Чтение онлайн

Прасолов не дошел до ванной, свернул в туалет, трясущейся рукой еле-еле попав по язычку выключателя. Желудок сжался, расслабился, затем скрутился в судороге и опять расслабился. Пить было нельзя, конечно же, нельзя. Но не выпить он не мог, это свыше его сил. Пусть маленький стаканчик эвкалиптовой настойки. Это ведь лекарство, пропади пропадом все врачи на свете!

Ему казалось, что до кухни он добирался целый час. Форточка была широко распахнута, из нее дуло сырым, холодным и упоительно свежим ветром. Шуганув со стола ярко-рыжего умывающегося Фраера, своего любимца, единственного из шести котов, которому позволялось входить на кухню, Федор достал из настенного шкафчика заветный графин с настойкой. Он ненавидел и презирал людей, давно жил один и не нуждался в собутыльнике. Ему и с Фраером хорошо! Будь здоров, кот! Хочешь, построю для тебя и твоих котят специальный дом, накуплю живых мышей, а «шестерку» – Лешку-Мордву – заставлю дверь сторожить, чтоб они не разбежались. А ты будешь их ловить, убивать и жрать. Нет, жрать не станешь. Ты вон гладкий какой. Только убивать, ме-едленно, играючи, со вкусом. Кошки умеют убивать. Я тоже. За это кошек и люблю. А бабу мерзкую, которая убираться приходит каждый день, не пущу. От нее воняет. От всех людей воняет, только звери, если пахнут, то приятно. Свежей кровью.

Через час с небольшим Федор с недоумением смотрел на кота, не в силах понять, откуда доносится этот сиплый, отрывистый смех, весьма схожий с собачьим лаем. Он повернулся и звучно, со смаком, рыгнул прямо в кошачью мордочку. Ага! Фраер настороженно прижал уши, но смеяться перестал. Настойка кончилась, а бутылка «Абсолюта» спрятана в спальне. Он не пойдет туда! Ему страшно. Как тогда, как в детстве, перед операцией. Мама, где ты? Где твой торт, он же был такой большой, я не мог съесть его сразу! Кто его украл, кто?!

И в этот миг в кухню, повиливая по-бабьи широкими бедрами, вывалив лиловый язык и глядя ему в лицо глазами без зрачков, вошла енотовидная собака…

Визит в клинику мало что дал – парень лежал под системой, хотя глаза его были открыты, в них явственно плавал болотный огонек безумия. Туго перебинтованная голова, меловой бледности лицо… Он был абсолютно неконтактен, но медики утверждали, что сотрясение мозга здесь ни при чем, а все дело в той отраве, которая до сих пор плавала в его крови. Однако кое-чего Гуров добился: он узнал, что к завтрашнему утру пациента выведут из токсического шока, с ним можно будет говорить. Предупредив главного врача о том, что завтра же он наведается вновь, Лев откланялся, предстоял еще визит к Честаховскому. Курзяев как ребенок обрадовался предложению Льва помочь ему в этом темном деле с «команчем» – еще бы, у него и так завал, а тут первую беседу проведет такой ас!

Ах, как клял себя Лев потом за этот визит, а главное за то, что не предупредил он строго-настрого: нужна охрана этого больного. Но от ошибок не застрахован никто…

Если бы кто-то попробовал нанести на карту Славояра маршрут Льва Гурова в эту пятницу, то получился бы почти правильный квадрат, по одной из сторон которого – улице с поэтическим названием Кленовая – Лев возвращался сейчас под гостеприимный бутягинский кров.

Сырой и холодный туман, который весь день играл с городом, как сытая кошка с мышью – то отпуская призрачные лапы, то накрывая ими сумрачные улицы, дома с плачущими водосточными трубами, облетевшие деревья, – решил наконец приняться за дело всерьез.

Лев уже миновал путепровод около модернового здания Славоярского вокзала и сейчас внимательно всматривался в белесоватую тьму, пронизанную редкими огоньками фонарей, – не пропустить бы поворот на Ленинские Зори.

В правом верхнем углу воображаемого квадрата, на Кленовой, 10, находилось занимавшее первый этаж скромного домика уныло учрежденческого вида юридическое консультативное агентство «Правовед», откуда Гуров вышел десять минут назад. Хозяин агентства – Святослав Игоревич Честаховский, Славка-Иудушка для хорошо знающих его людей – сперва встретил Гурова весьма неприветливо, но Льву не впервой было убеждать отдельных несознательных граждан, что с ним лучше вести себя по-доброму.

А сначала его даже в кабинет не пригласили. Наоборот, в предбанничек секретарши выкатился, как сказочный колобок, сам Святослав Игоревич.

