Чтение онлайн

Я проверил «Фокус» Лотфи. Там ничего не происходило, но вскоре после того, как он изобразил полицейского и грабителя, всё должно было начаться. Я невольно подумал, что, возможно, это был способ Бога сказать: «Хватит с меня на сегодня разведки, а теперь займись делом».

Всё ещё пытаясь понять, как мы это сделаем, я решил ещё раз заглянуть в здание, прежде чем присоединиться к Лотфи. Я не ожидал, что ситуация ухудшится. Эспаньолка всё ещё стоял на воротах, но багажник «Лексуса» был открыт, и Болдилокс протягивал ему красную пластиковую канистру с топливом. Затем канистру подняли, как бутылку вина в ресторане, чтобы трое в боксах могли её увидеть.

Хубба-Хубба наконец поднял взгляд. Амулет спал с его шеи. Реакции не последовало: он просто выдержал крик и снова склонил голову. Он ждал, когда придёт Лютфи. Но тем временем он готовился к смерти.

Лютфи почти достиг угла крыши, когда поезд со скрежетом въехал на станцию. Он остановился у парапета, ожидая, не решит ли кто-нибудь срезать путь. К тому времени, как я добрался до него, поезд уже ушёл. Стоит ли мне рассказать ему, что я видел? Что изменится, если я это сделаю? Нам всё равно придётся спуститься и попытаться проникнуть через окно. Поможет ли ему знание того, что его брата вот-вот сожгут, особенно если окажется, что мы не сможем попасть внутрь?

Лютфи проверил, нет ли людей, переходящих железнодорожные пути. «Всё чисто. Готовы?»

Я кивнул, проверил свой браунинг и поясную сумку, затем перелез через парапет, спускаясь чуть быстрее обычного. Осколки ржавчины впились мне в руку, но моя боль была ничто по сравнению с болью Хуббы-Хуббы. Как только я коснулся земли, Лотфи бросился следом.

Я снова перекинул поясную сумку и «Браунинг» со спины на грудь и достал из чехла на поясе свой «Лезерман». Мне хотелось вернуть оружие на место, потому что инстинктивно хотелось выхватить его оттуда, и я чувствовал, что оно мне ещё понадобится.

Лотфи приземлился рядом со мной, когда я открыл лезвие «Кожеручёна». Поднявшись на цыпочки левой рукой и опираясь свободной рукой на бетонный подоконник, я начал резать и колоть пластиковый корпус вентилятора.

Лютфи стоял у стены, наблюдая. Казалось хорошей идеей подготовить его к неудаче. «Если мы не сможем снять эти решётки, единственный способ проникнуть внутрь — через ставни. Подождём, пока кто-нибудь выйдет, или, может быть, вернётся фургон, а потом…»

«Бог решит, что мы можем сделать, а что нет, Ник. Это в его руках». Он не смотрел на меня: его взгляд был устремлен на трассу.

Все это, конечно, хорошо, но что, если Бог решит, что пришло время осветить яму?

Я вытащил центральную часть вентилятора диаметром в четыре дюйма и попытался заглянуть сквозь решетку за грязным, заляпанным смолой стеклом.

Черт, я должен был ему сказать.

«Перед тем, как мы покинули световой люк, я увидел, как Гоути размахивает канистрой с бензином перед этими троими в яме. Ты понимаешь, что это может значить, правда?»

Выражение его лица не изменилось. Взгляд по-прежнему не отрывался от трека. Но он держал чётки в левой руке, перебирая их между пальцами, один за другим, одну за другой. «Да, я знаю, что это значит». Его голос был невероятно спокойным, невероятно собранным. «Давайте просто продолжим».

Мне нужна была помощь, чтобы просунуть руку в отверстие. «Подсади нас, приятель». Я поднял правую ногу, и он сложил ладони чашечкой. Мы оба крякнули, когда я вытянул руку, а он уперся ею в кирпичи.

