Чтение онлайн

Тот факт, что Яковлев был практически неизвестен общественности города, сыграл в его пользу. Владимир Анатольевич ни у кого не вызывал раздражения, на него не было компромата, в политическом плане он был чист и невинен, как только что появившийся на свет младенец. Имиджмейкеры тут же принялись ваять образ некоего «питерского Лужкова», руководителя-практика, досконально знающего проблемы развития городского хозяйства, строительного комплекса. Появлением такого соперника Анатолий Собчак был не только удивлен, но и оскорблен. «Бывший прораб», неотесанный и косноязычный — таким воспринимал «интеллигент» Собчак «работягу» Яковлева. Отношение мэра к своему заму было ироничным и презрительным. Как описывает ситуацию Людмила Нарусова, «независимый петербургский мэр, обладавший к тому же огромным международным авторитетом, пугал и раздражал московскую верхушку. Коржаков и Сосковец нашептывали Ельцину: если Собчак вновь победит на выборах городского главы, то станет следующим президентом России. А Яковлев? Нескольким замам мужа московские “режиссеры” предложили баллотироваться — Кудрину, Сергею Беляеву и, кстати говоря, Путину. Все они с негодованием отказались. Согласился лишь Яковлев, которого за месяц до выборов не было в первой десятке наиболее рейтинговых политиков города. Ему пообещали, что в случае поражения он получит пост министра строительства, но разъяснили, что до этого не дойдет, ибо он выиграет. “Фас!” — сказали из Москвы. Выборы организовывал и финансировал Сосковец. Паша Грачев лично отдал приказ всем воинским частям и училищам голосовать за Яковлева». [158]

Владимир Яковлев стал «коалиционным» кандидатом, вокруг него объединились практически все антисобчаковские политические силы — от «Яблока» до коммунистов. За Яковлева отдали голос не только его принципиальные сторонники, но и те люди, которым надоел Собчак с его краснобайством и пренебрежительным отношением к городу. В апреле 1996 года корреспондент «Литературной газеты» Олег Мороз беседовал с Анатолием Собчаком. Мэр Северной столицы с уверенностью заявил: «Красного мэра в Питере не будет. Ни при каких условиях». [159] Хотя победивший Собчака Владимир Яковлев и не был коммунистом, но он пользовался поддержкой компартии и патриотической оппозиции. Яковлев был полной противоположностью либералам-западникам, олицетворением которых являлся Анатолий Собчак. Так что можно сказать, прогноз Собчака не сбылся.

Между тем Анатолий Собчак со свойственным ему умением находить врагов, что называется, на ровном месте, сам толкнул Владимира Яковлева на это противостояние. В феврале 1996 года Анатолий Собчак на заседании городского правительства неожиданно обрушился с оскорбительной критикой на своего заместителя Владимира Яковлева. Поводом для эмоционального взрыва стал запрос депутата Законодательного собрания Сергея Никешина о том, на каком основании для Владимира Яковлева был приобретен служебный автомобиль «вольво». Факт приобретения служебной машины, который никак не может быть предметом рассмотрения на столь высоком уровне, был преподнесен Собчаком как компромат на одного из руководителей города… Собчак гневно пригрозил Яковлеву, что прикажет начальнику гаража пересадить его на старую «Волгу». Говорят, что именно эта публичная ссора окончательно испортила отношения между Собчаком и его будущим соперником на губернаторских выборах Владимиром Яковлевым. С того заседания, где обсуждалась судьба дорогой иномарки, Собчак и Яковлев вышли врагами. [160]

