Чтение онлайн

– Да нет же! Нет! – закричал Стас.
– Он всегда был с трубкой, а теперь видите – ее нет!!!

– Вот видишь, Есенин – и тот бросил курить! – учительским тоном сказала мама, а папа довольно усмехнулся.

И тогда Стас понял, что это он купил новый, очень похожий, портрет Есенина и, пока сын спал, повесил его вместо прежнего…

– Ну вы даете! – только и смог тогда вымолвить он.

И с того часа раз и навсегда бросил курить!

…Звонок телефона мигом вернул его из далекой во времени и пространстве Москвы в - увы!
– близкую нынешнюю Покровку.

– Ну? – заторопил он приятеля. – Как они? Где?

– Дома. Здоровые. Только немного грустные… Будто и не Новый год на дворе!
– отчитался приятель.
– Бросились на звонок так, будто под дверью стояли. Наверное, тебя ждут! Ну, теперь-то ты можешь мне все рассказать?

– После, когда приеду! – усмехнулся Стас и - приятель уже больше был не нужен ему – жестко отрезал: - Все, конец связи!

«Ждать-то, конечно, они ждут, – бросив на кровать телефон, подумал он.
– И Григорий Иванович прав – на радостях сразу простят. Но… почему не звонят? Обиделись? Конечно, обиделись! Ну, а как на такого не обидеться?!»

Стас стал припоминать, каким он был со своими родителями. Да и разве с ними одними? Память теперь крутилась перед ним, как калейдоскоп. И с каждым новым воспоминанием ему все яснее становилось, что - сколько он ни жил, что бы ни делал – все делал только для одного себя, в своих интересах. Даже эта его идея с глобальным вирусом, осуществи он ее, и правда, была бы за счет не то, что нескольких других – а всех остальных людей! Ведь всё теперь на этих компьютерах! И что было бы тогда с людьми в самолетах, в больницах, да просто в своих домах?..

Запоздало пожалев, что грубо обошелся и с так выручившим его приятелем, Стас озадаченно покрутил головой….

И только тут понял, что бежал сюда, в Покровку, не от родителей, а от себя самого…

Эта мысль словно обожгла Стаса.

Не отдавая отчета в том, что делает, он машинально оделся, вышел на улицу, долго бродил по темным закоулкам и пришел в себя лишь у того самого единственного фонаря – около колодца.

Очнулся, услышав мяуканье.

Маленький пушистый котенок стоял у колодца и словно звал его.

– Брысь! – по привычке цыкнул Стас, не любивший, когда ему мешают думать и вообще отвлекают.

Но котенок не испугался. Наоборот, замяукал еще громче.

Стас пригляделся внимательно и только тут понял, что котенок не может бежать. Он вообще не мог идти, потому что примерз ко льду!

Незнакомое чувство жалости неожиданно охватило Стаса.

Он подбежал к котенку, опустился на колени и, с помощью домашних ключей осторожно принялся отдирать его ото льда, приговаривая:

– Ты что, тоже от мамы сбежал? Зря! Это я тебе, брат, по своему собственному опыту скажу! И Ник тоже вон правильно говорил. Они же ведь только для нас и живут! Погоди, сейчас мы тебя освободим! И как ты это совсем не замерз-то? Ну, а, если бы я сюда не пришел?

Странное дело – котенок, словно понимая, слушал его и, даже не дергаясь, не мяукая, терпел, пока Стас освободит его из ледяного плена.

– Ну, и куда ты такой теперь? – оглядел он дрожавший от головы до лап живой, пушистый комок. – Замерзнешь же ведь совсем! А вот куда! Ко мне домой! Там я тебя и отогрею! И накормлю! Если, конечно, найду чем…

Дома, к счастью, среди принесенных на завтра Леной продуктов, оказалась банка рыбных консервов. Стас открыл ее, положил в блюдце. Котенок набросился на консервы с такой жадностью, что стало ясно – убежал он от своих родителей гораздо раньше, чем Стас от своих!

– Все, а теперь – спать! – раздеваясь, скомандовал Стас.

И до чего же понятливым оказался этот котенок!

Он тут же забрался на кровать и, деликатно свернувшись в калачик у самых ног Стаса, быстро уснул.

Самому же Стасу спать не хотелось. Он потянул к себе тетрадь и, поглядев на спящего котенка, вдруг усмехнулся от мысли, что хоть кому-то в Покровке было хорошо от его приезда…

«…Особенно старался смуглолицый мужчина в недорогом, запыленном халате. Отчаянно помогая себе локтями, он пядь за пядью пробивался вперед, волоча за собой мальчика лет пяти.

– Дайте пройти… Пропустите же! – слышались эллинские, с сирийским акцентом, слова.

Вдогонку ему неслось недовольное:

– Куда лезешь?

– Сам на крест захотел?!

– Хоть бы ребенка пожалел, сирийское чучело!

– Я не сириец! – возражал с виноватой улыбкой мужчина.

– А кто же: вавилонянин? Эфиоп?!

– Я – грекос!

– Собираясь с силами перед последним броском, мужчина оглянулся и подбадривающе крикнул:

– Держись, Теофил!

Однако, передние ряды были спрессованы, как кирпичи в крепостной стене. Убедившись, что дальше не проскользнула бы даже ящерица, мужчина стал что-то жестами объяснять мальчику, словно тот был глухой, потом вдруг хлопнул себя ладонью по лбу, поднял его на плечи и замер:

– Ну?!

Мальчик бойко завертел грязной шеей, увидел кресты, воинов…

– Отец, – испуганно закричал он. – Там – Иисус! Весь в крови, избитый! За что они так его?!

Мужчина больно ущипнул сына за пыльную пятку:

– Я для чего тебя поднял? Никодима… брата своего – видишь?..

Теофил изогнулся, прищурился от старания, разглядывая несущих кресты: