Чтение онлайн

Железными плугами и боронами у нас первыми овладели льноводы, кто умел зашибить копейку. Тем не менее я помню, на подволоке, в сарае, пылились деревянная борона — суковатка, ржавый сошник, к сохе оглобли. Добро выбрасывать? Э, места не пролежит, авось пригодится!

Интересно было забраться на чердак, рыться в хламе, перебирать пожелтелые бумаги о платежах на выкуп земли, о налогах-податях, картинки — там казаки на позициях под Перемышлем, тут царь-государь проводит смотр воинству, на гимнастерке — Георгиевский крест…

На улицу-то манило, нету моченьки! Носились гурьбой по щавель, собирать «пистики» — головки хвоща, которые и сырые хрупаешь в удовольствие, а сваренные в котелке на костре — совсем объедение.

Отрада сейчас — темные отметины пахоты, зеленеющие озими, ручьи в обрамлении желтых, блестящих, будто залакированных калужниц.

Бабочки порхают, зазывают их ловить. Птюшка — невеличка в кустах тенькает, как из горстки в горстку пересыпает серебряную мелочь. Золоченые пуговки мать-и-мачехи наводят на дурашливую мысль, что у весны зелен кафтан распахнут. Ни к чему ей пуговки, может, завтра поблекнут, облетят пухом.

«После ключника и дожди теплые» — в численнике указка. «Велик, голенаст, грамоте горазд» — о дождике подсказка. А и верно, грамотей: брызнет-пробрызнет, славно распишет пашни всходами, пожни травой — не налюбоваться. Чего там сулят зеленые письмена?

11 мая — тепляк-здоровяк, березовина.

Снег изник, земля обнажилась. Сказывали раньше, нечисть-де, зимовавшая под наметами-сугробами, выбралась на люди, православным пакостит, вяжется болезнями. От низинных лугов, из глубин хвойника нет — нет и дохнет холодом, сыростью, тленом: аж по спине мурашки.

Зато солнце припекает, ветер-здоровяк обдувает — дивья нам жить!

В березах — движение сока. Напор велик, поранена береста, влага так и сочится. Подсыхая, она краснеет — в крови стволы, аж не по себе, как посмотришь.

«Березовицы на грош — лесу на рубль изведешь».

Знаете, у нас березовым соком мало увлекались.

Ребятня лакомство промышляла… в сосновых борах!

Страсть сколько деревьев нами портилось. Облупишь со ствола кору, под ней плотная, сладкая и сочная «болонь». Ножом, балалаечной струной она снимается в виде лапши. Из лакомств лакомство сосновое «сальце», присыпанное толокном.

Березовицу цедили в посуду, использовали как целебное снадобье. Испить соку — хворь как рукой снимет.

12 мая — Девяти мучеников Кизических. День лечений.

«Девять святых мучеников от девяти недугов, девяти напастей исцеляют».

Отчаливали последние суда на Мурман, развертывался лов: «море — то же поле». Пахотная страда разгоралась…

Сегодня слечь в постель рыбаку, на нивушке оратаю?

Господи, спаси и помилуй, ведь дому разоренье!

Знахари Вашек, Мезени, Лешуконья призывали Данилу на белой кобыле, Бабариху, коя на синем камне на синем море сидит, калену сковороду держит — недуги жечь-палить…

Колдовали над одром хворого, по книжке-рукописи зачитывали заговор древний, от дедов-прадедов, «чтобы не ломало, не томило, не жгло, не знобило, не трясло, не вязало, не слепило, с ног не валило и в мать сыру землю не сводило. Слово мое крепко — крепче железа! Ржа ест железо, а мое слово и ржа не ест. Заперто мое слово на семьдесят семь замков, замки запечатаны, ключи в окиян-море брошены, кит-рыбой проглочены…»

14 мая — Яков.

«Солнце встает — выдается лето сухо и ведрено; облачный восход — на дождливый сенокос».

«Теплый вечер, звездная ночь — к урожаю».

Старики за погодой следили, молодежь подтрунивала: «У нашей бабки на все догадки. Смотрит-примечает, ничего не пропускает — примет немного, а на воз не скласть».

В доме достаток, верила в прошлом деревня, зависит и от движения сока берез и распускания почек, от урочного спада половодья, нереста рыбы, расцвета растений, прилета птиц и от солнечных восходов и закатов. Судьбу зерна в земле предрекают раскаты грома в небесах и лягушка на пруду. Забегая вперед, скажем, что, по поверьям предков, ни один месяц годового круга не обладал столь широким набором поворотных дат, как май: 6, 14, 15, 22, 27 и 28 — примите во внимание.

Время, силы мужика отдавались посевной.

Паши, паши… А сей с оглядкой! Предостерегали устные численники: «Раннее яровое сей, когда вода сольет, а позднее — когда цвет калины в кругу». «Кукушка кукует — льны сей». И так далее, и тому подобное, постоянно в сопряжении, в теснейшей связи полевых работ с течением весны, с окружающей средой.

Кратко о зерновых культурах Севера, вообще России.

«Тот и хорош, у кого рожь». Россия раньше сосредоточивала более половины ее мирового производства. Отличие в том, что Архангельская, Вологодская губернии, помимо озимой, занимались яровой рожью. Упорство, трудолюбие достойно вознаграждались: коми, русские, вепсы, карелы брали урожай до 150 пудов (24,6 ц) в пересчете на гектар. Ведь в Приполярье, в нынешнем окраинном Нечерноземье!

Из пшениц охотно возделывалась красная. Душисты, вкусны выпекали из нее пироги и витушки, поел бы сегодня! Заметим, северяне первенство отдавали зерну местной селекции. Вдоль Онеги, Цильмы, в очагах выдающейся крестьянской культуры, с XIX века возделывали сорт необычайно скороспелый, урожайный, который, попав в Канаду, послужил основой знаменитых американских пшениц.

Ячмень к началу XX века составлял более половины сбора зерновых в Архангельской губернии. Наивысшей урожайности ячменя по стране добились вологжане. В 1913 году из России на экспорт вывезли 239,5 млн. пудов ячменя.

В этом же, 1913 году Россия вывезла 39,5 млн. пудов ржи, 203,1 млн. пудов пшеницы, около 100 млн. пудов различной муки, гороха, кукурузы, бобов, фасоли, овса.

Примерно сто лет назад наша страна держала мировое первенство по производству овса, с 80-х годов XIX века уступив его Северной Америке. В Архангельской губернии овес не везде высеивался по суровости климатических условий.

14 мая — Еремей.

В устных календарях — яремник.

«Вёдро на Еремеев день — хороша будет хлебная уборка; ненастье — всю зиму будешь его помнить да маяться».

«Рожь говорит: сей меня в золу, да в пору, а овес — сей меня в грязь, а я буду князь, хоть в воду — да в пору».

«На первую майскую росу бросай горсть яровины на полосу».

Княжили бы ячмень и пшеница, рожь и овес, пору выбирал крестьянин, сам себе агроном, поэтому «яремников», «запрягальников» в устном календаре несколько.

Вспомним, слепцы, калики перехожие пели, что архангел Гавриил на ниве с сохой, с ним Богородица с сетевом.

Заповедь, от века нерушимая: женщинам из злаков должно сеять яровые, мужчинам — едино озимую рожь.