Чтение онлайн

– Костя... Большая просьба... – сказал полковник Кирпичников тоном, в котором слышалась просьба, а не приказ, и достал из кармана фотографию жены, которую специально захватил с собой. Из всей группы только один капитан Радимов не был знаком с Надеждой Павловной. – Хочу прибегнуть к твоему умению. Вот моя жена. Посмотри. Сумеешь увидеть ее? Что она там, я не сомневаюсь. Но, может быть, ты что-то подскажешь?

Капитан Радимов принял фотографию и посветил на нее фонариком, чтобы хорошенько рассмотреть лицо.

– С фотографиями я ни разу не работал. Обычно с ситуациями или с людьми, которых я хорошо знаю. Но попробовать могу. Лучше бы, конечно, чуть позже, когда ситуация станет более напряженной. Тогда у меня мобилизация начинается.

– К сожалению, позже может не быть времени.

– Я попробую... – Костя, потушив фонарик, но держа фотографию перед собой, закрыл глаза. Внешне он совершенно не напрягался, не корчил страшные рожи, как телевизионные экстрасенсы. Просто сидел с закрытыми глазами, чуть-чуть опустив брови, словно старался плотно зажмуриться.

Длилось это пару минут. Потом Радимов открыл глаза, вздохнул и выпрямился в неудобном кресле «Нивы». Некоторое время смотрел перед собой, потом отдал фотографию полковнику.

– Я увидел ее, товарищ полковник. Ее и еще одну женщину...

– Пожилую?

– Пожилую. Не знаю, что за одежда на ней, но на монахиню похожа.

– Да. В шестнадцатом отделении содержат мать убитого священника. Значит, я не ошибся. Значит, они здесь вместе, и мы имеем возможность их вытащить...

– Извините, товарищ полковник, относительно возможности я ничего сказать не могу. Не умею управлять своим подсознательным чувством времени и не знаю, из какого времени была эта картинка. Дело в том, что я увидел двух женщин, сидящих на заднем сиденье машины. Большой машины. Может быть, премиум-класса, потому что между передними сиденьями я увидел климат-контроль. Не простой кондиционер, а именно климат-контроль, четырехзонный. Судя по всему, это внедорожник. Или «Тойота Ленд Крузер», или «Лексус»...

– Скорее «Лексус». У нас такой уже присутствовал в этом деле, – согласился полковник Кирпичников и глянул через плечо на сына. Тот кивнул. – Продолжай, Костя...

– Картинка не конкретная. Куда везли женщин, кто их сопровождал, кто был за рулем, сказать не могу. Не могу также сказать, было это или будет. Но...

– Что?

– Рядом с женщинами сидел немолодой мужчина. Странного, надо сказать, вида. Я не назвал бы его сопровождающим. Скорее он вместе с ними. Вид такой же отрешенный, как у женщин. Есть между ними что-то общее. Только дело не в его виде. Дело в том, что я его лицо где-то уже видел, но вот вспомнить не могу. И даже помню, что оно связано с чем-то необычным, только не помню с чем. Это, возможно, всплывет позже. Так обычно бывает. Если сейчас вспоминать, память заупрямится. Ничего не получится. Это система...

– Знакомая система. Но, главное, что Надежда здесь. Вместе с матушкой. Наша задача остается прежней – вытащить их. – Полковник включил микрофон «подснежника», показывая, что разговор закончен.

– Разрешите идти?

– В «Рэнглере» сиденья удобнее? Ну, иди...

Радимов включил свой микрофон и вышел из «Нивы».

– Анатолий Станиславович, ты место для наблюдения подыскал? – спросил в эфире Вельчанинов. Судя по тону, двое коллег находились на территории не рядом один с другим.

– Людей пока много, – приглушая голос, ответил Денисенко. Людей на территории больницы было в самом деле многовато; наверное, родственники относили больным новогодние подарки, не зная, что они достаются в основном санитарам с санитарками и медсестрам. – Сейчас пройдет пожилая парочка, я в сугроб нырну. Нет, справа, за забором, кто-то курит. Так бы и не увидел в темноте, если бы не сигарета. Ему меня видно, я на свету, а мне его – нет... Дверь открылась. Ушел. Кажется, чисто вокруг. Ну, я пошел...

