Чтение онлайн

Но ведь сейчас только вечер!

–  Конечно же, вечер!
– Игогоний громко рассмеялся, и его смех был больше всего похож на козлиное блеяние.
– Но только вечер следующего дня!

–  Следующего дня?!
– черные глаза Быстрого расширились от удивления.

–  Да-да, следующего дня. Ты проспал в общей сложности… - Игогоний посмотрел на гигантские песочные часы, которые стояли у входа, - ты проспал… тридцать один час!

–  Не может этого быть!
– всполошился Быстрый.
– Но ведь раньше я никогда не спал столько! Что это на меня нашло?

–  Ты просто очень устал. Тебе нужно было восстановить силы, - не сводя с Быстрого своего гипнотического взгляда, сказал Игогоний.

–  Да… Наверное, я просто устал, - покорно повторил Быстрый.
– А что наши? Есть ли вести от Бубенция, Кусачего, Хитрой и Печального? Вы ведь выслали их на помощь Снежной?

–  Я? О чем ты, Быстрый?
– недоуменно спросил Игогоний.

–  Ну как же! Перед тем, как я заснул, я ведь говорил, я ведь настаивал, что нужно поскорее мчаться туда, к Змеиному Ущелью! Чтобы успеть спасти Снежную до того, как ее запрут в подземельях Черного Города!

–  Ты? Говорил? Нет, ты ничего такого мне не говорил… - соврал Игогоний, не моргнув глазом.

Как и многие советники многих других царств, он умел врать так виртуозно, что даже начинал сам верить в свое вранье. Если бы по вранью устраивались олимпиады, Игогоний наверняка завоевал бы титул абсолютного чемпиона Архипелага.

–  Как не говорил?!
– в отчаянии спросил Быстрый.

–  Так… Наверное, тебе это просто приснилось!

–  А что же я в таком случае говорил?

–  Ты почти ничего не успел сказать… Ты ведь был таким усталым… Ты даже слова путал - например, ты не мог толком сказать, сколько именно там было волков…

–  Что-то смутно припоминаю… Да-да… - понурив голову, сказал Быстрый.
– А еще?

–  А еще ты сказал, что на вас напали волки и забрали Снежную в плен. И что Сизокрыл погиб. Но ты даже не сказал, где они на вас напали!

–  Неужели? Неужели я не упомянул даже про Змеиное Ущелье?

–  Нет, ты ничего про Ущелье не говорил! Ты сказал мне всего три фразы. Тут же лег и… и погрузился в глубокий сон.

–  Что я наделал! Что я наделал!
– возопил Быстрый и в гневе заколотил копытами по полу.
– Ведь если бы я сказал вчера про Змеиное Ущелье, Снежную можно было бы отбить еще по дороге к Черному Городу!

–  Но ты ведь был таким усталым, - изображая сострадание, сказал Игогоний.

–  Постойте, - вдруг в голову Быстрому пришла одна мысль, - а почему же вы меня не разбудили?

–  Почему не разбудили? Ну… почему-почему… - Игогоний впал в замешательство. Впрочем, это замешательство длилось всего-то несколько секунд, ведь все-таки Игогоний был очень опытным притворщиком.
– Ах да! Мы, конечно, будили тебя! Но ты и не думал просыпаться!

–  А почему же вы не окатили меня ледяной водой? Тут я живо проснулся бы! Ушат ледяной воды мне на брюхо! Бр-р-р!
– фыркнул Быстрый, представив себе свои ощущения. Он ненавидел воду, а особенно ненавидел воду ледяную.

–  Почему не окатили? Гм… Что ж, наверное, просто не догадались… А впрочем, нет! Мы окатывали тебя ледяной водой! Конечно окатывали! Как я мог забыть! Видишь то серебряное ведерко?

–  Вижу.

