Чтение онлайн

– Милорды и доблестные воины Империи!
– Сильным голосом возвестил эрцграф.
– Мы собрались здесь, чтобы воздать почести героям, одолевших великую угрозу, исходившую от эльфов Роменагорна, их прихвостней и той чёрной магии, что была подвластна им и сеяла смерть и ужас!

– О, как.
– Пьяно усмехнулся Ордис, делая очередной глоток из своего кубка.

Я молча ткнул его в бок, заставив поперхнуться.

– Твоя милость!
– Зло зашипел наёмник.
– Зачем вино-то изводить?

Настроение быстро портилось, в висках стучало, вино лишь усилило боль в голове и раздуло раздражение.

– Слушай, ты, - также зло прошипел я в ответ, - напился - веди себя прилично!

Видать в моих глазах было что-то такое, от чего пьяный наёмник в очередной раз поперхнулся и виновато пробормотал:

– Да ладно, ладно. Я ж просто так....

Я разжал железный хват, выпуская его локоть, и придвинулся чуть ближе к помосту. Увидев по пути сосредоточенного Вильдрамма, я быстро шепнул ему на ухо:

– Командор, прошу вас, приглядывайте за Ордисом, мне кажется, ему уже достаточно того вина, что уже выпито.

Вильдрамм лишь коротко взглянул на меня, кивнул и отодвинулся чуть назад.

Эрцграф меж тем продолжал вещать, расписывая все те ужасы, что были уготованы близлежащим землям, населявшим их людям и, в далёкой перспективе, всему Алденнору, а также про то, что уже успели испытать, хлебнув лиха от вероломных эльфов и их Источника Дикой Силы.

Затем Луциний с полупоклоном отступил, передавая слово бледному, как мел, князю Телеремнару.

– Храбрые воины, верные сыны Империи!
– Голос князя, не смотря на испытываемую слабость вследствие полученной раны, по силе не уступал эрцграфскому и мощными волнами раскатывался по каменной громаде зала, отражаясь от стен и теряясь в высоких стрельчатых сводах.

Телеремнар вкратце поведал о проведенной кампании, о трудностях и испытаниях, что выпали на нашу долю, о том, как мы всё это перенесли и преодолели, о выказанной доблести и ярких талантах некоторых полководцев. Он даже вскользь прошёлся по собравшимся здесь многочисленным лордам, сказав, что не сомневался и пока не сомневается в их храбрости и уверен, что те были готовы прийти на помощь, кабы не отсутствие прямого и однозначного приказа. Многие из лордов потупили глаза, но такой завуалированный упрёк в бездействии, если не в трусости, проглотили, в принципе они и не могли не проглотить.

Затем пришёл черёд награждения особо отличившихся.

– Сэр Престон!

Из стройных рядов имперских командиров выдвинулся кряжистый широкоплечий темноволосый человек, матово поблескивая сталью наплечников в свете многочисленных упрятанных на капителях светильников. Престон поднялся на помост и, преклонив колено, застыл в почтительном поклоне.

– Встаньте, сэр Престон.
– Покровительственно произнёс Телермнар.

Воин поднялся, а князь продолжал, обращаясь уже в зал:

– Сэр Престон - сотник конной тысячи четвёртого Большого имперского полка. В тот чёрный час, когда всё висело на волоске и наши войска подверглись сначала магическому удару, отнявшему силы и разум, а затем тут же двинулись полчища железных големов...

Голос князя звенел, и все невольно затаили дыхание, словно переживая тот страшный миг, когда ужас выворачивал нутро, а впереди шевелилась чёрная масса огромных железных истуканов, что могли, не особо прилагая усилий, выдавить из человека кровавый фреш с пенкой.

– ... сэр Престон, - продолжал князь, - один из немногих, кто смог одолеть безумное отчаяние и поднять в атаку отряд из десяти беззаветно храбрых рыцарей. Они слёту врубились в наступающего врага, опрокинув передовые ряды и дав остальным время на перестроение и подготовку к отпору...

Я повнимательнее всмотрелся в бесстрастное лицо стоящего на помосте сотника, весь он казался словно вырубленным из цельной глыбы гранита, лишь глаза выдавали волнение и душевное смятение. А ведь он на самом деле герой, я попытался представить себя, скачущим во главе кучки отчаянных сорвиголов навстречу неумолимо и страшно надвигающихся сотен огромных бездушных безликих сотворённых из железа и смертельно опасных истуканов... И внутренне содрогнулся - тут, в самом деле, нужно быть безумно храбрым, либо воином беззаветной чести, что в моём мире является эквивалентом безмерной дурости. Ну, в моём мире давно уже всё чистое обгажено, а понятия перевраны и вывернуты наизнанку, так что - не мне с моим мерилом судить.

В общем, Престона одарили баннером, оружием с золотой насечкой и повысили до командующего конницей четвертого Большого имперского полка - предыдущий заместитель Илитаса пал в бою.

– Сэр Тельпеннор!
– Возвестил князь имя следующего героя, который, встрепенувшись, поспешил занять, освобождённое Престоном, место на помосте.

Тельпеннор оказался полусотником из дружины князя. Когда на западном направлении гномы прорвали оборону и глубоко вгрызлись в ряды княжеских войск, почти добравшись до наблюдательного поста, на котором находились верховные военочальники во главе с Телеремнаром, полусотня Тельпеннора под его личным командованием неожиданно ударила во фланг численно превосходящему врагу и, опрокинув, погнала разрозненные остатки ошеломленных гномов обратно, беспощадно истребляя.

Бесстрашного командира также пожаловали баннером и повысили до полусотника личной гвардии князя.

Имена и звания следовали одно за другим, прошедшая кампания позволила отличиться многим, особенно нижнему командному составу. На возвышении перед троном также успели побывать и мои соратники: Ингвар, Томбрад, Дерегвилль, Терес и многие другие.

Наконец, как я понял, список награждаемых кончился, так как на помосте возникла заминка - князь и эрцграф принялись о чём-то тихо совещаться, к ним присоединился молчаливый спутник Луциния, всё также с большим ларём в вытянутых руках. Как странно, что Вильдрамм с Ордисом не были отмечены никакой милостью или подарком, будто их и не было в том тошнотворно-зелёном аду, именуемым эльфийским лесом. Не присущее мне чувство справедливости вдруг проснулось и неудобно заворочалось где-то на уровне груди, потихоньку переползая в район измученных болью висков.

Я уже совсем было решился подать голос, обращая внимание высокородных господ на допущенную несправедливость в отношении двух храбрых и одновременно умных (что уже редкость) военачальников, как вновь взревели длинные позолоченные трубы, и слово опять взял блистательный во всех смыслах эрцграф.

– Доблестные воины Империи, - начал он, разворачивая поданный помощником свиток, - милорды! Слушайте волю Его Императорского Величества Арминестура Солнцеликого, доброго и справедливого государя по милости Творца нашего, Отца всего сущего!

Начавшиеся было в зале шепотки и переговоры в полголоса моментально стихли, словно сдунутый сильным порывом холодного ветра робкий язычок пламени свечи. Все с утроенной силой вытянули шеи и принялись внимать, боясь пошевелиться.

– Его милость, барон Дэнилидиса!
– Прогремело, казалось, над самой головой.

Я сунул кому-то в руки кубок и на негнущихся ногах прошествовал на возвышение.

– Преклоните колено.
– Шепнул мне, оказавшийся рядом Телеремнар.