Чтение онлайн

Я немного подумал о своем наследстве, но решил заткнуться.

Он постучал себя по груди. «Он ненавидит это. Он говорит, что я попаду не в Рай, а в Гаенну, в ад. Но он ошибается, мне кажется». Его глаза заблестели. «Надеюсь…»

Он на мгновение замолчал, но я промолчал. Эти ребята вошли в привычку говорить вещи, которые были слишком уж утешительными.

«Лотфи не во всём прав, но и я тоже. И именно Лотфи пожертвовал всем, что у него было, чтобы отвезти нас обоих в Каир, к тёте и в школу. Поэтому я говорю по-английски. Мы — семья, Ник. Мы давно научились встречаться посередине, потому что иначе семья погибнет. И у нас было обещание, которое мы дали в детстве».

Он засунул руку в карман джинсов и направил на меня сжатый кулак.

"Что это такое?"

«Кетамин, тебе нужно было еще, да?»

Глава 44

Площадь находилась рядом с автовокзалом в новой части Антиба. Я сидел в машине на обочине дороги в шляпе и солнцезащитных очках и слушал, как они устанавливали «Скудо» на место. Хубба-Хубба давал указания Лотфи, поворачивая руль. «Назад, назад, назад, стоп, стоп». Я попросил их общаться по-английски, чтобы понимать, что происходит. В конце концов, всё было удовлетворено Хуббой-Хуббой. «Х нажал на курок. Цель не вижу, но смогу дать сигнал, как только они продвинутся вдоль набережной, и могу указать направление к арке. «Рено» всё ещё на стене. Он тёмно-синий. «Н», подтвердите».

Я опустил левую руку на ремень джинсов и ударил по прессу. «Понял, это фокстрот N. L, будь осторожен».

«Понял. Это Л., фокстрот для проверки очевидного». Он ехал, чтобы убедиться, что 9 мая всё ещё там. То, что полиция была, не означало автоматически, что лодка там. Единственный способ сделать это — забраться на стену, где стоял фургон, или прижаться к левому борту стены, чтобы оказаться в непосредственной близости от фургона вдоль причала. Но это вывело бы его в прямую видимость лодки. Он выбрал стену и действовал без промедления. Он не пробудет там больше минуты, и это необходимо.

Я вышел из «Мегана» и купил себе штраф за 24-часовую парковку. Меньше всего мне хотелось вернуться сюда и обнаружить, что машину эвакуировали. Вчера я также усвоил урок: стоило заранее купить билеты в обе стороны на случай, если у Ромео будет мало времени, когда они сядут на поезд, и я не успею купить билет, не заметив меня. Сегодня я не собирался повторять ту же ошибку: мы с Лотфи уже заходили на станцию утром.

Я оставил парковочный талон на приборной панели и взглянул на «Трейсер»: семь сорок семь. Уворачиваясь от собачьего дерьма, я направился через площадь в поисках кафе. Я был готов выпить кофе и выпить круассанов. День обещал быть солнечным; птицы пели в первых лучах солнца, машины были оживленными, люди шли на работу, большинство в солнцезащитных очках, а многие – с маленькими собаками.

Несколько кафе были открыты, их брезентовые или пластиковые навесы создавали тень для немногочисленных клиентов, которые уже успели выпить кофе и почитать газеты.

Я пересёк площадь и направился к большому угловому кафе со стеклянным фасадом, огромными патио-дверями и плетёными креслами на улице. Я заказал большой крем и пару круассанов, оплатив всё на месте, на случай, если вдруг кто-то задержится. Пришло время просто посидеть и отдохнуть в тени, пока Хабба-Хабба не позвал нас поторопиться.

Лотфи появился в сети как раз в тот момент, когда на стол поставили круассаны. Он шёл: я слышал французский разговор и гудок мотороллера на заднем плане. «Это Л. Очевидное всё ещё статично, шторы опущены, трап поднят. Х, Н, подтвердите».

Я положил руку на Sony и подождал, пока не услышу двойной щелчок H, прежде чем нажать свою.

Лютфи вернулся. «Я пойду за кофе. Эйч, что ты хочешь — капучино?»