– Мое время, господин Гуров, – сразу, даже не поздоровавшись, перешел в нападение барановский адвокат, – расписано по минутам. И тот факт, что вы москвич, полковник и оперуполномоченный хоть самого господа бога… Леночка, – Честаховский посмотрел на вялую, анемичную, словно из банки с уксусом вынутую секретаршу Леночку, – я ничего не забыл? В документах у посетителя именно это написано? Так вот это для меня…

– …звук пустой, – максимально ласковым, елейным тоном завершил фразу Гуров. – Только зачем же так резко, Святослав Игоревич? Ваша контора, судя по объявлению, оказывает населению юридические услуги. А вдруг мне таковые позарез потребовались? Я-то чем не население? Знали бы вы, как много неприятных минут может доставить даже такому опытному законнику оскорбленный в лучших чувствах милиционер, – продолжал Лев увещевающим тоном. – Да ведь знаете. Давно не девочка… А вдруг адвокатская коллегия с моей подачи не формально, а всерьез заинтересуется размерами вашего дохода? А если к тому же провести опять-таки серьезную юридическую экспертизу дела о банкротстве ТОО «Инициатива»? Или кооператива «Лада»? Или фонда «Славоярская старина»? С привлечением моих друзей, столичных адвокатов, а? Да еще аудиторов независимых пригласить… Продолжать или хватит? Что же вы сотрудницу свою в таком черном теле держите, господин Честаховский? – Лев знал: ничто так не выбивает противника из психологического равновесия, как резкая смена темы. – Глядя на вашу секретаршу, так и подмывает задать вопрос: какой препарат испытывали на ней фашистские изверги: не пирагексаминал ли натрия?.. Вон бледная какая! Первый раз про пирагексаминал слышите? Ой ли? Давайте не будем девушке вконец настроение портить скучными разговорами – ей, по глазам вижу, до смерти охота к «Doom» вернуться… На каком уровне играешь, милая?

– Хорошо. Пройдите в кабинет, но, – адвокат предпринимал героические усилия, чтобы «спасти лицо», – даю вам не больше десяти минут!

– Сроков у нас таких Уголовным кодексом не предусмотрено, – задушевно улыбнулся в ответ Гуров.

…Лев хмыкнул, вспомнив недовольную физиономию Честаховского, и тут, обернувшись, чтобы проверить, не проскочил ли в тумане нужный поворот, заметил, что его быстро нагоняют две мужские фигуры. Его? Ну а кого же еще: других прохожих впереди не просматривалось – в начале седьмого вечера на улице практически не было людей, – а в движении парочки явно замечалась не понравившаяся Льву целеустремленность. «Что ж, это мы сейчас проверим», – подумал Гуров, резко сворачивая в первый же темный проулок.

Ждал он недолго: вскоре из-за угла вынырнули преследователи. Два крепеньких мужичка лет по тридцать с небольшим, не слишком опрятно одеты, рожи доверия отнюдь не внушают. Оглядываются. После жидкого фонарного полумрака на Кленовой здесь совсем темно.

– Ку-ку, – сказал Лев, поднимаясь на ступеньку небольшой лесенки парадного крыльца одного из домишек, чтобы, в случае чего, удобнее было приложить ногой на встречном движении. – А вот он я! Есть проблемы, организмы?

– Слышь, мужик, закурить дай, – начал традиционную волынку тот, который оказался ближе к Гурову. И, сбивая наигранный сценарий, заводя себя, продолжил тоном выше, делая широкий шаг вперед: – И что ты вообще тут ходишь, падло?!

Второй «организм» на дипломатические церемонии времени терять не стал, а, быстро сунув руку в карман куртки, тут же извлек ее уже с каким-то предметом, зажатым в кулаке, и молча кинулся на Гурова.

Лев не считал себя выдающимся мастером рукопашного боя. Крячко, скажем, в спарринге его одолел бы. Но сейчас выбирать не приходилось…

То, что никакие это не киллеры и вообще не профессионалы, Гуров понял сразу: по тому, как безграмотно, мешая друг другу, на него бросились. За секунды, еще до первого удара, у Льва уже сложилась версия происходящего, но, чтобы побыстрее проверить ее, необходимо было хоть одного из нападавших оставить в сознании, способным понимать вопросы и отвечать на них. Поэтому бил он аккуратно. Все произошло очень быстро и без всяких киношных красивостей.

Перехватив правой рукой летящий к его челюсти кулак молчаливого мужичка, Гуров слегка крутанулся на правой же ноге, одновременно уклоняясь от удара и придавая руке и всему корпусу нападавшего дополнительное ускорение. В полном соответствии с законами механики утяжеленный зажатым в нем предметом кулак с противным хрустом врубился в кирпичную стенку за гуровской спиной. В ту же стенку, долей секунды спустя, по инерции ткнулась морда молчаливого, который сразу же нарушил молчание, выдохнув изумленное «ы-ы-ых!». Гуров использовал классический, внешне совсем простой, но редкостно эффективный «анкерный ход»: энергию ответного импульса он использовал в обратном развороте, лицом ко второму нападающему, только что выскочившему под его удар из-за спины мешавшего молчаливого. Не останавливая плавного движения, очень похожего на балетный пируэт, Лев носком левого ботинка угодил любителю закурить точно под коленную чашечку и по характерному ощущению, словно пробиваешь тонкий лист гипсокартона, понял: попал! Готово дело, разрыв связок надколенника.