– С богом!

Денисенко что-то пропыхтел в микрофон, видимо, устраиваясь в сугробе с удобствами, что позволял ему сделать непромокаемый костюм, и сказал с удовлетворением:

– Устроился. Дверь видно хорошо. Буду изучать... – Но голос казался менее довольным, чем пыхтение. Наверное, полковнику что-то не нравилось.

– Изучай, – сказал Кирпичников-старший. – Василий Юрьевич, а ты что изучаешь?

– Систему электроснабжения, – ответил Вельчанинов. – Ищу место, где будет удобнее перебросить провод. Замкну линию, соединю «ноль» с «фазой». В результате в линию пойдет ток в триста восемьдесят вольт. Перегорят все предохранители на подстанции. Я еще саму подстанцию ищу, хочу на будку поставить свой замок – прихватил с собой. Пока его будут сбивать, мы сделаем дело.

– Годится, – согласился Владимир Алексеевич. – Что там с дверью?

– Хреновая дверь.

– Чем не нравится?

– Там опять мент вышел на крыльцо. Снова курит. Может быть, сменщик. Дверь открывал, я рассмотрел. Дверь сейфовая, двойная, скорее всего, с тугоплавким наполнителем. Такую даже гранатомет не берет. Хорошим взрывом, конечно, пробить ее можно, но от такого, чего доброго, завалится угол здания и всех там внутри придавит. Есть у саперов такой принцип: хочешь уронить здание, закладывай мину под угол. Здесь дверной замок в полутора метрах от угла. Стены – кладка из силикатного кирпича. Кирпич слабый, раствор – даже в бинокль видно – еще хуже. Если долбанет, дверь, возможно, останется, если металл хороший, а здание развалится. Оно нам надо?

– Не надо, – согласился Кирпичников. – Выхожу на место посмотреть обстановку. Капитан Кирпичников со мной, дорогу покажет.

– Я тоже туда иду, – сообщил Вельчанинов. – Три головы всегда лучше, чем ни одной.

– Это ты в мой адрес камень бросаешь? – с подозрительностью в голосе спросил Денисенко.

– Это не камень, это я в снежки играю, – отпарировал подполковник. – Но будь и к камнепаду готов, если ничего не придумаешь.

Двухэтажный корпус шестнадцатого отделения Владимир Алексеевич и сам бы нашел по описанию, но сына взял с собой не для того, чтобы тот показывал дорогу, а просто чтобы не засиживался. Кирпичниковы – самые заинтересованные в результате люди; следовательно, и основную работу делать следует именно им.

На половине дороги Геннадий вдруг стукнул себя в лоб.

– Гвозди забиваешь? – спросил полковник.

– Мысль появилась.

– Выкладывай.

– Анатолий Станиславович, вам окно без плотной решетки видно? – Капитан избегал называть Денисенко по званию, видимо, инстинктивно желал сохранить внеслужебный характер этой операции. – Рядом с входом окно. Справа...

– Там тоже решетка есть, – сказал Денисенко. – Правда, не такая, как на других окнах. Но мне окно видно только под острым углом.

– Попробуйте перебраться на другое место. Понаблюдайте, что там за окном. Мы когда проходили, там на короткое время слабый свет появился. Впечатление было такое, что открыли дверь из полутемного коридора.

– Понял. Перехожу на другое место. Вокруг меня спокойно.

Должно быть, полковнику пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти новое укрывище, потому что снова на связь он вышел не сразу. За это время дорожки уже опустели – должно быть, время вечерних посещений закончилось.

– Вижу окно. Имею возможность рассмотреть кабинет за стеклом. Туда проникает слабый свет. Дверь из коридора прикрыта не плотно. И сразу мысль появилась – Геннадий надоумил...