Чтение онлайн

— Пойдем в номер. Не в коридоре же о делах говорить, — предложил ему Сажин.

— А ты неплохо устроился, — заметил Беляев, усевшись на кровать. — А я двухместный взял. Знаешь, я не один сюда приехал. С часа на час Юрка Кожемякин прилетит. У него дома какие-то проблемы, билеты взял на рейс временем позже… Ты только не думай, что генерал выслал целую бригаду, потому как ты увяз. На него сверху жесткий прессинг, деваться некуда. И потом, это только на пользу… Хватит поэзии, вводи в курс дела.

… Рассказав обо всем в подробностях, Сажин показал ему сделанные Еленой рисунки.

— Чутье мне подсказывает, что Козырев имеет прямое отношение к этой парочке. И Радько, и Архипов утверждают, что визитеры упоминали о привете, якобы переданном Дадаеву родственником по имени Аслан. Иными словами, мы можем предположить, что ребята приехали…

— Из Чечни?..

— И вопрос: с каким приветом? Что им нужно было от Дадаева? Деньги?

— Вряд ли…

— Вот и я так думаю… Они чем-то капитально его загрузили; свидетели поясняют, что Дадаев изменился в лице, до того был напуган. А через два дня, через несколько часов после взрыва на Мамаевом Кургане, его ликвидируют.

— Ты хочешь сказать, что ребята, представившись посланцами каких-то авторитетных Дадаеву людей, запросили взрывчатку? А после устранили, когда возникла опасность, что через него смогут раскрыть их группу?

— Верно!

— Смело, — повел головой Беляев. — И что ты намерен делать?

— Я? — улыбнулся полковник. — Обедать, и к четырнадцати часам отправиться к губернатору на заседание штаба. А вот ты, коли приехал мне помогать, сейчас возьмешь фото Козырева и эти картинки, и объедешь все городские гостиницы. Все, без исключения. Если безрезультатно, завтра размножим, и будем прочесывать город по квадратам. Полностью… Подключим каждого милицейского опера, каждого пэпээсника, каждого участкового. Важнее задачи сейчас нет.

Волгоград. 10 мая 17 ч. 35 мин.

В конце дня, изрядно намотавшись, но без результатов, майор Беляев решил проверить последнюю на сегодня гостиницу.

Совесть его была чиста. За четыре часа он успел объездить все официальные городские гостиницы, включая ведомственные, и на этой решил остановиться.

Не задерживаясь в громадном холле, он напрямую направился к директору.

Нельзя сказать, что директриса спокойно отнеслась к визиту представителя спецслужб. Виду, однако, не подала, долго рассматривала разложенные веером портреты, после чего отрицательно покачала головой:

— Ничего определенного сказать не могу. Надо с дежурным администратором поговорить. Она непосредственно работает с клиентурой…

Администратор, отодвинув регистрационный журнал, разложила по столу картинки, мельком глянула и спросила Беляева:

— А что они натворили?

— Особо опасные преступники! — на полном серьезе сказал он.

— А с виду не подумаешь. Симпатичные ребята…

— Так проживают у вас или нет?

— Уже нет.

— То есть, они у вас жили?!

— У них же на лбу не написано, что они преступники, — возразила сказала она.

— В каком номере?

Администратор раскрыла журнал, перелистнула страницы.

— Плохо работаете… Съехали они сегодня…

— И куда, неизвестно?

— Мы такими вопросами не интересуемся, — проговорила она с показным возмущением. — Видите, — показала пальцем на строку в журнале, — выехали в 13.00. Как я помню, двое. И проплатили на четыре дня вперед за своего друга. Он остался. Сказали — улаживать коммерческие дела.

— Где они жили?

— В триста восьмом…

Взяв дубликат ключа, Беляев взбежал по лестнице на третий этаж и пошел по коридору, отсчитывая нумерацию комнат.

Триста двенадцать… Триста десять… Триста восемь!

Он унял сердцебиение, потрогал висевший на дверной ручке пластиковый планшет с надписью: «Не беспокоить».

Просунув ключ в замочную скважину, бесшумно провернул, достал пистолет и шагнул в комнату…

…Выйдя в коридор, Беляев быстро вернулся в холл и обратился к дежурной по этажу:

— Можно от вас позвонить?

Девушка улыбнулась ослепительной рекламной улыбкой и великодушно разрешила:

— Звоните.

Он набрал номер, и, после коротких гудков, услышал:

— Дежурный по Управлению капитан Шмурга.

— Майор Беляев. Немедленно разыщите командированного из Москвы полковника Сажина, и высылайте группу в гостиницу… Он напряг память, вспоминая название.

— «Волгоград», — подсказала девушка.

— «Волгоград», — Он театрально поклонился, приложив руку к груди, и подмигнул ей.

Дежурная рассмеялась.

— И не забудьте судебного медика, — напомнил Беляев. — У меня труп.

Следственная группа заканчивала с осмотром. В коридоре маялись санитары морга, дожидаясь, пока судебный медик с экспертом опишут положение убитого.

Покойник распластался за столом, уронив окровавленную голову на руки, так, словно спал. На полированной столешнице подсыхала бурая лужа с ошметками вышибленного мозга. Такие же отвратительные серые кусочки густо залепили обои на стене… Сажин сидел на подоконнике, наблюдая за действиями специалистов.

— …В правом кармане брюк обнаружены монеты достоинством в пять рублей, — монотонно бубнил криминалист, извлекая рукой в резиновой перчатке мелочь, истертые бумажные обрывки.

Ослепительно била по глазам фотовспышка.

Следователь в присутствии понятых опечатывал в полиэтиленовом пакете пистолет с глушителем.

Личность покойного Сажин признал сразу, можно было и не сверяться с фотографией. В гостиничном номере нашел свою смерть Михаил Козырев — провинциальный киллер-неудачник, позже переквалифицировавшийся в наемники. Стоило пройти весь этот путь, скрываться от справедливого возмездия, чтобы в конце концов получить пулю от своих же подельников. В том, что Козырев был именно убит, а не свел счеты с жизнью, Сажин не сомневался.

И упакованный в полиэтилен пистолет наверняка засвечен. Скорее всего, именно из него были застрелены летчик в Моздоке, и автоторговец здесь, в Волгограде.

— Можете забирать! — сказал санитарам заглянувший из коридора Беляев.

Боком, протискивая в узкий дверной проем носилки, санитары прошли в номер. Расстелив на полу шелестящую пленку, с трудом перенесли на нее окоченевшее тело.

— Гавнист был мужичок при жизни, — хмуро пробормотал пожилой санитар и взялся за ручки носилок. — Ну, чего заснул?! — прикрикнул на молодого и менее опытного. — Жмуриков, что ль, ни разу не видел? Потащили.