Чтение онлайн

Лютфи делал то же самое, пока я в последний раз проверял свою поясную сумку и вытирал пот с глаз испачканной в смоле рукой.

Я медленно надавил на дверную ручку, и она с тихим скрипом поддалась. Мне не хотелось врываться. Я хотел, чтобы мы пробрались как можно дальше, используя вагончики как прикрытие, прежде чем станет шумно.

Петли слегка сопротивлялись, но мне удалось потянуть её на себя на дюйм, пока крики Гоути и вопли из ямы усиливались. Обзор был почти полностью скрыт вагончиками, но между ними, чуть правее меня, я видел бетонные пандусы. И там больше никого не было.

Глава 52

Я не понимал арабского, но мог отличить мольбу от требования. Крепко сжатые челюсти Лютфи говорили мне, что для него каждое слово имело значение.

Мне оставалось только предположить, что все они были на яме; больше им некуда было идти, если только они не слонялись по строительным фургонам или не полировали Lexus.

План изменился, поскольку я никого не видел. Я представил, как пройду прямо через щель между двумя трейлерами к пандусам, чтобы использовать их как укрытие и контролировать территорию. Никто из них не смог бы убежать от Мистера Девять Миллиметров.

Это дало бы Лотфи шанс подойти и поднять Хаббу-Хаббу, а как только это будет сделано, мы втроём должны были посадить Гоути в машину и свалить к чертям. Вот и всё, что я смог сделать. Нам просто нужно было ворваться туда с максимальной скоростью, неожиданностью и агрессией, с оружием наготове, не дав им времени вытащить себя. Только Бог Лотфи мог знать, что будет дальше.

Я откинул голову назад, чтобы прошептать Лотфи: «План изменился, я сразу пойду к пандусу и…»

Пронзительный крик прорвался сквозь щель в двери.

Лютфи вскочил, оттолкнув меня. Рванув дверь, он выхватил оружие и, крича по-арабски, бросился в склад, пробежал сквозь щель между трейлерами, затем повернул направо, к боксам, и скрылся из виду.

Я последовал за ним, сняв предохранитель, крича во весь голос и присоединяясь ко всем остальным, пока шум эхом разносился по зданию. «Руки вверх! Руки вверх! Руки вверх!»

Я успел сделать всего три шага вглубь склада, как с другой стороны трейлеров справа от меня раздался громкий свист, а затем раздались мучительные крики, заглушившие все остальные звуки.

Я прошёл мимо трейлеров и увидел группу людей справа от пылающей ямы, которые смотрели на нас с открытыми ртами. Мы оба закричали ещё громче, пытаясь перекричать шум внизу, когда пламя взмыло выше наших голов.

Болдилокс был готов натянуть оружие, но не мог решить, стоит ли это делать. Он посмотрел на Эспаньолку. Он смотрел на меня. Я стоял неподвижно, держа оружие наготове, на открытом пространстве.

Лютфи добрался до ямы, его крики теперь были такими же громкими, как крики горящих людей.

Я не снимал Браунинг, нажимая большим пальцем на предохранитель. «Руки вверх! Руки вверх! Руки вверх!»

Братья в чёрной коже пытались решить, стоит ли рискнуть и приспустить оружие; я видел это по их глазам. Я чувствовал жар на лице, когда приближался, чтобы стрелять получше, не скрещивая ноги при движении, стараясь держать их врозь, чтобы у меня была постоянная, устойчивая платформа, с которой можно было бы стрелять по цели. У меня было не так уж много оружия, чтобы возиться с ним.

Лютфи, стоя на коленях у ямы, ревел во весь голос, сражаясь с тяжелыми горячими железными воротами, пытаясь протащить их хотя бы на несколько футов.

Внизу из пламени размахивали руками. Здание наполнилось пронзительными криками.

Наверху взгляды группы всё ещё метались повсюду: то на яму, то на меня, то друг на друга. Я приближался к ним, и с каждым шагом вонь горящей плоти становилась сильнее запаха топлива. Было искушение прикончить всех четверых, но Гоути был в центре группы. Он был нужен мне живым.

Лютфи кричал, зовя брата, борясь с огнем, борясь с воротами.

Где был Ван Мэн?

Справа от меня что-то произошло, но я опоздал.

Кусок леса сильно качнулся. Я почувствовал сокрушительную боль в правой части груди, и браунинг вылетел из моей руки. Я потерял весь воздух в лёгких ещё до того, как ударился о бетон.

Между вспышками в голове я видел, как Лютфи лежит на полу, сжимая обугленную руку, протянутую сквозь прутья ворот. Пламя начало угасать. Даже если бы его брат не сгорел заживо, он бы уже давно задохнулся.

Лютфи заревел, словно раненый зверь, долгим, протяжным, жалобным воем отчаяния. Его рукава дымились и обгорели, а руки и кисти покрылись волдырями. Вокруг надвинулись люди, и его отшвырнули от ворот, но мучения его причиняла не физическая боль.

Я видел его ещё секунду, прежде чем на меня обрушился дождь из ног. Мне оставалось только свернуться калачиком, закрыть глаза, стиснуть зубы и надеяться, что это скоро прекратится.

Гневный арабский эхом разносился по стенам. Пинки прекратились. Руки схватили меня за ноги, потянув на животе и груди к яме. Крики Лютфи становились всё громче. Я упирался ладонями в землю, чтобы лицо не терлось о бетонный пол, и чувствовал, как кожа на ладонях сходит.

Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть обугленные, но всё ещё узнаваемые тела в яме и тлеющую краску на воротах. Мои ноги освободили, с меня сдернули поясную сумку и прижали к правому строительному вагончику. Лотфи подвели ко мне и поставили на колени. Все четверо окружили нас, время от времени нанося друг другу сильные удары. Край штанов Болдилокса был всего в нескольких дюймах от моего лица. Я чувствовал запах одеколона и сигарет и слышал тяжёлое, прерывистое дыхание, когда один из них плюнул мне на шею.

Лотфи, казалось, не замечал состояния своих рук и кистей. Кожа свисала с него, как картофельная кожура, местами красными, местами чёрными. Часы и медицинский будильник словно утонули в его чудовищно распухших запястьях. Содранная кожа на моих руках, въевшаяся в песок, причиняла невыносимую боль, но всё равно не то, что пришлось пережить ему.

Боль в правой части груди была невыносимой. Мне приходилось делать частые, поверхностные вдохи, и каждый раз мне казалось, будто меня режут ножом.