Чтение онлайн

ценностью, действительно не подвергается колебаниям; суть только в том, что его выбрали мерилом для определения ценности будущих платежей. Ценность ведь показывает только отношение вымененных товаров; следовательно, никакой товар не может долгое время сохранить одну и ту же ценность по сравнению с любым другим товаром; но, разумеется, желательно выбрать в качестве нормальной ценности такой товар, от которого можно ожидать, что он в будущем будет обмениваться на большинство других товаров в неизменном почти отношении.

Теперь посмотрим, в какой мере деньги могут выполнить другое назначение, а именно: воплотить в себе ценность так, чтобы ее можно было перевозить на большие расстояния. Как орудие обращения (меновое средство), деньги не отдаляются на большое расстояние от известного пункта, они делят и распределяют имущество и облегчают меновой процесс. Но иногда человек хочет придать своему имуществу минимальные размеры, чтобы можно было их на некоторое время отложить или взять с собой в продолжительное путешествие, или послать своему далекому другу. Для этого необходимо нечто такое, что обладало бы большой ценностью и в то же время было бы очень легковесно, занимало немного места и признано было в любом уголке мира. Этому требованию лучше всего удовлетворяют деньги, хотя алмазы и другие драгоценные камни, равно как предметы особенной красоты и редкости, также могли бы служить для этой цели. Употребление ценных предметов в качестве сокровищ или средства для перевозки ценностей в отдельных случаях, вероятно, предшествовало употреблению их в качестве денег. Так, по словам Гладстона, в поэмах Гомера деньги упоминаются, как предмет, собираемый в виде сокровищ и служащий для расплаты за услуги, хотя роль общего мерила ценности исполняли не деньги, а быки. Функции, выполнявшиеся такими, всеми ценимыми, предметами, как золото, исторически следовали такому порядку: сначала они употреблялись как товар, годный для приготовления украшений, затем, как средство для собирания сокровищ, далее, как меновое средство (орудие обращения), наконец, как мерило ценности.

Необходимо строго различать эти четыре функции, отправляемые деньгами в современном обществе. Мы так привыкли к употреблению одного и того же предмета во всех его четырех значениях, что они в нашем представлении легко переходят одно в другое. Мы склонны считать это соединение функций необходимым, хотя истинная причина этого соединения лежит в предоставляемом им удобстве, которое временами вовсе и не желательно. Мы могли бы один предмет употреблять в качестве менового средства, другой — мерила ценности, третий — нормальной ценности, четвертый — сокровищ. При купле-продаже мы могли бы передавать куски золота; для выражения и подсчета цен мы могли бы употреблять серебро; при заключении долгосрочных договоров по найму мы могли бы выражать наемную плату в известных количествах пшеницы; при перемещении имущества на далекие расстояния мы могли бы придать ему небольшие размеры, обменяв его на драгоценные камни. Такое употребление различных предметов для каждой денежной функции отчасти осуществлено было и на практике. В царствование королевы Елизаветы роль всеобщего мерила ценности исполняло серебро; при крупных платежах употребляли золото по курсу на серебро, тогда как по закону при найме земель, принадлежащих университетам, нормальной ценностью служил хлеб. Но, без сомнения, гораздо удобнее иметь один какой-либо материал, который мог бы выполнять все функции денег. Мы сбережем много труда, если сможем платить той же денежной единицей, в которой выражается ценность товаров. Так как лишь немногие имеют время и терпение подробно изучать историю цен, то принимают вообще, что деньги, в которых люди заключают все мелкие и краткосрочные сделки, представляют вместе с тем и наилучшую нормальную ценность, в коей могут быть выражены и занесены в книги долги и долгосрочные обязательства. Есть платежи, неизменяемость которых предписана законом, как, например, таможенные пошлины, жалованье чиновников, канцелярские расходы; иные платежи остаются без изменений в силу обычая. Поэтому, если ценность орудия обращения подвергается большим изменениям и люди все-таки продолжают выражать свои платежи в единицах этого орудия обращения, как будто бы не произошло никаких изменений, то один наживается на счет другого.

ГЛАВА III

История денег

Живя в цивилизованном обществе и привыкнув к употреблению металлических денег, мы невольно смешиваем деньги с золотом и серебром, а это ведет ко многим вредным и подчас трудно раскрываемым заблуждениям. Необходимо поэтому всегда помнить, что всякий товар обладает двумя свойствами: 1) измерять ценность и 2) переносить ценность. В вопросе о том, какие товары при данных общественных условиях лучше всего подходят для исполнения роли денег, речь может быть только о большей или меньшей пригодности, и это как нельзя лучше выяснится из краткого обзора тех многочисленных веществ, которые в разные времена употреблялись в качестве денег.

