День твоего рождения
Шрифт:
«А что?
– подумал Толик, слыша, как раскачивается, будто маятник, сердце.
– Ведь такой арбуз целый день можно есть». Вот он возьмет сейчас этот шар, а потом, когда все кончится, попросит у отца денег и принесет их лысому бородачу: извинится, скажет все как было. А сейчас…
Со стороны он, наверное, походил на вареного рака, самое малое, если не на красные, будто пожарные, весы бородача. Стыд давил, топтал, издевался над Толиком. «Ничего себе, - бормотал он, - порядочный человек». Только что думал про воров. Говорил сам себе, будто их давно нет. Вывелись. Только из книжек он про них и знает. Ну еще тогда - цветы. Но они не в счет. Их все-таки дал сторож за ту смешную и горячую плату. И вот! Вот он воровал. Сам! Собственными руками.
Стыдясь и ругая себя в душе, Толик тащил арбуз к выходу. Он миновал ворота и на ходу поддернул к подбородку тяжелый шарф. Арбуз блестел, словно автомобильная фара. Толик мельком обернулся - и замер. Сзади стояли веселый бородач в шляпе с пером, а рядом с ним милиционер.
Толик шагнул, шагнули и те двое. Толик побежал и вдруг увидел перед собой Изольду Павловну. В то же мгновенье он запнулся о собственную ногу и грохнулся на асфальт.
С глухим треском арбуз разорвался на мелкие осколки.
Толик чуть не заплакал.
Арбуз оказался зеленый.
6
У милиционера нос был картошкой. Прямо какое-то наваждение!
– Как фамилия?
– вежливо поинтересовался он, приготовив блокнот и острый карандашик.
– Бобров, - спокойно ответил Толик, вглядываясь в бдительного арбузника. «Все не глядел, не глядел, а тут увидел, - укоризненно подумал он.
– Не мог отвернуться?!» Лысый парень пощипывал бороду и озадаченно смотрел на арбуз. «Вот именно!
– подзуживал его Толик.
– Погнался из-за зеленого!»
Толик безразлично поглядывал на толпу, которая окружала их. Весь страх и весь стыд исчезли. Будто он всю жизнь только и делал, что воровал арбузы.
– Где живешь?
– спросил милиционер.
Толик ответил.
– Ну хорошо, - кивнул «картофельный нос», пряча блокнот и карандашик.
– А как это докажешь? Может, ты придумал?
– Очень просто, - хладнокровно ответил Толик и обернулся к Изольде Павловне.
Только легкая досада царапала где-то внутри. Просто обидно, что Темка останется без еды. Арбузом можно было прокормить его целый день. Да и самому испробовать. Толик облизнулся. Жара прямо расплавила город. Настоящая Африка!
Только сейчас Толик рассмотрел учительницу как следует. Она была в босоножках на высоких каблуках, и каблуки блестели позолотой. «Во дает!» - подумал Толик, но и это было еще не все. На голове у Изольды Павловны криво сидела широкополая красная шляпа. Платье - зеленое с красными цветами - довершало живописную картину. Подпоясывала платье толстая бронзовая цепь.
В школе Изольда Павловна всегда ходила в серых платьях с отложными воротничками, в серых, бесцветных чулках и в туфлях на низком каблуке, а тут расфуфырилась!
Толик смотрел на Изольду Павловну, и учительница, заметив его недобрый взгляд, стала торопливо выбираться из толпы. Но народу было много, все разглядывали Толика, зеленый арбуз, судили, рядили, и Изольда Павловна, работая острыми локтями, с трудом проталкивалась сквозь толпу. Толик улыбнулся. Изольда Павловна не хотела вмешиваться в эту историю. Наверное, потребуются свидетели, и ее могут записать. Даже наверняка запишут, если Толик скажет. А ей не хочется. До смерти не хочется. Вон она даже красными пятнами покрылась.
Он вспомнил весну, пытку, которую устроила «русалка» всему классу, блестящие стекляшки ее пенсне и что она говорила у директора про отца. «У, подлая!» - подумал Толик и повторил громко, указывая на «русалку»:
– Очень просто. Вон моя учительница!
Толпа зашелестела.
– Минуту, гражданочка!
– громко сказал «картофельный нос» и сделал шаг к Изольде Павловне.
Толпа расступилась.
– Это ваш ученик?
– спросил милиционер вежливо.
И тут произошло удивительное.
– Нет!
– быстро сказала Изольда Павловна, ничуть не смущаясь.
– Я не учительница. Он это выдумал!
Толик обомлел.
Милиционер взял его за руку и вздохнул.
– Пошли!
– сказал он печально.
И вдруг Толик рассмеялся. Сначала обомлел, а теперь рассмеялся. Как здорово она сама про себя сказала. Конечно, не учительница! Какая она учительница? Учительницы разве такие бывают?
Толик рассмеялся, расхохотался от души, а милиционер и бородач посмотрели на него удивленно, а толпа загудела, возмущаясь Толикиной клеветой на постороннюю женщину.
Толик думал: милиция - страшное место. Но, оказалось, ничего страшного нет. Просто гулкий коридор, и в него выходят двери, обшитые черной кожей. «Картофельный нос» заглянул в одну дверь, поговорил немного, притворил ее и объяснил, что придется обождать.
Обождать так обождать. Толик не возражал, и они сели на лавочку - Толик посредине, а по бокам милиционер и лысый бородач. Не поленился ведь - закрыл свой ларь и за ними пришел.
Конечно, Толик волновался, но немного, Изольда Павловна все его отвлекала, и он хихикал над ней, квохтал потихоньку себе под нос.
– Ты для чего?
– прервал его бородач.
– Что - для чего?
– не понял он.
– Ну, арбуз утащил?
Толик задумался. Не будь милиционера, можно было бы сказать этому арбузнику про Темку. Все-таки уважительная причина - голодный человек. Но рядом сидел «картофельный нос», а милиция, наверное, с ног сбилась, разыскивая Темку. Нет, говорить нельзя. Как в тот раз, у ящика.
– Просто так!
– сказал он.
– У него все «просто так»!
– воскликнул бородач. И тогда «просто так», и теперь.
«Значит, узнал», - подумал Толик, усмехаясь.
– Что ты все смеешься?
– спросил вежливо милиционер.
– Просто так!
– ответил Толик.
– У него все «просто так»!
– воскликнул бородач.
Они помолчали.
– А вы?
– спросил Толик, посматривая на бородача.
– Были почтарем, а стали продавцом. Почему?
– Просто так, - ответил бородач и смутился.
– И вы - просто так, - улыбнулся Толик.
– Да, - вздохнул бородач.
– Ищу место в жизни.