Чтение онлайн

На что похожи «Деревенские стихи»? Для меня – на много что; не выбираю. Но назову первое и ярчайшее пришедшее: Сан Хуан де ла Крус:

Асиновский:

И так далее; как в позапрошлом веке ставили на последних страницах «Училищ благочестия» – «конец бесконечен».

Созерцание Асиновского – не буддийское погружение через себя в ничто, сквозь которое летит ветер, идет ночной снег, растет дитя или трава: это активное христианское делание-в-исихии.

Духовны ли его стихи? Духовны в том значении, в каком тёпл дух-пар из ноздрей изюбря, страстно зовущего сквозь ночь тайги великолепную самку.

А еще не удержусь – на кого похож сам Олег Асиновский (тут вспомним, что начали – с библиотеки): на ослика-библиобурро; на таких осликах в Колумбии сквозь непроходимые джунгли и горы доставляют книги из специально устроенной библиотеки в удаленные деревни и обратно. Книги всегда доставляются в сохранности; знает себе библиобурро одну свою тропинку туда-назад, несет себе Весть, присоединяя к ней, вживляя в нее всё, встреченное на пути, в заиндевелых морозных цветущих чащах сущего.

Поэзии Олега Асиновского свойственна текучесть речи, непрерывное внутреннее движение на смысловом и звуковом уровнях. Здесь свой синтаксис, определяемый больше морфологией и значением слов, чем нормами языка. Многие из них присоединяют другие, исходя исключительно из собственной смыслозвуковой валентности, уникальной в каждом случае и тем самым образующей неповторимый смыслозвуковой рисунок текста.

Непереходные глаголы обрастают у Асиновского объектами действия, а те, в свою очередь, продолжают свой синонимический ряд до полного растворения в звучании-отзвуке или незаметно передают смысл на новый виток раскрытия, которое в этих стихах бесконечно.

Такой способ говорения сообщает текучесть и образному уровню, превращая его, а вместе с тем и весь художественный мир этих текстов в нерасчленимое единство всего со всем. В этом отношении необходимо отметить актуальную в современной поэзии в целом проблему телесности, которая, таким образом, осмысляется у Асиновского весьма своеобразно.

Начнём хотя бы с того, что тело упоминается в книге около пятисот раз. И почти всегда (за редкими исключениями) выступает коррелятом души, что само по себе не является ничем необычным (напротив), однако суть этой корреляции – ключевая особенность рассматриваемой поэтики. Тело и душа здесь проходят все стадии разделения, сопряжения и, что наиболее важно, уподобления – когда одно является эквивалентом другого или когда они обмениваются качествами. «Однажды себя / Душа не душа / Тело не тело»; «Душа повторяла / Движения тела»; «День позади тела души». Наиболее показателен с этой точки зрения объёмный, выполненный в не характерной для автора манере текст «Монах»: «…плоть и душа словно цветы плоти души богородица и тело душа девы цветка а в теле в душе и в деве цветке в этих цветах а не в небесах младенец…»

Отдельный интерес представляют случаи, когда «межличностные отношения /Души и тела» развиваются исключительно на графическом уровне, который меняет изначальный смысл некоторых синтагм:

Корреляций и ассоциативных цепочек в поэзии Асиновского множество. Ещё больше потенциальных соответствий. Но каждая частица соприродна микрокосму не по леви-брюлевскому закону партиципации, а по христианскому закону сопричастия, который как основная идея пронизывает все тексты книги.

Дыхание этой Души и олицетворяет поэтика Асиновского, обращённая слухом в себя как в часть мира, из которой он выводим в своей целостности, как и из любой другой. Это же свойство присуще структуре сборника. Входом в неё является любое из стихотворений:

или

или

Взятые наугад примеры демонстрируют глубоко актуальную разомкнутость этой структуры. Сущностный центр заведомо вынесен за её пределы, и ей остаётся лишь в равной мере тяготеть к нему всеми своими элементами. Таким образом, не конфликтуя, но полностью совпадая с традиционными христианскими мировоззренческими установками, поэзия Асиновского становится попыткой их переосмысления в современном литературном контексте.

Одно дело читать стихи, а мне пришлось под моими рисунками переписывать стихи Олега Асиновского. А так стихи никто не читает – переписывая их. А я вот так читал, переписывая, – и они мне стали открываться. Они не сразу мне стали открываться, а когда они стали открываться, я увидел их благородную красоту. И я увидел в них Силу. Каждый человек должен в себе эту Силу чувствовать. И поэтому тем, кто будет читать стихи Олега Асиновского, советую бережно их читать, чтобы почувствовать их Силу и в себе эту Силу, исходящую от

Слова.

Так о Христе никто не писал. Олег Асиновский пишет как бы из другого времени – из того времени, когда Слово Божие находилось под запретом. Сейчас об Этом – можно, и даже модно – и когда об Этом можно и модно, становится очень трудно по-настоящему написать. Исчезает чуткость и пронзительность. А разве можно о Христе писать, не имея в себе «страсти безстрастной»?

Не так страшно безверие, как то, что эта «страсть безстрастная» очень часто подменяется «сюсюкающим» поддельным благочестием. У молитвы уходит сила после сытного обеда, и, чтобы писать стихи о Христе, надо бедствовать, и я знаю, откуда у Олега Асиновского его «рваные на клочья» стихи. И его стихи должны были быть написаны в двадцатых-тридцатых годах прошлого века при каких-нибудь чёрных обстоятельствах, но они не были никем тогда написаны. Ничего подобного не было написано. Но они (эти стихи) должны были рано или поздно появиться, и нельзя сказать, что они «опоздали». Их долго ждали. Настоящие живые стихи никогда не опаздывают. И в нынешнее смутное время такие стихи, как никогда, необходимы, как остриё копья, как яркая острая боль, как незаживающая мучительная рана навсегда, чтобы сохранить

пробивающуюся в нас благодатную «страсть безстрастную», и чтобы она разрасталась в нас, и чтобы она стала больше нас. Поэтому я и ухватился за стихи Олега Асиновского. Например, за такие строки:

В этих словах запрятана глубокая непростая мысль; её принять раскрыть непросто, как и такие известные всем слова: блаженны нищие духом. Эти слова понимаешь, когда проживаешь их. И это самые лучшие стихи, когда их проживаешь, а не читаешь; прочитать можно всё что угодно, а прожить, пережить можно только то, что есть сама жизнь. И я хочу закончить о нашей полной тайн жизни вот такими тронувшими моё сердце строками Олега Асиновского: