Чтение онлайн

Девчонки раз сто прослушали песню, пока звук в одном месте не стал прерываться. Даша испугалась, что они испортят пластинку и ей больше никогда не попасть в этот удивительный мир, в который уводил ее шансонье Адамо.

Пластинку решено было оставить в покое и слушать не более одного раза в день. А в певца девчонки влюбились.

Как-то раз, когда Даша и Люда слушали песню, в дверь постучали.

– Кто там? – крикнула по-хозяйски Людмила.

– Девчонки! Это я! Открывайте! – Даша узнала голос одноклассника Пашки Рябинина.

«Его тут только не хватало!» – с досадой подумала Даша. Она знала, что Пашка к ней неравнодушен, но разве можно было сравнить его вот с этой французской мечтой, в которую они были безумно влюблены?

Девчонки переглянулись. Проигрыватель не выключили. Пашке дверь не открыли.

– Что надо? – строго спросила Люда, выглядывая в щелочку двери.

– Люд, мне бы кое-что по математике у тебя посмотреть...

Пашка тогда болел, в школу не ходил, но уроки дома делал и иногда забегал за помощью к Людмиле, с которой жил на одной улице, через дом.

– Откроем? – шепотом спросила Люда у подруги. Она хорошо знала, что Даша не очень-то хочет общаться с Рябининым, который ей оказывает знаки внимания.

Даша пожала плечами, мол, решай сама, ты же хозяйка!

– Ладно, Рябинин нормальный, ему откроем, – решила Люда. – Ну, заходи, давай, раз пришел.

Пашка втиснулся в дверь, и в избушке сразу стало тесно. Увидел Дашу и покраснел.

– А вы что тут, музыку слушаете?

– Ага! Давай учебник, что там тебе не понятно? – скомандовала Люда. – И поживее, нам некогда.

– Да я понял! Адамо нравится?

– А ты откуда про него знаешь?

– Знаю. Я сам его люблю. И эту песню тоже. «Падает снег» называется. Он тут поет про то, как ждет девушку, а она не придет.

Девчонки во все глаза смотрели на него.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю. Я переводил песню...

– Как переводил? Это же язык французский, а у нас в школе только английский и немецкий!

– Ну и что? А мне французская культура нравится. Я сам язык учу, по самоучителю.

Это было так неожиданно, что девчонки смотрели на одноклассника раскрыв рты. Вот тебе и на! Они-то думали, что у них тайна такая: Париж, Франция, певец этот с красивым именем Сальваторе Адамо – с ударением на последнем слоге, как сказал Пашка. Они этого не знали. Вот такой Рябинин оказался не простой.

В классе у них все девчонки влюблялись в актеров. В Шварценеггера, например. Нет, в жизни у них, конечно, были реальные мальчишки, а вот в мечтах... Мечтали же все о красавцах с телеэкрана.

А у Люды с Дашей влюбленность была необычная. Ну, кто еще знал в их классе, да и во всей школе, про этого французского шансонье, бельгийца сицилийского происхождения? Никто! Даже не слышали про такого.

Все лето и даже всю следующую осень они были влюблены без памяти и до слез. Чувства эти требовали какого-то выхода, и Даша даже подумывала о том, не ответить ли на предложение любви и дружбы Пашке Рябинину? Людмиле же не мешала большая любовь общению с Андреем Мурашовым! Но Даша, видимо, к реальным отношениям не была готова и потому от Пашки убегала, на записки его не отвечала.

И еще она очень гордилась тем, что у нее любовь к певцу с красивой фамилией Адамо, с ударением на последнем слоге, была крепче, чем у Люды, потому что ей не приходилось выбирать между ним и одноклассником.

...С наступлением осенних холодов проигрыватель перенесли в Людмилин закуток в теплый дом. Там девчонки тоже порой слушали «Томбэ ля нэжэ», но вместе с переездом за занавеску в общий дом исчезла та удивительная аура, которая была в избушке на огороде.

Да еще и старшая сестра Люды – Надежда, услышав, как у девчонок за занавеской начинал петь французский шансонье, заглядывала к ним и, смеясь, спрашивала:

– Влюбились, что ли?

И громко кричала в кухню:

– Мам! Пап! А наши девчонки-то, похоже, втрескались в кого-то, грустные сидят и песню жалостливую слушают.

В общем, разрушилось все. Каждая из них стала любить этого бельгийско-сицилийско-французского красавчика тайно. Фото из журнала они честно поделили между собой поровну. А пластинку... У Даши дома проигрывать ее было не на чем, поэтому, уезжая в Питер, она оставила ее подруге.

Потом, в Петербурге, у нее появился проигрыватель, но вот пластинку эту старую достать было невозможно.

Как-то во время своей первой поездки в Париж Даша, прогуливаясь в Люксембургском саду, увидела двух уличных музыкантов. Она опустила в шляпу несколько монет и сказала название песни:

– «Томбэ ля нэжэ», пожалуйста!

Музыканты переглянулись, грустно улыбнулись Дарье, согласно кивнули и заиграли знакомую мелодию. Жаль, Людмилы тогда не было с ней на прогулке. Очень жаль. Хотя ей там, в Париже, проще: пошла и купила диск песен любимого певца! Даже два. И один подарила Даше. Как там перевел Паша Рябинин?.. «Падает снег... Ты не придешь сегодня вечером. Падает снег. Тебя нет здесь, я один...»

– Песня про то, как девушка своего парня продинамила и он чуть не околел на холоде! – прокомментировал бессмертное творение Адамо Андрей Мурашов, застукав двух уже совсем не юных, но изрядно расчувствовавшихся барышень, принявших по случаю встречи в Париже молодого божоле сюперьер, за исполнением «Томбэ ля нэжэ» нестройным дуэтом.

– Андрюша! Какой же ты толстокожий слон! И за что я тебя обожаю?! – Люда нежно прижалась к мужу.

Даша невольно залюбовалась ею. Давно ли подружка была угловатой и резкой, простой девочкой из забытого богом северного российского захолустья. И вот какая она стала – почти что парижанка Людмила Мурашова. К большому удовольствию Даши, Люда, обретя не просто столичный, а парижский лоск и шарм, осталась нормальной подругой. Она не зазналась и искренне была рада встрече.

– Даш, ну, мы и не поболтали толком! – запричитала она, когда Даша все-таки засобиралась вечером в свой отель.

Андрей тоже уговаривал ее остаться, но Даша остановила его:

– Андрюш, я же только приехала! Слово даю – мы еще встретимся! Но жить мне удобнее там. У меня ведь не просто отпуск! У меня еще и рабочие будни! Я уже завтра встречаюсь с одним знакомым художником, а послезавтра в этот отель приедет мой новый приятель с подругой из Голландии. Так что я буду все дни в бегах. Но к вам выберусь еще не раз! Еще успею вам надоесть!