Первая, грубейшая, форма труда, прилагаемого для добывания средств к жизни, — это, нужно думать, охота на диких зверей, и потому у охотничьего племени добыча, полученная на охоте, и будет той вещью, ценность которой пользуется всеобщим признанием. Мясо убитого животного слишком скоро портится, и его нельзя сохранять, чтобы затем выменивать на другие предметы. Иное дело — шкура, которая сохраняется и ценится, как материал для одежды, и принадлежит к числу первых веществ, употребляемых в качестве денег. В самом деле, не говоря уже о древних народах, еще и в настоящее время во многих местах роль денег исполняют шкурки или кожи. В книге Иова (2, 4) мы читаем: «Шкура за шкуру, и всё, что человек имеет, отдает он за свою жизнь», откуда можно заключить, что у древних восточных народов шкурки давались и принимались как выразители ценности. Этимологические разыскания показали, что то же самое имело место с давних времен у северных народов. На эстонском языке слово raha означает обыкновенно деньги, а соответствующее ему слово в родственном лапландском языке не потеряло еще своего первоначального значения «шкура или кожа». Классические писатели приводят предания, из которых явствует, что древнейшие деньги в Риме, Спарте и Карфагене были из кожи. Нам, впрочем, нет надобности углубляться в седую старину, чтобы видеть употребление грубых форм денег. В своих торговых сношениях с североамериканскими индейцами общество Гудзонова залива долгое время употребляло кожи в качестве орудия обращения, несмотря на всё их разнообразие по качеству и величине. В высшей степени поучительно и вполне соответствует другим известным фактам то, что индейцы и позже, когда они уже привыкли к употреблению монет, все еще пользовались кожами в качестве счетных денег. Уимпер пишет в книге «Путешествия по Аляске»: «Ружье, номинальная цена которого 40 шиллингов, стоит 20 шкур» (skins), — древнее выражение, употребляемое и в настоящее время. Одна бобровая шкура принимается за 2 шиллинга, и столько же стоит шкура горностая и т. п. В форте Юкон можно часто слышать слово «шкура», так как здесь одежда рабочих и пр. также считается на шкуры.

На следующей ступени общественного развития — при пастушеском образе жизни — самый ценный вид имущества составляют, естественно, овцы и другие домашние животные. Их легко перевозить, они сами приходят на место и могут сохраняться долгие годы, так что они очень пригодны для некоторых функций денег. Много доказательств тому мы находим в преданиях, поэзии и этимологии слов. В поэмах Гомера неоднократно упоминаются быки, как такие товары, в которых выражается ценность других товаров. Об оружии Диомеда говорится, что оно стоило 9 быков, и оно сравнивается с оружием Главкона, стоившим 100 быков. Треножник — первая награда борцов в 23-й книге «Илиады» — оценивается в 12 быков, а пленница, опытная в работе, — в 4 быка. Тот факт, что быки являются всеобщим мерилом ценности, тем более любопытен, что из других мест «Илиады» видно, что драгоценные металлы, хотя и не чеканенные, употреблялись в качестве сокровищ, а иногда и орудий обращения. Следовательно, различные функции денег, очевидно, выполнялись в те времена различными предметами. В некоторых языках для обозначения денег употребляется то же слово, что и для обозначения некоторых видов скота и домашних животных. Латинское pecunia (деньги) все производят от pecus (скот). Из Эсхилова «Агамемнона» мы видим, что первым значком, который стали выдавливать на монетах, была фигура быка, и то же самое было со старинным ассом, чеканившимся в Риме. Нумизматические изыскания до сих пор, впрочем, не подтвердили этих преданий, которые были созданы, быть может, с целью объяснить сходство названия монет с именем животного. Такое же отношение между этими понятиями существует в новых языках. Английское fec, обозначающее платеж какой-либо суммы денег, есть не что иное, как англосаксонское feoh, означающее и деньги, и скот, и родственное немецкому Vieh (скот). Греческое %тщла означает имущество, стадо и скот и производится Гриммом от старинного глагола %етю или %етаю (пасти скот). Гримм даже думает, что тот же корень является в немецких и скандинавских наречиях, в готском Skatts, новом верхненемецком Schatz, англосаксонском Scat или Skeat и старинном северном Skat, которые все означают имущество, владение, сокровище, пошлину или дань, особливо в форме скота. В пользу этого предположения говорит, во всяком случае, тот факт, что фризское Sket до сего дня сохранило свое первоначальное значение «скот». В северных наречиях, англосаксонском и английском языках слово Skat употреблялось исключительно для обозначения подати или дани. В древненемецких законодательствах пени и штрафы определялись штуками скота. Такса гонораров для врачей, приводимая в Зендавесте, выражена в разных видах скота. Так как при счете скота обыкновенно сосчитывались головы, то он получил название Capital, откуда произошел экономический термин Capital (капитал), юридический термин (по-английски) chattel (собственность) и английское слово cattle (скот). В тех странах, где рабы являются обычным и самым ценным предметом собственности, они, естественно, употребляются наравне со скотом в качестве орудия обращения; в Центральной Африке и других местах, где еще существует рабство, они и поныне служат орудием обращения наряду со скотом и слоновыми клыками. В Новой Гвинее происходит бойкая торговля рабами, и раб является на этом острове единицей ценности. Даже в Англии рабы некогда употреблялись в качестве денег.

