Чтение онлайн

Тяжеловесность металлических денег также принадлежит к числу причин, побуждающих в крупных торговых делах пользоваться условными деньгами; эта причина действует тем сильнее, чем неудобнее и объемистее узаконенное платежное средство и чем менее оно пригодно для перевозки. Когда в ХУШ столетии в Виргинии употребляли в качестве менового средства табак, его складывали в амбары, а в обращении находились складочные свидетельства. В России в царствование Екатерины II были выпущены в 1768 году бумажные деньги по той причине, что медные деньги — тогдашнее узаконенное платежное средство — были слишком неудобны, и эти ассигнации брались охотнее, чем металлические деньги, так что долгое время они циркулировали с премией в 1/4 процента. При современном развитии торгового оборота даже золото оказывается слишком тяжелым материалом для исполнения крупных платежей. Операции Лондонской расчетной палаты составляют в среднем до 200 миллионов рублей в день, каковая сумма в золоте весила бы 159 464 килограмма и потребовала бы для своей перевозки 80 лошадей. В серебре сумма эта весила бы 2 471 692 килограмма. Для перевозки или хранения не очень крупных сумм в монетах или слитках частные лица и даже банки прибегают обыкновенно к Банку Англии, чиновники которого обладают большим опытом в этом отношении и имеют в своем распоряжении все необходимые средства. Английский банковский билет весит не более 11/3 грамма, а 1 соверен — около 7,97 грамма, причем один билет может изображать собой 5, 10, 50, 1000 и 10 000 соверенов, видоизменяя только рисунок. Если бы необходимо было и для крупных сделок употреблять такое меновое средство, которое само по себе имеет ценность, то нам пришлось бы обратиться к драгоценным камням или такому металлу, который во много раз дороже золота. Но употребление условных денег до того распространено в странах с развитым торговым оборотом, что легкость металлических денег не имеет уже в настоящее время существенного значения: золото служит теперь в Англии только для размена банкнот, и даже для этой цели оно едва ли еще долго будет употребляться.

Есть еще одна, очень сильная побудительная причина, вызывающая употребление денежных знаков; она состоит в том, что замена дорогих металлов более дешевым материалом ведет к сбережению процентов и капитала. Когда нация, в силу недостаточности общественных доходов, нуждается в средствах, тотчас является большое искушение смотреть на металлические деньги как на фонд, из которого государство имеет право время от времени делать заимствования для покрытия своих нужд. Древние греки знали это так же хорошо, как в настоящее время англичане, итальянцы и американцы. Дионисий заставлял сиракузцев принимать вместо серебряных монет оловянные, которые были вчетверо дешевле. В книге «Economica», приписываемой Аристотелю, говорится, что афинянин Тимофей уговаривал купцов и солдат принять медные деньги вместо серебряных, обещая по окончании войны обменять их на серебряные. Клазоменцы выпустили денежные знаки с явной целью сберечь проценты. Действительно, не будучи в состоянии уплатить своим наемным солдатам 20 талантов, они вынуждены были платить в виде процентов 4 таланта в год; ввиду этого они решили выпустить 20 талантов железной монетой, которую граждане обязаны были принять взамен своих серебряных денег. Получив, таким образом, серебро, правительство тотчас уплатило долг, а ежегодный излишек в 4 таланта, который оно раньше употребляло на уплату процентов, дал ему теперь возможность в течение нескольких лет обменять денежные знаки на серебро. Аналогичный пример представляет постройка рынков на острове Гернси. Губернатор острова Даниэль Ле-Брок, желая построить в Сен-Пьере рынки, но не имея необходимых для этого денег, выпустил 4000 билетов по 1 фунту стерлингов, снабженных печатью острова, которыми и платил жалованье рабочим. Когда рынки были готовы и получена была арендная плата, билеты были обменены на полученные деньги; таким образом, губернатор достиг своей цели, не затратив ни одной унции золота. Выгодность этой операции вполне ясна: выпущенные билеты вытеснили из обращения равноценное им количество золота, так что Даниэль Ле-Брок этим путем сделал принудительный заем из фонда металлических денег острова, не уплатив за него процентов. При всяком выпуске бумажных денег получается выигрыш процентов с той суммы, на которую их номинальная ценность превышает разменный золотой фонд. Английские банки, пользующиеся правом выпуска билетов, выигрывают таким путем проценты с 65 миллионов рублей, шотландские — с 25, ирландские — с 60 миллионов. Выпуск бумажных денег выгоден для всех заинтересованных лиц, если только он происходит на почве здравых законов о банках.

