Чтение онлайн

– Что же именно?

– Он рассказал, что дает для своих друзей обед в «Люксембурге» и думает устроить им сюрприз. Он принес фотографию какой-то девушки и попросил загримироваться под оригинал. Ему казалось, что мы похожи, что похож и цвет волос. И черты лица.

Кемпа внезапно осенило. Ну конечно! Фотография Розмэри на письменном столе Джорджа, в его кабинете на Элвастон-сквер! Девушка напомнила ему именно эту фотографию. Она была и впрямь похожа на Розмэри Бартон. Может быть, сходство нельзя было назвать разительным, но тип лица и общий облик совпадали.

– Он принес мне и платье, которое я должна была надеть. Оно у меня с собой. Шелковое платье, серовато-зеленого цвета. Я должна была сделать точно такую же прическу, как у девушки на фотографии – фотография была цветная, – и усилить сходство с помощью грима. Затем я должна была приехать в «Люксембург», войти в зал во время концерта, когда будут притушены огни, и незаметно подсесть к столу мистера Бартона, на оставленный для меня свободный стул. Он специально пригласил меня в «Люксембург» позавтракать и показал этот стол.

– Почему же вы туда не пришли?

– Потому что в тот самый вечер, около восьми часов, кто-то… мистер Бартон… позвонил мне и сказал, что все откладывается. Он обещал на следующий день сообщить, когда состоится этот обед. А наутро я прочла в газете о его смерти.

– И тогда вы пришли к нам – и очень разумно поступили, – сказал Кемп ободряюще. – Мы вам очень благодарны, мисс Уэст. Вы помогли нам разрешить одну загадку – загадку лишнего стула. Кстати, когда вы упомянули о телефонном звонке, вы сначала сказали – «кто-то», а потом поправились: «мистер Бартон». Это случайная оговорка?

– Видите ли, когда я сняла трубку, мне в первый момент показалось, что это не мистер Бартон, а кто-то другой. Я не узнала его голос.

– Но говорил мужчина?

– Да, конечно, хотя голос был какой-то хриплый, словно простуженный.

– И больше ничего он не сказал?

– Больше ничего.

Кемп задал ей еще несколько вопросов, но ничего нового не узнал.

После ее ухода он обратился к сержанту Поллоку:

– Вот и разгадка знаменитого плана Джорджа Бартона. Недаром все гости обратили внимание на то, что, когда зажгли свет, он сидел и глядел на пустой стул с ошарашенным видом. Он не мог взять в толк, почему его драгоценный план провалился.

– Вы думаете, сэр, что это не он ей звонил?

– Упаси боже! Конечно, не он. Я даже не уверен, что звонил мужчина. Хриплый голос – хороший камуфляж, тем более по телефону. Ну-ну, мы, кажется, понемножку подвигаемся вперед… поглядите, пришел ли мистер Фарадей, и, если он тут, пусть войдет.

Внешне сохраняя спокойствие и невозмутимость, Стивен Фарадей вошел в подъезд Скотленд-Ярда. Но внутри у него все сжималось, на душе была невыносимая тяжесть. Утром ему казалось, что все как будто сошло благополучно. Для чего инспектору Кемпу понадобилось приглашать его одного в Скотленд-Ярд, да еще с таким многозначительным видом? Что он знает или подозревает? В любом случае у него могут быть только самые неясные подозрения. Главное, сохранять спокойствие и ни в чем не признаваться.

Без Сандры он чувствовал себя до странности одиноким и потерянным. Любая опасность казалась вполовину меньше, если они встречали ее вдвоем. Пока они вдвоем, у них есть силы, воля, мужество. Один, без нее, он ничто, ровным счетом ничто. Интересно, ощущает ли Сандра то же самое? Что-то она сейчас делает? Наверное, сидит в родительском доме, как всегда молчаливая, спокойная, гордая, не выдавая ничем, какой страх гнездится в ее сердце.

Инспектор Кемп принял его вежливо, но сдержанно. За другим столом в той же комнате Стивен заметил полицейского, державшего наготове блокнот и карандаш. Кемп пригласил Стивена присесть и обратился к нему сугубо официальным тоном:

– Мистер Фарадей, вам предлагается дать свидетельские показания. Все, что вы имеете нам сообщить, будет занесено в протокол, который вам придется прочесть и подписать. Мой долг – предупредить вас, что вы имеете право отказаться от дачи показаний, а кроме того, можете потребовать присутствия вашего адвоката, если вы этого пожелаете.

Стивен был ошеломлен, но не подал виду. Он даже попытался саркастически улыбнуться.

– Все это звучит очень грозно, инспектор.

– Ясность прежде всего, мистер Фарадей.

– В таком случае вы должны были бы добавить, что все, что я скажу, может быть использовано в качестве улик против меня. Так ведь?

– Мы не придираемся к словам. Сформулируем это так: все, что вы скажете, может быть использовано наравне с другими свидетельскими показаниями.

– Простите, инспектор, – спокойно возразил Стивен, – я не понимаю, каких еще свидетельских показаний вы от меня ожидаете. Все, что я мог вам сообщить, вы слышали сегодня утром.

– Утром была скорее неофициальная встреча. Она понадобилась как отправной пункт. Кроме того, мистер Фарадей, имеется ряд фактов, которые, по моему мнению, нам удобнее обсудить с глазу на глаз. Учтите, что обстоятельства, не связанные непосредственно с делом, по которому ведется следствие, не подлежат никакой огласке. Мы стараемся проявлять в этих случаях максимум такта, разумеется в рамках, допускаемых правосудием. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?

– Боюсь, что нет.

Инспектор Кемп вздохнул.

– Я имею в виду то, что вы находились в весьма близких отношениях с покойной миссис Розмэри Бартон.

Стивен прервал его:

– Что за нелепость!

Кемп вынул из ящика своего стола листок бумаги с напечатанным на машинке текстом.

– Могу показать вам копию письма, найденного среди личных вещей покойной миссис Бартон. К делу приобщен и оригинал письма – его передала нам мисс Айрис Марль, удостоверившая, что письмо написано рукой ее сестры.

Стивен начал читать:

«Леопард, милый…»

К горлу подступила тошнота. Голос Розмэри – убеждающий, умоляющий… Господи, неужели прошлое всю жизнь будет преследовать его? Никогда не оставит в покое?

Овладев собой, он взглянул в лицо Кемпу:

– Возможно, вы правы и это письмо действительно написано рукой миссис Бартон, но из чего вы заключаете, что оно адресовано мне?

– Отрицаете ли вы тот факт, что вносили арендную плату за квартиру номер двадцать один, Мэлланд Мэншенз, Эрлс-Корт?

Известно! И это известно! Давно ли? Может быть, с самого начала?

Он пожал плечами:

– Гм, вы, кажется, отлично информированы. Разрешите спросить, почему мои личные дела должны становиться всеобщим достоянием?

– Такая опасность вам не грозит, если только ваши личные дела не окажутся непосредственно связанными со смертью Джорджа Бартона.

– Понятно. Вы полагаете, что сначала я спал с его женой, а потом отравил его самого?

– Послушайте, мистер Фарадей, давайте поговорим откровенно. Вы состояли в связи с миссис Бартон, эта связь была прервана не по ее, а по вашей инициативе. Как явствует из ее письма, она не желала с этим примириться и собиралась предпринять какие-то решительные шаги. И вдруг – такое удачное стечение обстоятельств: миссис Бартон внезапно умирает.