Страсть к украшениям принадлежит к числу сильнейших влечений первобытного человечества, и так как предметы, служащие украшениями, обыкновенно отличаются прочностью, всеми ценятся и удобны для перевозки, то понятно, что они скоро стали функционировать как деньги. Примером может служить Wampumpeg (вампумовый пояс) североамериканских индейцев, употреблявшийся как украшение. Он состоял из жемчужин, приготовлявшихся из оббитых и отполированных кончиков черных и белых раковин и нанизанных на шнурки и ленты, — жемчужин, ценность которых зависела от их длины, цвета и блеска. Нитка черных жемчужин длиной в 1 фут имела такую же ценность, как нитка белых — длиной в 2 фута. Эти пояса были до того распространены среди туземцев, что массачусетский суд в 1649 году допустил их и среди колонистов в качестве платежного средства для долгов, не превышающих 40 шиллингов. Замечательно, что подобно тому, как в Европе скупцы копят золотые и серебряные монеты, богатые индейские вожди собирают у себя целые кучи вампумовых шнурков, так как это у них единственное средство для собирания богатств. Этим североамериканским деньгам аналогичны те раковинки змеиных голов, которые под разными наименованиями (Chamgos, Zimbis, Bouges, Porzellanes и пр.) долгое время употреблялись в Ост-Индии вместо мелких монет. В Британской Индии, Сиаме, на западном берегу Африки и в других прибрежных местностях они еще теперь употребляются в качестве разменной монеты, с каковой целью они привозятся сюда с Мальдивских и Лакедивских островов, где их собирают. Ценность их подвержена небольшим колебаниям в соответствии с размером добычи: в среднем они идут по курсу до 5000 штук за рупию, так что одна раковинка составляет 1/200 английского пенса. У фиджийцев роль этих раковинок исполняют китовые зубы, причем белые в 30 раз дешевле красных. Среди предметов украшений и других драгоценностей, употребляемых в качестве денег, нужно упомянуть еще янтарь, резные камни, как египетские геммы (Scarabaus) и слоновые клыки.