ГЛАВА XI

Депозитные билеты

Прежде чем обратиться к установлению наилучшего способа регулирования выпуска билетов, необходимо исследовать, в чем одно обязательство может отличаться от другого. Как бы ни были ничтожны и тонки на первый взгляд найденные нами черты различия, они приведут нас к важным результатам. Лицо, выдающее билет или квитанцию, по предъявлении которой оно обязывается выпустить из склада определенное количество известного товара, может вступить в обязательство троякого рода:

1) оно может обещать держать данный товар до тех пор, пока его не потребует предъявитель квитанции;

2) оно может обязаться выдать по предъявлении квитанции определенное количество какого-либо товара, не делая никакого различия между одинаковыми количествами одного и того же товара;

3) оно может, наконец, обязаться выдать обозначенный товар, лишь только будет предъявлена квитанция, не обещая в то же время держать у себя постоянный запас этого товара.

Самая лучшая форма депозита — это накладная, закладное свидетельство, складочное свидетельство (dock warrants) или другого рода квитанция, удостоверяющая право собственности на определенный предмет. Накладная дает своему законному владельцу право на известные тюки товаров, обозначенные знаками, цифрами и т. п. Капитан парохода, подписывающий коносамент, обязан в сохранности держать те самые тюки, которые ему доверены, пока он не отдаст их на месте назначения предъявителю накладной. Равным образом, складочные свидетельства — это квитанции о получении известных товарных тюков, сложенных в складе; владелец складочного свидетельства, как таковой, имеет право на столько-то бочек вина, кип хлопчатой бумаги, бочек сахара и других обозначенных в нем товаров. Передача складочного свидетельства другому посредством жиро (передаточной надписи) или иным предписанным законом и обычаем способом рассматривается как передача права собственности на поименованные в нем товары. Самым существенным при таких записях является то, что они относятся только к действительно сложенным товарам, за исключением, конечно, явного обмана. Лицо, выдающее свидетельство, является просто хранителем склада, и так как отданные ему на хранение товары могут быть вытребованы у него во всякое время, то он ничего не может выпустить из своих рук, пока ему не было предъявлено соответственное свидетельство.

Теперь перейдем к тому случаю, когда лицо, выдающее квитанцию, обязывается держать на складе товары, равные по количеству и качеству обозначенным в документе, но не те именно кули, ящики и пр., которые были отданы в склад. Во многих случаях товары настолько однородны, что нет основания делать различие между тем или другим тюком и настаивать на возвращении той именно части, которая была сдана. Так, например, владелец железного склада в Глазго принимает большие количества железа с разными марками и выдает складочные свидетельства, подтверждающие право собственности на них. Но так как разные количества железа одного сорта обладают одними и теми же свойствами, то вошло в обычай держать на складе не ту именно груду железа, которая отмечена в той или другой квитанции, а некоторое количество железа каждого сорта, с тем расчетом, чтобы оно было эквивалентно общему количеству железа этого сорта, обозначенному во всех свидетельствах. В последнее время введена лучшая система: каждая специальная груда железа отмечается особо, и ей соответствует особое количество. Новейшая система, в сущности, мало отличается от старой, но она имеет большое практическое значение, устраняя неопределенность в исполнении договора. Этот пункт часто дает повод к недоразумениям. Так, один ливерпульский торговец хлопчатой бумагой выдал ссуду под залог хлопчатой бумаги, и суду предстояло потом решить, взял ли он в залог определенные тюки бумаги, обязавшись держать их до тех пор, пока ссуда будет возвращена, или же он только обязался иметь у себя равное количество бумаги того же сорта. Некоторые общества, занимающиеся перевозкой и хранением товаров, иногда не делают различия между разными пакетами одного рода. Если им приходится долгое время возить или хранить один и тот же сорт какого-либо товара, например, муку из одной мельницы, каменный уголь из одной шахты, то случается нередко, что они, выдавая требуемое количество товара, мало заботятся о том, та ли это именно часть, которая обозначена в квитанции.