–  Так вот: в этом самом ведре я воду-то и носил. Ну, может быть, она и не ледяная была… Но что холодная - это точно…

–  И что?
– Не помогло!
– отвечал Игогоний.
– Ты только крыльями шевелил и бурчал себе под нос что-то непонятное. Про каких-то поганых русалок…

–  Русалки… Да, что-то такое припоминаю… Кажется, я видел их, когда скакал сюда от Змеиного Ущелья… А может, это тоже мне приснилось?
– неуверенно сказал Быстрый. На душе у него скребли кошки. Как же это так? Заснул, подвел товарищей, но главное - Ее Величество! Она там одна, совсем беззащитная, среди этих злющих и невоспитанных волков, а он, Быстрый, дрыхнет! А Игогоний даже не знает, куда послать подмогу!

–  Какой позор!
– вслух проговорил Быстрый.
– Какой позор!

–  Не стоит так переживать, мой молодой друг!
– сказал Игогоний.
– Сейчас я сяду, напишу письмо князю волчьему, Дитеру фон Борзофф, и мы все уладим!

Как, вы и письмо еще не писали?
– возмутился Быстрый.

–  Посуди сам, как я мог писать письмо, не узнав всех обстоятельств дела? Это же дипломатия, а не укроп с петрушкой!

–  Но пока вы напишете письмо, пока гонец отнесет его в Княжество Волчье, пока князь фон Борзофф напишет вам ответ… А ведь все это время Ее Величество будет заточена в Черном Городе! А вдруг они не будут ее кормить и поить? А вдруг они будут издеваться над ней?

–  Издеваться? Ну, это вряд ли… Ведь на ней же Синий Медальон!

–  Но главное, кто же будет там ее чистить? Кто будет расчесывать и заплетать ее роскошную гриву? Кто будет мазать маслом и серебрить ее копытца? Кто, в конце концов, будет вытаскивать репейники из ее хвоста и массировать ей спину, если она устанет? Ведь Ее Величество может умереть в Черном Городе без всего этого!
– вскричал Быстрый.

Душераздирающая картина, которую он только что нарисовал Игогонию, предстала перед его мысленным взором. Волосы на его холке зашевелились от ужаса и негодования.

–  Гм… Кто будет заплетать ей гриву и серебрить копытца, - вроде как в задумчивости повторил Игогоний.
– Знаешь, Быстрый, а ведь об этом я как-то не подумал!

–  То-то и оно! Поэтому я сейчас же кликну друзей и мы все вместе немедленно отправимся в Черный Город. Как бы там ни было, мы должны освободить ее! А вы пока занимайтесь своей дипломатией!

–  Но ведь это опасно! Разве ты не знаешь, что Черный Город кишит волками и призраками? А также призраками волков и волкопризраками?

–  Опасно? Пусть! Я готов даже пожертвовать своей жизнью! Может, хотя бы так я смогу загладить свою вину перед Снежной…

На этот раз Советник Игогоний не успел предложить Быстрому ни воды, ни овса.

Он даже не успел сказать ему что-нибудь подходящее к случаю - вроде «в добрый путь!» или «береги себя!». Потому что стоило последним словам Быстрого прозвенеть в воздухе, как он повернулся к выходу из дворца и размашистым галопом бросился во Двор. Игогоний слышал, как застучали копыта Быстрого по ступеням парадной лестницы.

–  Давай-давай, скачи… Спаситель тут выискался, - процедил Игогоний.

Теперь выражение его морды было совсем не таким, как минуту назад. И глаза его за мутными стеклами очков враз стали холодными и расчетливыми.

Лошади следовали торной тропой, которая то вбиралась на укутанные дождевыми тучами каменные холмы, то снова скатывалась в пасмурные долины.

Лошади почти не переговаривались между собой.

Крылья их были плотно прижаты к спине. А ноздри то и дело нюхали воздух - все они знали, что о приближении разбойничьей волчьей стаи первым делом расскажет специфический мускусный запах.