалку.

Выдержав недоуменный взгляд Сажина, он глубоко затянулся и пустил к потолку струю дыма.

— Поворотец… — с торжеством в голосе, наконец, произнес он. — Звонили из морга. У одного из трупов, поднятых с первого этажа, два пулевых ранения!