Многие растительные продукты не менее пригодны для обращения, чем вышеприведенные предметы. Нет поэтому ничего странного в том, что у народов, занимавшихся хлебопашеством, роль денег исполняли непортящиеся растительные продукты. В отдаленных частях Европы орудием обращения служит с давних времен до сего дня хлеб. В Норвегии хлеб даже закладывается в банках, дается и берется взаймы. Что для Европы — пшеница, ячмень и овес, то для некоторых местностей Центральной Америки — маис, особенно в Мексике, где он раньше функционировал, как деньги. Во многих странах, прилегающих к Средиземному морю, обычным предметом производства и потребления является оливковое масло; а так как оно отличается достаточной степенью однородности, легкой делимостью и не портится, то на Ионийских островах, в Митилене, в некоторых городах Малой Азии и еще кое-где в Леванте оно долгое время употреблялось в качестве платежного средства. В Центральной Америке и Юкатане всеми признаны и, вероятно, издавна употребляются в качестве мелких денег какаовые бобы. Что касается их ценности, то путешественники дают самые разнообразные цифры, которые никак нельзя согласовать между собой, если только не предположить, что либо ценность бобов, либо ценность монет, с которыми они сравнивались, подвергались большим изменениям. В 1521 году 30 какаовых бобов стоили в Каракасе около 5 коп., хотя по данным Сквира теперь за 5 коп. можно было бы купить всего 10 бобов. В тех местах Европы, где культивировался миндаль, он играл ту же роль, как какаовые бобы в Америке; но ценность его различна, смотря по сорту. Впрочем, в новейшее время растительные продукты употреблялись не только в качестве мелких денег. В североамериканских колониях и на Вест-Индских островах часто ощущался недостаток в металлических деньгах, вследствие чего правительство обязывало кредиторов в уплату долга принимать по определенной цене сельскохозяйственные продукты. В 1618 году плантагенский губернатор (в Виргинии) издал указ, по которому под угрозой наказания трехлетними каторжными работами все обязаны были принимать табак, как платежное средство, по 3 шиллинга фунт. Девушки, которых Виргинское общество ввозило, чтобы снабжать колонистов женами, ценились в 100 фунтов табаку, а позднее цена их поднялась до 150 фунтов стерлингов. Не далее, как в 1732 году правительство Мэриленда объявило табак и маис узаконенными платежными средствами, а в 1641 году были изданы в Массачусетсе такие же законы относительно хлеба. Правительства некоторых Вест-Индских островов сделали, по-видимому, попытку применить и у себя эти своеобразные денежные законы и постановили, что истец, выигравший процесс, обязан принять в уплату долга некоторые сырые продукты, как сахар, ром, имбирь, индиго и табак. С этим стремлением — иметь в обращении разные сорта денег — мы еще встретимся ниже.

Преходящие природные свойства большей части животных питательных веществ служили препятствием к их распространению в качестве платежного средства; однако в некоторых горных деревнях Швейцарии употреблялись, говорят, в качестве денег яйца, а на Ньюфаундленде — сушеная треска.

Мы привели уже достаточное количество предметов, употреблявшихся в качестве денег, поэтому ограничимся лишь простым упоминанием, что в разные времена и в разных местах орудием обращения служили многие искусственные продукты, как, например, так называемые шнеи из хлопчатобумажной материи, обращавшиеся в Сенегале, и подобные же куски хлопчатобумажных материй, циркулировавшие в Абиссинии, на островах Сулу, на Суматре, в Мексике, Перу и др. Гораздо труднее понять происхождение своеобразных соломенных денег, которые были в ходу до 1694 года в португальских владениях в Анголе: то были маленькие рогожки, сплетенные из рисовой соломы, из коих каждая ценилась по курсу приблизительно в 11/2 пенса. Эти рогожки первоначально служили, вероятно, еще для другой цели, помимо орудия обращения, и, быть может, напоминают собой те красивые тканые рогожки, которые так высоко ценятся жителями островов Самоа и часто употребляются у них в качестве денег. Соль функционировала как деньги не только в Абиссинии, но и на Суматре, в Мексике и других местах. Роль денег исполняют также на Суматре кристалловидные куски бензойной смолки или пчелиного воска, на островах Тихого океана — красные перья; далее, плитки кирпичного чая — у татар и пр. Напомню также замечание Адама Смита о кузнечных гвоздях, обращавшихся в некоторых шотландских деревнях, как деньги; такой же факт рассказывает Шевалье об одном французском каменноугольном округе. У классических писателей встречаются намеки на деревянные деньги, существовавшие в Византии, и деревянный талант, употреблявшийся антиохийскими и александрийскими купцами; за отсутствием более подробных сведений об этого рода деньгах мы ограничиваемся только упоминанием о них.

ГЛАВА IV

Какими качествами должен обладать материал, из которого приготовляются деньги

Главный недостаток всех теорий, касающихся вопроса о денежном материале, кроется в неясном понимании того факта, что деньги для выполнения своих различных функций должны обладать различными качествами. Поэтому вопрос о том, из какого материала лучше всего приготовлять деньги, осложняется тем, что мы одновременно должны считаться с относительным значением каждой функции, а также с тем, до какой степени деньги пригодны для той или другой функции, и, наконец, со значением каждого физического свойства денежного вещества для каждой функции в отдельности. При слабом развитии промышленности деньги служат, главным образом, материальным орудием обращения в меновом процессе между покупателями и продавцами, и потому они должны быть легко перевозимы, без труда делимы на части разной величины, так чтобы можно было легко составить любую сумму; они должны, кроме того, иметь такой внешний вид (например, особый значок), чтобы их было легко узнавать и различать. Но с течением времени, когда деньги начинают употребляться почти исключительно в качестве мерила ценности и нормальной ценности, когда система обмена достигает значительного совершенства, значение вышеупомянутых свойств всё более и более отступает на задний план, а более важными качествами оказываются неизменяемость в ценности и еще, быть может, удобоносимость. Прежде чем, однако, обратиться к изложению этих запутанных вопросов, мы остановимся несколько на всей совокупности общепризнанных свойств, которые можно расположить в следующем порядке по их относительному значению — деньги должны быть:

1) полезны и ценны;

2) легко переносимы с места на место;

3) неразрушаемы;

4) однородны;

5) делимы;

6) ценность их не должна быть изменчива;

7) они должны быть легко узнаваемы.

Так как деньги должны обмениваться на предметы, обладающие потребительной ценностью, то и сами они должны иметь потребительную ценность, т. е. денежный материал должен сам по себе быть полезен. Раз деньги находятся в обращении, то их принимают лишь затем, чтобы тотчас отдать другому; может поэтому казаться, будто деньги могут и не обладать потребительной ценностью, если только все согласятся принимать бесценные куски какого-либо вещества по определенному курсу. Нечто подобное действительно имело место в истории денег, когда ценные товары обменивались на раковины, куски кожи или лоскутки бумаги, лишенные, по-видимому, всякой потребительной ценности. Но это своеобразное явление в большинстве случаев легко поддается объяснению, и если бы мы знали историю денег всех видов, то мы бы, вероятно, могли применить одно и то же объяснение ко всем подобным случаям. Прежде всего нужно заметить, что люди согласятся принимать и отдавать деньги за другие предметы по известному неизменному курсу лишь тогда, когда у них есть к тому достаточные основания. Сила привычки или постановление закона может сильно способствовать тому, что деньги, раз вступив в обращение, удержатся в нем; но трудно допустить, чтобы даже могущественнейшему правительству удалось заставить своих подданных принять и пустить в обращение в качестве денег какое-нибудь бесценное вещество, если для принятия его нет никаких других побудительных мотивов. На ранних ступенях общественной жизни употребление денег не опиралось на предписание закона, так что для того, чтобы какой-либо материал мог служить в качестве денег, требовалась общепризнанная пригодность его для других целей. Нами уже было упомянуто, что вампумовые деньги, которые были найдены первыми путешественниками у североамериканских индейцев, высоко ценились за свою пригодность служить для украшения тела; раковины змеиных голов, так часто употребляемые в качестве разменных денег, ценятся на западном берегу Африки, как предметы украшения и, вероятно, употреблялись в качестве таковых гораздо раньше, чем люди стали ими пользоваться в качестве денег. Все предметы, упомянутые в предыдущей главе, как то: быки, хлеб, шкуры, табак, соль, какаовые бобы и пр., выполнявшие в том или другом месте функции денег, также обладали потребительной ценностью. Если бы существовали какие-либо исключения из этого правила, то, при более обстоятельном знакомстве с данными условиями, они во всяком случае нашли бы свое объяснение. Мы можем поэтому согласиться со Шторхом, утверждающим, что не может быть, чтобы материал, не обладающий никакой внутренней ценностью, употреблялся в качестве денег, как бы он во многих отношениях ни был для того пригоден. Но раз какое-либо вещество стало в больших размерах употребляться в качестве денег, то может случиться, что в конце концов полезность его ограничится той выгодой, которую публика извлекает из его денежных функций. Золото, например, употребляется в несравненно большем количестве для приготовления денег, чем для выделки сосудов, ювелирных вещей, часов и пр. Может случиться, что материал, служивший первоначально для многих разнообразных целей, в конце концов употребляется только в качестве денег, но сохраняет свою потребительную ценность, благодаря всеобщему стремлению к удобному орудию обращения и в силу привычки. Таковы, например, раковины на берегу Ост-Индии. Значение привычки, как личной, так и унаследованной, не должно быть упущено из вида в учении о деньгах не меньше, чем в моральных и общественных науках. Не следует, однако, думать, что потребительная ценность золота и серебра в настоящее время заключается исключительно в том, что они употребляются в качестве денег. Эти металлы обладают такими в высшей степени полезными свойствами, что если бы мы только могли иметь их в достаточном количестве, они вытеснили бы все другие благородные металлы в производстве посуды, украшений и орудий всякого рода и служили бы материалом для выделки разных предметов, изготовляемых в настоящее время из красной и желтой меди, бронзы, олова, никеля и других неблагородных металлов и сплавов.