Накануне президентских выборов 1996 года Ельцин нуждался в сторонниках. Понимая, что борьба с оппозицией может развернуться жесткая и непримиримая, Борис Николаевич и его команда стремились объединить всех приверженцев демократии вокруг первого президента России. Было очевидно, что противостояние Ельцина и Собчака никак не увеличивает шансы Бориса Николаевича вновь занять президентское кресло. Поэтому в администрации президента решили на время забыть о «деле Собчака», смягчить конфликт. Генерал Анатолий Куликов свидетельствует, что о существовании «дела Собчака» узнал, когда был назначен на пост министра — в 1995 году. «В начале апреля 1996 года мне позвонил руководитель ФСБ Михаил Барсуков и предложил: “Анатолий Сергеевич, подъезжайте ко мне. Надо посоветоваться по делу Собчака. Будет Илюшин — помощник президента”. Я отправился на Лубянку. В кабинете Барсукова, кроме приехавшего Виктора Илюшина, уже находились Александр Коржаков и Юрий Скуратов. Обращаясь ко всем нам, Илюшин сказал буквально следующее: “Мужики, сейчас выборы президента… Собчак — доверенное лицо Ельцина. Просьба президента: сейчас прекратить расследование по делу Собчака. По крайней мере, до выборов Бориса Николаевича. После выборов делайте с ним что хотите!..”» [161]

И действительно, на время избирательной гонки в «деле Собчака» наступило временное затишье. Но прошли выборы, и поддержка Собчака перестала волновать Ельцина и его окружение.

Министр юстиции Валентин Ковалев вспоминал впоследствии, как незадолго до губернаторских выборов в 1996 году Анатолий Собчак попросил его о встрече. Разговор с министром петербургский градоначальник начал с печального признания:

— Шантажируют меня, Валентин Алексеевич.

— Кто? — спросил Ковалев.

— Прокурор наш местный и иже с ним.

— Еременко, что ли?

— Он самый.

— И о чем речь?

— Компроматом угрожает. Моими руками пытается решить свои шкурные проблемы. Жилье, видите ли, ему дай; да не где-нибудь, а на Невском… А как дать, если свою квартиру он продал и тем самым права на бесплатное жилье лишился полностью.

Жалуясь Ковалеву, что прокурор Еременко угрожает ему компроматом, Собчак косвенно признал, что таковой компромат действительно имеется. И Анатолий Александрович очень не хочет, чтобы он был обнародован. Но министр юстиции то ли действительно не понял этого, то ли сделал вид. В завершении откровенной беседы Ковалев посоветовал Собчаку сообщить о фактах шантажа в Генеральную прокуратуру, а сам вскоре поговорил о мэре Санкт-Петербурга с Юрием Скуратовым. Выслушав Ковалева, генеральный прокурор сказал:

— Мечется Собчак. Не спится, наверное. Да и как заснуть, когда за плечами такое…

— А что, собственно, «такое»? — не понял Ковалев.

— Ну, как же, махинации с квартирами, вывоз цветных металлов, сомнительные сделки с сомнительными иностранцами… — пояснил Скуратов.

— А как же сообщение Собчака? Оно имеет под собой основания?

— Ни в малой степени. Все это агония субъекта, попавшего в капкан… [162]

Работавшую в Санкт-Петербурге группу следователей возглавил заместитель начальника следственного управления Генпрокуратуры России Леонид Прошкин, который вел целый ряд «важняков». Под его руководством за год интенсивной работы следственная бригада собрала несколько десятков томов уголовного дела за № 18/238278-95.

По версии следствия, петербургская строительная фирма «Ренессанс», получившая в собственность несколько многоквартирных домов при условии их реставрации, расплачивалась за этот крупный контракт с сотрудниками мэрии Санкт-Петербурга натурой, то есть — отремонтированными квартирами, продавая их чиновникам и членам их семей по смешным ценам. Следствие располагало документами за подписью Анатолия Собчака, которые позволяли говорить о лоббировании интересов фирмы «Ренессанс».

Руководитель «Ренессанса» Анна Евглевская дала показания, что выплатила пятьдесят четыре тысячи долларов США за выселение жильцов находящейся в собственности города квартиры № 17 в доме № 31 на набережной реки Мойки. Эта квартира имела смежную стену с квартирой № 8, в которой проживал Анатолий Собчак, его жена Людмила Нарусова и дочь Ксения. После выселения жильцов квартира № 17 перешла Собчаку, а для прикрытия была оформлена на имя некоего гражданина Сергеева, который являлся водителем близкой подруги Людмилы Нарусовой — Нины Кирилловой, руководительницы фирмы «Матеп». «После расселения обе квартиры были объединены, и жилплощадь высокопоставленного семейства достигла трехсот метров, не считая приватизированного ранее г-жой Нарусовой мансардного этажа этого же дома. Правда, в ходе этой операции не удалось избежать некоторого шума. Не все прежние жильцы квартиры № 17 смирились с территориальными притязаниями соседей и не соглашались добровольно расстаться с прежним жильем. Для удобства бесед с некоторыми из жильцов пришлось прибегать к помощи сотрудников милиции. Часть квартир для расселяемых жильцов взяли из обменного фонда города, часть купили на деньги, любезно предоставленные г-жой Евглевской — следствие все это определило просто: “Расселение частично производилось за счет средств, полученных противоправным путем, частично — за счет средств государства в ущерб интересам города”». [163]