Указанное обстоятельство имеет громадное значение. Лицо, давшее письменное специальное обещание выдать известные, точно обозначенные тюки товаров по предъявлении определенных бумаг, не может выдавать новые обязательства, не имея в своем распоряжении соответствующего каждому из них количества товаров. В противном случае, т. е. если оно выпустит свидетельства, не имея соответственного запаса товаров, оно во всякое время может быть уличено в обмане или нарушении обещания. Если же складочные свидетельства имеют общий характер, то каждое из них может быть погашено посредством выдачи некоторого количества товаров известного рода; в этом случае для раскрытия обмана должны быть представлены все (или большая часть) свидетельства одновременно. Тут, следовательно, возможен выпуск бумаг, основанный на чистой спекуляции. Если владелец склада заметит, что в его руках всегда остается большое количество сложенных товаров, то он найдет возможным пустить их в дело, оставляя на складе лишь столько, сколько необходимо для текущих надобностей. Это не причинит никакого вреда, если он в точности будет исполнять данные им обещания; но опыт показывает, что всегда находятся лица, не умеющие при данных условиях соблюсти те меры предосторожности, которые необходимы для исполнения всех обязательств. Далее, с помощью общих свидетельств можно создать искусственное предложение товара, т. е. вызвать у людей веру, что запас существует, тогда как в действительности его нет. Владелец складочного свидетельства смотрит на этот документ, как на эквивалент обозначенных в нем товаров. Стоит только отпечатать некоторое количество бланков, выполнить и подписать их, чтобы тотчас оказаться в состоянии предложить на рынке соответственное количество товаров. Правда, выпуск таких обязательств предполагает их выполнение в будущем; но будущее покрыто мраком неизвестности, и эмиссионер может рассчитывать, что, прежде чем у него потребуют исполнения обязательства, цена товара упадет. Если бы, например, были выпущены в неограниченном количестве квитанции на железо (не соображаясь с имеющимся в действительности запасом железа), то несколько бессовестных спекулянтов, соединившись между собою, могли бы получить большой барыш, продавая железо с условием доставки в будущем. Вызвав внезапно сильное понижение цен на железо, они по пониженным ценам скупили бы такое количество его, какое им необходимо на случай предъявления всех квитанций. Такого рода спекуляции на понижение неоднократно кончались весьма успешно. Так, одно время пытались подобными операциями вызвать падение акций некоторых лондонских банков. Несколько спекулянтов, сговорившись, стали предлагать к продаже громадные количества этих акций, не имея в действительности ни одной, с условием доставить их в будущем, надеясь внезапным массовым предложением акций нанести такой ущерб репутации банков, чтобы акции их стали падать, и рассчитывая тогда купить столько, сколько им необходимо для исполнения их обязательств. Такого рода возмутительной спекуляции положен был конец парламентским актом 1867 года, в силу которого продавец банковских акций должен подробно обозначить номера продаваемых им на срок акций или сообщить имена их собственников.

Против этого закона возражали, что всем людям принадлежит право давать какие им угодно обещания, если они ожидают от этого для себя выгоду. Всякий может акцептировать вексель и тем обязаться к известному дню заплатить определенную сумму денег. На практике люди действительно сплошь и рядом берут на себя обязательства по доставке к известному сроку каких-либо ценных бумаг, хлопчатой бумаги или хлеба (последний, когда он еще в пути или не снят с поля) с тем, чтобы они были получены до истечения срока. Но нельзя забывать, что все законы и общественные учреждения имеют своей главной целью высшее благополучие большинства. Если закон признает за всяким право делать какие угодно обещания, то это может иметь место только при том предположении, что право это полезно для общества. Если же, напротив, опыт показывает, что свобода давать какие угодно обещания способствует развитию незаконной спекуляции или вообще приносит обществу больше вреда, чем пользы, то закон должен ограничить эту свободу, поскольку это необходимо для общественной пользы. Следовало бы установить общее правило, что всякие сделки с несуществующими ценностями недействительны.

