Чтение онлайн

— Точно. — Он не пойми с чего веселеет. — Не буду спрашивать об источниках такой осведомлённости, но приятно говорить с понимающим человеком.

Интересно, все ли реалии здесь совпадают с мне знакомыми. К сожалению, подготовиться возможности не было и проверять придётся на живую.

— А разве запрет на несовершеннолетних в негласном аппарате в вашем управлении уже отменили? — он сам сказал на старте, откуда он.

Удостоверения я не рассматривал, точнее, не разглядел, но вряд ли была сказана неправда.

Бинго. Взгляд гостя на мгновение становится более чем красноречивым.

— И теперь логичен следующий вопрос, — развиваю наступление, поскольку я попал. — А что скажет департамент внутренней безопасности? Или как там оно называется, дисциплинарная комиссия? Вам же меня прямо сейчас и здесь надо убить, чтобы этот вопрос в моём исполнении не встал ребром. Потому что первое место, куда я прямо сейчас отправлюсь — это именно оно.

Меряемся взглядами.

— У меня возникает подозрение, что ты готов к этому разговору гораздо лучше, чем теоретически должен быть. — Вуали отброшены, переход на ты, всё как надо.

— Ну, если ты так ставишь вопрос… а чего ты хотел? Я не знаю, где учили тебя, но у нас на факультете на некоторых интересных предметах вбивают правило. Хотя бы внешне, — поднять вверх указательный палец, — предлагаемое сотрудничество должно хотя бы выглядеть выгодным четырём сторонам.

— Четырём? — насмешливый интерес на лице.

Критичность у него уже не работает, это хорошо (значит, иерархия в беседе перераспределилась): я только поступил. Да, то, что буду говорить о своём факультете сейчас, чистая правда, но откуда знать абитуриенту?

Хотя и на этот вопрос существует стандартный ответ — готовился загодя, общался со старшекурсниками по сети в факультетских чатах, собирал информацию о месте будущей учёбы

— Четырём, — киваю уверенно. — Это факультет политологии, а не какая-нибудь там школа МВД. На моём факультете учат, что твоё предложение должно, подчёркиваю, выглядеть выгодным: твоей стране, — отогнуть мизинец от кулака. — Моей стране, — безымянный. — Тебе лично, — средний. — Мне лично, — указательный. — У нас предполагается, что мы можем работать с иностранцами, поэтому так.

— Так не бывает, чтобы всеобщая выгода. Читка для лохов, ничего не стоящая декларация.

Есть. Иерархия беседы зафиксирована. Дальше можно не переживать, хотя кое-что довести до конца стоит, раз возможность подвернулась.

— Ты сейчас ступаешь на очень тонкий лёд спора с государственным учебником, подполковник. Учебника факультета, к которому, как бы тут поделикатнее, в своё время не смог и на пушечный выстрел приблизиться — судя по месту твоей сегодняшней работы.

— Говори мне вы.

— Только если взаимно. Я очень хорошо понимаю пределы твоих полномочий и размеры своих прав. Повторюсь, твой шанс уйти без потерь — это тупо меня убить.

Пару секунд молчим, продолжая расстреливать друг друга виртуально.

— Не самый умный поворот в беседе, — офицер перестраивает тактику на ходу.

— Конечно, — удивляюсь, — я же боюсь! О каком уме речь, когда страшно?! Ничего не скрывал, с самого начала сказал — моя безопасность в приоритете. Теперь смотри. Ко мне приходит очень непростой человек, с нарушением закона пытается вовлечь в то, к чему привлекать не имеет права…

— Я борюсь с преступниками. Мы боремся.

— … я этому человеку предсказуемо отказываю — потому что абсолютно случайно ориентируюсь в теме в силу учебного места. Знаю свои права, его полномочия, — ладно, можно и вслух. — Но власти и должности у человека никто не отбирал. Что, если он затеет мне мстить? Затаит злобу, попытается отыграться?

— Семнадцатилетнему пацану? — иронично поднятая бровь. — Не много ли ты о себе возомнил?

— А у меня гость очень серьёзный, — парирую. — У семнадцатилетнего, как ты говоришь, пацана. И беседа с очень серьёзными атрибутами, на которую ты не имеешь права по закону. Потому да, никаких вариантов исключать нельзя и месть — первое, что просится на язык.

Пара секунд тяжёлого молчания.

— Чтобы гарантированно себя обезопасить, сигнал в вашу внутреннюю безопасность я просто вынужден подать. Разумеется, с регистрацией в канцелярии, в письменном виде, копии — в прокуратуру и в Безопасность. Да, в последнем месте посмеются, но по статье процессуального кодекса не принять не имеют права.

— Говори дальше. — Если бы взгляды могли сжигать.

— Прокуратура — гарантия, что ваше ведомство не похоронит тему, защищая честь мундира. Любой нормальный человек, жалуясь в полицию на полицию, дублирует и в надзорный орган.

— Безопасность какую функцию выполняет в твоей интересной схеме?

— А они наверняка ваши конкуренты — общая кормовая база. Одни и те же люди являются фигурантами и в вашем ведомстве, и у них, соответственно, вы друг друга очень не любите. Особенно они вас, — ситуация списана из другой реальности, но по глазам вижу, что и здесь всё развивается стандартно.

— Я бы предложил, для твоего же блага, просто забудь этот разговор. Его не было.

— Явлюсь с адвокатом, — обещаю. — Чтоб наверняка. Имя твоё запомнил, номер удостоверения — тоже.

Гость собирается уходить, не прощаясь.

— СТОЯТЬ! — этого он не ждёт, потому застывает у двери. — Я НЕ ЗАКОНЧИЛ.

—? — подполковник разворачивается с бесстрастным лицом.

— Был я на той яхте и насмотрелся. Не скажу, что хлебнул — внешне всё благопристойно — но тебя там не было, а я был. И мне там очень не понравилось. Впечатления так себе, я не в восторге.

Визитёр делает медленный шаг обратно.

— Я абсолютно искренне попросил работодателя туда меня больше не посылать — да, там большие честные деньги, я не обманываю и не краду, плачу нашему государству налоги — но ощущение, как в говне искупался. Впечатление послевкусия, так сказать.

— Ух ты. — Офицер усаживается обратно на стул. — Да ну.

— Мне физиологически противно от тамошних сальных взглядов, трясущихся потных рук. Если бы ты пришёл говорить по-хорошему, без вступительных угроз и плюс-минус на равных, общение могло бы сложиться куда более продуктивно. Знаешь, в чём твоя проблема?

— Перегибаешь. Ты не на том уровне, чтоб делать подобные заявления.

Спохватился.

— Моя оценка: что они плохие люди, что ты. Будучи слугой закона, ты умудрился построить разговор так, что я не увидел между вами разницы. Я всё сказал, теперь можешь идти.