Просунув руку, я мельком увидел писсуары, и с четвёртой попытки мне удалось сдернуть ржавую оконную защёлку. Ничего особенного не вышло. Рама была настолько старой, что за годы непогоды приклеилась к стенке. Я спустился на землю и с помощью лезвия Leatherman поддел её.

Изнутри не доносилось ни звука, что было хорошо: если мы их не слышали, то, скорее всего, и они нас не слышали. Я просто надеялся, что никто из них вдруг не решит сходить в туалет.

Надавливать на перекладины было бесполезно, они были прочными, но я подтянулся с их помощью на метр выше, чтобы увидеть, что происходит. Они были закреплены тремя винтами с прямой головкой, расположенными над и под рамой, пропущенными через две металлические полосы, приваренные к перекладинам.

Я спрыгнул на землю и достал отвёртку из «Лезермана». «Ты же знаешь, что нам ещё нужно заполучить хавалладу и Хуббу-Хуббу? Мы уже потеряли третью, а без этих людей мы не доберёмся до АС. Они нам нужны — ты же знаешь, что произойдёт, если не захватить эти АС?»

«Ник, я понимаю, насколько это важно. Ты забываешь, мы с братом вызвались добровольцами».

Выражение его лица было таким спокойным, что это нервировало. Он действительно верил в добро и зло, и во всю эту ерунду с «Кисметом». «Ты же знаешь, что после этого всё кончено? Нас раскрыли полиции, мы пропустили другую коллекцию. Давайте просто вытащим их обоих, бросим хавалладу и свалим к чёрту из этой страны. Ладно? Никакой мести, это займёт слишком много времени».

Я снова подтянулся, опираясь на поручни, и сумел полусесть на подоконник, чтобы поработать отвёрткой. По крайней мере, от заляпанного унитаза и двух пыльных писсуаров не исходил запах, лишь засохшие окурки, наверное, из восьмидесятых; концы фильтров, собравшиеся вокруг сливных отверстий, выцвели и побелели от времени.

Головки шурупов у потолка были покрыты слоями краски, и мне пришлось сначала выковыривать их лезвием, прежде чем я смог зацепить отвёртку. В конце концов, она начала проворачиваться после того, как головка дважды выскользнула из паза и поцарапала мне костяшки пальцев.

Первый шуруп я вытащил, передал его Лотфи и молча разобрался с остальными. Слишком много было поводов для раздумий и переживаний. Я взглянул на Лотфи, всё ещё спокойно наблюдавшего за тропинкой. Что касается меня, то я немного волновался, но был готов пойти на всё, чтобы мы могли смыться из Франции, пока нас не схватила полиция.

Я не стал возиться с нижними винтами, просто поддел решётки вниз. Затем, достав свой «Браунинг» и перевернув поясную сумку на спину, я пошёл туда головой вперёд, плюхнувшись животом на унитаз и опираясь на два писсуара, чтобы не упасть на пол и не шуметь.

Я слышал голоса по ту сторону двери.

Лютфи последовал за мной, закрыв за собой окно, но не опуская задвижку.

Дверь была дешёвой, покрашенной поверх старой, межкомнатной, со старой ручкой из шлифованного алюминия. Щель внизу была слишком узкой, чтобы я мог что-то разглядеть, но крики и вопли не оставляли особого простора для воображения. По крайней мере, я пока не чувствовал запаха бензина или гари.

Лютфи тоже прислушался к двери. «Они умоляют их остановиться — нам нужно поторопиться».

«Нам нужно рассредоточиться, чтобы прикрыть всех. Я пойду слева, используя вагончик с той стороны как прикрытие. Ты пойдёшь справа, используя другой».

Один из Ромео закричал так громко, что казалось, будто он здесь, среди нас. Лотфи очень разволновался, его глаза снова засверкали, как в Алжире. Я положил руку ему на плечо. «Я слева, ты справа, и этот твой Бог знает, что я с тобой, да?»

Когда он кивнул, оба Ромео снова вскрикнули. Я отвёл курок назад с полувзвода на «Браунинге» и проверил патронник, осторожно оттянув затвор ровно настолько, чтобы увидеть, как патрон встал на место. Затем я вернул его на место.