Применив все вышеизложенное к деньгам, мы прежде всего найдем, что денежные обязательства все почти имеют общий характер. Лицо, обязывающееся в определенный день уплатить известную сумму денег, редко обозначает, в каких именно монетах оно произведет платеж, да и по закону всякий надлежаще отчеканенный и полновесный соверен, шиллинг и пенни могут служить для исполнения денежного обязательства. Надо, однако, заметить, что подобно тому, как в лондонских доках складываются бочки вина, так в подвалах Банка Англии складываются на хранение ящики с золотыми и серебряными слитками; почти всё золото и серебро, в какой бы порт королевства оно ни прибыло, отправляется в Банк Англии, который для благородных металлов играет роль товарного склада и выдает хранящиеся у него ящики по предъявлению накладной. Эти накладные суть специальные свидетельства, но могут переходить из рук в руки посредством передаточной надписи.

Билет Банка Англии представляет для банковских чиновников и обязательство, и накладную, но в нем не указывается, какой именно мешок или ящик с деньгами должен быть выдан. Подобным же образом и все почти другие денежные обязательства являются общими обязательствами. Банкир не мог бы получить ни гроша прибыли, если бы он должен был хранить у себя уплаченные ему каким-либо клиентом соверены до тех пор, пока этот последний не предъявит ему чека на них, да банкиру и надобности нет обязываться хранить у себя данные, врученные ему соверены. В коммерческом мире никто и не претендует на подобные специальные договоры. В отдельных случаях возникали, однако, по этому поводу недоразумения. Одна старая женщина накопила целую массу четырехпенсовых монет и завещала их своему родственнику. Последний не прочь был, из уважения к памяти покойной, сохранить эти монеты, но хотел вместе с тем реализовать их ценность, так как ему нужны были наличные деньги; для достижения обеих этих целей он заложил монеты. Залогоприниматель охотно принял их, но через некоторое время он, по забывчивости, нуждаясь в мелких деньгах, спустил их. Когда ему предъявили закладное свидетельство, то он заявил, что может исполнить свое обязательство посредством уплаты равноценной суммы соверенами и шиллингами. Очевидно, что мы тут имеем дело со специальным обязательством.

Если бы денежные обязательства всегда были специального характера, то не представляло бы никакой опасности объявить полную свободу выпуска денежных билетов. Эмиссионер являлся бы просто хранителем металла и был бы обязан во всякое время иметь наготове определенные кучи монет, чтобы быть в состоянии удовлетворить требования предъявителей билетов, относящихся к данным кучам денег. На практике это, однако, не имеет места, вследствие чего весьма часто выпускается слишком много билетов. Результат бывает весьма плачевный: излишнее предложение так же точно сбивает цену денег, как и цену железа и других товаров. Разница только в том, что денежный рынок обнимает почти весь мир, так что для того, чтобы оказать заметное влияние на цену денег, необходимо, чтобы целая масса коммерсантов и торговых обществ, ввиду личного интереса, выпустила излишнее количество билетов. Другая разница состоит в том, что так как золото само служит всеобщим мерилом ценности, то повышение или понижение его цены может проявляться только в среднем повышении или понижении цен других товаров.

Законы металлического обращения применимы mutatis mutandis[3] и к смешанному обращению, состоящему из бумажных и металлических денег. Привычка оказывает на употребление условных денег не менее могучее влияние, чем на употребление металлических. Большинство людей, привыкших с давних времен употреблять для своих платежей известные куски бумаги, не претерпевая при этом никаких потерь, будут и впредь склонны смотреть на них, как на хорошие деньги, пока их доверие не будет подорвано каким-нибудь внезапным событием. Может даже случиться, что грязный кусок бумаги, содержащий обязательство уплатить один соверен, будет на практике предпочитаться красивым золотым монетам, которые он собой изображает. Красноречивым подтверждением этого может служить шотландское орудие обращения; аналогичный случай мы находим и в Норвегии, где до 1874 года золота вовсе не было в обращении и большую часть циркулирующих денег составляли билеты в 1, 5 и 10 талеров.