Ответа на это не последовало — по крайней мере, в сети его не было.

Машины сновали по большой площади, покрытой травой и деревьями. Рана на животе изо всех сил пыталась покрыться коркой, но курок моего «Браунинга» не позволял этого сделать. Ничего страшного, ещё два дня, и оружие можно будет отправить в море. Я потрогал линию роста волос надо лбом; по крайней мере, корка затянула место удара головой.

Я пил кофе и смотрел, как моют пороги, как хозяева выгуливают крысиных собак, и как они гадят везде, где только могут. Я мог бы просидеть здесь часок-другой, и никто бы не увидел в этом ничего необычного.

Я начал думать о полиции, но быстро отвлёкся. Если бы они задумали что-то предпринять, мы бы об этом скоро узнали. А пока мы ничего не могли с ними поделать.

Я вытянул ноги под столом и подумал о Хуббе-Хуббе, зажатом в кузове маленького фургона. Хотя мы с Лотфи следили за двумя станциями, нам также нужно было быть достаточно близко, чтобы оказать ему поддержку, если кто-то захочет получить новый фургон с минимальными затратами. Нам нужно было приехать туда быстро, главным образом, чтобы помочь Хуббе-Хуббе, но также и чтобы спасти операцию.

Солнце постепенно поднималось над домами и начало согревать правую сторону моего лица. Я сделал ещё глоток кофе и обмакнул кончик круассана.

Лютфи прибыл точно вовремя, чтобы позвонить в восемь часов. «Проверка связи. Ч?»

Щелк, щелк.

Я слышал собачий лай где-то на заднем плане. Похоже, они только этим здесь и занимались — лают и гадят. Я ни разу не видел, чтобы кто-то гонялся за палкой.

«Н?»

Я засунул руку под свою новую зеленую толстовку Cap 3000, дважды застегнул ремень, затем откинулся назад, пальцем, смоченным в кофе, стряхнул крошки круассана с салфетки и стал ждать.

Прошло ещё двадцать семь минут, и я ждал, когда Лотфи начнёт следующую проверку радиосвязи. В сети появился Хубба-Хубба, его голос был взволнованным. «Эйч потерял гашетку… На пути грузовик. Эйч потерял гашетку. Н, Л, подтвердите».

Я нажал на кнопку. «Понял. N нажимает на курок. L, подтверди».

Щелк, щелк.

Я встал и начал двигаться, вытирая чашку и беря салфетку. Почти бегом через старый город я поднялся по каменным ступеням на небольшой мощёной площади. Когда моя голова поравнялась с бетонным полом между двумя сторонами крепостной стены, я увидел «Рено», всё ещё прижатый задним ходом к стене, а справа от него стояла другая машина.

Со мной наверху были ещё двое – старики, болтавшие у крепостной стены, выходящей на порт, там, где кованые элементы соединялись с камнем. Я задел пресс, прежде чем подойти слишком близко, когда делал последние шаги по стене.

«У N есть триггер. У N есть триггер. H, подтверди».

Щелк, щелк.

Я поднялся наверх и посмотрел на порт, между фургоном и другой машиной. Я дал себе время полюбоваться ослепительным солнцем, отражающимся от воды вокруг множества кораблей. Если бы у Хаббы-Хубы было хоть немного здравого смысла, он бы воспользовался этим временем, чтобы дать отдохнуть глазам.

Я проверил, что жалюзи и трап все те же, затем опустился через стену и ушел влево, в мертвую зону, чтобы убедиться, что Ромео не решили уйти за минуту или около того, которая потребовалась, чтобы снова нажать на курок, и не идут вдоль набережной. Я видел «Скудо», въехавший задним ходом на свободное место так, чтобы задние затемненные окна были обращены ко мне. Машина, загораживающая обзор Хуббе-Хуббе, была небольшим рефрижератором, забирающим ящики с рыбой с лодок. Я снова взглянул на «Девятого мая», когда по другую сторону полицейского фургона развивался пылкий разговор, и заметил движение на более крупном «Ли». Трое детей в возрасте от десяти до двенадцати лет возились на палубе с лодочными работами. Двое взрослых, которых я предположил, их родители, сидели в креслах сзади и пили кофе.