Следствие также установило, что благодаря «Ренессансу» улучшили свои жилищные условия племянница мэра Марина Кутина (девичья фамилия Собчак) и начальник аппарата мэра Санкт-Петербурга Виктор Кручинин. [164]

За Собчака тем временем стал ходатайствовать Анатолий Чубайс, который попросил министра Куликова отозвать из Петербурга оперативно-следственную группу по расследованию фактов коррупции. Естественно, Анатолий Куликов отказался это делать. А вскоре, «при очередном докладе председателю правительства Черномырдину, Виктор Степанович очень внимательно заглянул мне в глаза и не без участи в голосе поведал: “У меня есть бумага. Она попала к президенту, и он передал ее мне. В ней написано, что Куликов мешает проводить экономические реформы. Что нужно освободить Куликова от занимаемой должности”. Как оказалось, это было письмо Чубайса, адресованное президенту». [165] Чубайс стремился изобразить «дело Собчака» как политическую травлю, организованную Министерством внутренних дел и Генеральной прокуратурой. «Травля» Собчака якобы означала приближение диктатуры, которую собирались установить «силовые ведомства», расправляющиеся с «демократами». Министра Анатолия Куликова Чубайс готов был объявить главным врагом «либеральных реформ» в экономике, и эту мысль старательно вбивал в голову президенту Ельцину. Министр Куликов был весьма удивлен, узнав, что расследование фактов коррупции в мэрии Петербурга, оказывается, представляет угрозу демократии.

Тем временем петербургское отделение политической партии «Наш дом — Россия» обратилось к президенту, генпрокурору и премьер-министру с открытым письмом в защиту Анатолия Александровича Собчака, выражая «решительный протест против травли и клеветы, развернутой Генеральной прокуратурой». «Под предлогом “борьбы с коррупцией” Генеральная прокуратура использует свою работу в политических целях, дискредитируя власть. Следственная группа Л.Г. Прошкина дает интервью и в нарушение всех процессуальных норм публикует бездоказательные материалы в коммунистической прессе: “Советская Россия”, “Правда”, “Народная правда”, которые используются в качестве агитационных листовок в предвыборной борьбе. Обращая внимание на это обстоятельство, петербургская организация “Наш дом — Россия” требует принятия решительных мер для прекращения использования правоохранительных органов в политических целях», — говорилось в обращении.

Ситуацию можно смело назвать «классикой жанра»: обвиненный в коррупции чиновник пытается объяснить появление компромата «политическим заказом», происками врагов или спецслужб.

Из своего поражения на выборах губернатора, ставшего неизбежным, Собчак сделал совершенно нелепые выводы. Вместо того, чтобы искать причины краха в самом себе, в своих ошибках на посту мэра, он стал выискивать врагов в собственной команде. В частности, Собчак считал, что одним из главных виновников его поражения был формальный руководитель штаба Александр Владимирович Прохоренко. Позднее Собчак заявил, что Прохоренко создавал ему «антирекламу» [166] и был, по сути, «двойным агентом». Сам Александр Владимирович Прохоренко впоследствии так прокомментировал эти чересчур эмоциональные выпады Собчака в свой адрес: «Конечно, его реакция понятна, но абсолютно неадекватна. Мы все работали на выборах под таким контролем спецслужб, что любая двойная или какая-то еще игра моментально стала бы известна. Просто Собчак так и не сделал выводов из своего поражения и не захотел посмотреть правде в глаза». [167]