Денарий кесаря
Шрифт:
8
Стас взял со стола тетрадь и раскрыл ее…
Закрыв за друзьями дверь на защелку, Стас принялся ходить по пустому дому.
Здесь все было так, как и в его последний приезд в Покровку. Тот же скрипучий деревянный пол. Маленькие окна с широкими подоконниками. Гулкие сени.
Как будто ничего не изменилось.
И, тем не менее, чего-то явно не хватало. Причем, самого главного. И он вдруг неожиданно понял, чего. Голосов отца и матери в родительской комнате.
Вспомнив о родителях, он вздохнул, но чтобы не омрачать себе и без того далеко не новогоднее настроение: в конце концов, ведь это они обидели его, а не он их, махнул рукой:
– А мне все равно!
И упав прямо в обуви на кровать, принялся осматривать свою давно забытую комнату.
Вся стена над кроватью была в журнальных и газетных вырезках. Фотографии президентов, генералов, министров, известных бизнесменов, курсы валют… Он приклеил их здесь, когда еще совсем мальчишкой размышлял, по совету отца, о смысле жизни. То есть, выбирал, как и для чего будет жить дальше. Кто-то из этих, самых известных тогда людей, теперь уже был в отставке, кто-то скрывался от правосудия, кто-то сидел в тюрьме, кого-то вообще уже не было на этом свете…
– Надо же – и эти люди были для меня когда-то кумирами!– с усмешкой подумал Стас – Ничего, скоро они сами будут завидовать мне! Конечно, те, что еще живы…
Мысль о том, что некоторые из тех, кто безучастно смотрел на него со стены, уже умерли, а Гиппократа, под скульптурным портретом которого он три года назад приписал «Император Деций», и вовсе нет уже больше, чем две тысячи лет, несколько омрачила его. Толку-то стараться, стремиться к власти, зарабатывать все больше и больше денег, наслаждаться жизнью, если все равно это когда-то закончится? Вернее, не кончится, а только начнется…
Но он сразу постарался отогнать и эту мысль:
– А мне все равно!
Эта фраза всегда успокаивала его. Услышав ее от кого-то из старших приятелей, он уже год или два защищался ей, словно щитом, от всего, что не устраивало или раздражало его.
Но на этот раз она прозвучала как-то неуверенно, и это озадачило Стаса.
– Все равно! – решительнее повторил он, поднялся с кровати, включил портативный компьютер и, через свой мобильный телефон, подключился к интернету.
– Ну, Ленка, ну Ленка… почти совсем обнулила счет… Теперь только бы денег хватило… – бормотал он, быстро, почти не глядя, нажимая на клавиши и, наконец, выдохнув: «Уф-ф!!», с облегчением откинулся на спинку стула. Денег на счету опять было столько, что можно разговаривать хоть с заграницей. Этому научил его один из старших дружков – знакомый программист. Он не то, что, перекидывал деньги с чужого счета на свой телефон, но и по-крупному зарабатывал, как сам говорил, взламывая небольшие банки.
«Да, узнал бы отец, что я сейчас сделал… – усмехнулся он и зябко передернул плечами.… - А мама, наверное, вообще бы с ума сошла! И – то ли еще будет дальше? Хотя, конечно, с банками, то есть с законом, связываться я никогда не буду! Моя задача – только глобальный вирус! Иначе папа с мамой точно до славы своего сына не доживут!»
Вспомнив снова родителей, Стас посмотрел на телефон, у которого Лене удалось-таки отключить звук, и озадаченно хмыкнул.
Новых вызовов почему-то не было… Вернее, были, но – от забывших поздравить его друзей.
Он хотел сказать: «А мне все равно!», но вслух неожиданно для него самого вырвалось:
– Ничего не понимаю…
Стас принялся ходить по пустым комнатам, пытаясь отвлечься. Можно, конечно, было выйти на улицу. Толку-то теперь дальше скрываться! Но там было холодно, скучно, неуютно…
Мысли о родителях, о том, что ему еще предстоит держать перед ними ответ за побег, о том, что зря он сюда приехал, наконец, о той же Вечности, смешались, словно в калейдоскопе, который, как ни крути – каждый раз увидишь что-нибудь новое. Только там все узоры красивые, а тут – один мрачнее другого!
В игры на компьютере играть не хотелось. Стас вообще не любил их, считая это детской забавой, недостойной его внимания, особенно учитывая цель, которая перед ним стояла.
И тогда он решил прибегнуть к уже испытанному здесь, в этой самой комнате, средству. Почти три года назад, он тоже, чтобы отвлечься, начал читать повесть, написанную отцом Тихоном учительском почерком в тетради, очень похожей на ту, что передал ему сегодня Ваня…
Он взял со стола тетрадь и раскрыл ее.
Да, обложка была та же. Но сама тетрадь – совсем другой.
В ней тоже была рукопись исторической повести или романа, но ее первые страницы, а потом все поля и кое-где обратные стороны мелкими-мелкими строчками покрывали дневниковые записи, чужие цитаты и собственные мысли отца Тихона. Речь шла о хорошо знакомом Стасу большом подмосковном городе, о школе, которые везде одинаковы, о нумизматическом клубе в Москве, где он частенько бывал, после того как получил паспорт, о домашних делах и жизненном пути отца Тихона, тогда еще учителя истории Василия Ивановича Голубева…
И – удивительное дело: записи были совсем короткие, но все такие точные и ясные, что Стас без труда стал зримо восстанавливать события, которые, по странному совпадению, начались, судя по первой указанной дате, с того самого года, когда он появился на свет!
Глава вторая
«Выгодный» заказ
1
Разошедшуюся не на шутку женщину трудно было остановить…
…Было еще темно, и в редких окнах отсыпавшегося после рабочей недели большого подмосковного города только-только начинал загораться свет, когда к автобусной остановке подбежал худощавый мужчина лет тридцати пяти. Самый первый автобус, с хрустом наехав на подмерзшую за ночь лужу - начинался апрель, уже не зима, но еще не весна - принял редкого в этот час пассажира и помчался дальше по пустынной дороге.
Оглядевшись в поисках кондуктора, мужчина увидел, что женщина с большой черной сумкой, из которой высовывались разноцветные змейки билетов, дремлет в высоком боковом кресле. Он показал двум старушкам с пушистыми веточками верб десять копеек, что, мол, готов заплатить за проезд. И, с трудом переводя дыхание, сел у окна.
Одет мужчина был в короткую шубку из искусственного каракуля или, как называли такие, «на рыбьем меху». На голове потертая кроличья шапка. На ногах – ботинки, подошвы которых давно нуждались в срочном ремонте.