Чтение онлайн

— Пинь-пинь, — по-синичьи звенят зяблики. Наверняка, из бойкой пестро-цветной оравы найдется такой, кто брызнет раскатистым серебром.

Бедолага с весны холостяк, дело под осень, ему все о гнезде грезится…

Вчера возле муравьища кичливо выставлялись мухоморы алыми в белую крапинку зонтами, сегодня от спесивцев одно крошево. Дерн ископычен, лось наследил. Ну вкус у великана — собирать ядовитые поганки!

Может показаться, певучим холостяком, лосем-грибознаем предвзято затираем духовные святцы. Ничуть, раз роль их в святцах деревенских обычно служебная — обозначить отсутствующее число заимствованным именем.

Так, после Пимена и Марины — день памяти Емелиана исповедника, преподобного Григория, иконописца Печерского. На Соловках бой колоколов, служба в честь перенесения святых мощей преподобных Зосимы и Савватия за стены обители.

В месяцесловы попало единственно имя святителя Мирона, епископа Критского (IV в.), взятое во множественном числе.

21 августа — Мироны.

В устных календарях — ветрогоны. «Пыль по дорогам гонят, по красному лету стонут». Ломается погода с вихревеев, с ветрогонов. За ночь, смотришь, от инея почернеет ботва картофеля.

Ничего, лету дважды не бывать, в срок холодок не вредит.

«Ранние иней — к урожаю будущего года».

«При северном ветре посеешь, рожь уродится крепче и крупнее».

22 августа — Апостол Матфей.

В устных календарях — Матвей.

Апостола и евангелиста Матфея глубоко почитали. Свято на божнице за образами в избах грамотеев хранился Новый Завет, оклад книги обтянут кожей, текст, бывать, рукописный. Ужо страдная пора порасступится, по вечерам при лучине зазвучит в избе вечное, вещее: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы, и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить…»

23 августа — Лаврентий.

Одолевали деревенских насущные заботы: какова осень выстоит?

Хмурился охотник, глядя на елочку-сухостоину, — сучья унизаны опятами. Белка грибы сушит — знать, еловой и сосновой шишки недород, пушной сезон пропадет, если пустится кочевать зверек в более кормные угодья. Но веселей на сердце от рясных рябин: ягоды гроздьями грузными — следующая осень даст большой выход куницы.

Советовали рыбакам устные святцы:

— На Лаврентия смотри в полдень воду- коли тиха, не волнуется, лодки стоят спокойно, осень будет тихая и зима безвьюжная.

Дай-то Бог: добрая погода — добрые уловы!

24 августа — Василий.

Он «овцам шерсть дает». Зимнюю, учтите.

Наделял август отары зимней шерстью, отнимал стрижкой летнюю: до холодов руно отрастет. Пристал внук к бабке:

— Ты чего делаешь?

Ножницы щелк-щелк, и ему вихры окорнали. «Ступеньками», ровно верту-чему барашку!

Верхом на палочке поскакал пострел хвастаться: картуз был в аккурат, ишь, стал велик, на нос лезет.

25 августа — Никита.

26 августа — Максим.

27 августа — Михей.

В устных календарях — тиховей.

Продли наблюдения за ветрами.

«Михеев день с бабьим летом бурей-ветром перекликается».

«На Михея тиховей — к ведреной осени, на Михея буря — к ненастному сентябрю». Перемены в быту деревень:

«Михей Успенский пост кончает, навстречу осеннему мясоеду идет».

Отдавались, говорят, почести каменщикам, строителям храмов, крепостей и теремов. Величественный ансамбль Соловков, Гостиный двор Архангельска, Кирилло-Белозерская твердыня, София Вологды, Прилуки, — каменных дел мастерам да не обладать собственным праздником!

С колокольни Спасо-Каменного монастыря, чудом возникшего на крошечном островке Кубенского озера каких-то полвека назад, охватывал взгляд три десятка белых церквей, стены и злачёные кресты нескольких монастырей.

28 августа — Успение Пресвятой Богородицы, Большая Пречистая.

В устных календарях — досевки, дожинки и засидки.

Перед Успением Богородицы к ней чудесным образом на облаках, носимых ангелами, слетелись апостолы и вознесли свечи. Но свет их был поглощен сиянием, в котором явился Спаситель, чтобы принять душу своей Пречистой матери. Апостолы погребли ее в Гефсиманском саду, но гроб ее оказался пуст. Они поняли, что Пресвятая Дева взошла на Небо, и воскликнули: «Пресвятая Дева, помоги нам». Вслед за ними и все люди на Руси непрестанно обращаются к ней с теми же словами и получают покровительство. «Богородице Дево, радуйся, благодатная Мария, Господь с тобою. Благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила ecu душ наших. Пресвятая Богородица, спаси нас!»

Успение Пресвятой Богородицы — великий праздник Святого Православия, завершения Успенского поста. Образа Богородичного чина — народом любимейшие.

Работы по хозяйству справлены. «До Успенья пахать — лишнюю копну нажать». Пары, как правило, вспаханы. А коли так — «Пречистая засевает». С севом озимых вышла заминка, погода подвела — досевки справляли позднее. С уборкой ржи всяко повершено. Значит, пора праздновать дожинки. Чем не повод для застолий? Тем более что посту конец, «молодому бабьему лету» запев. У молодежи с Успенья в избах вечерины, хороводы, у женщин первые засидки с рукодельем, пресницами.

«С Успенья солнце засыпается», — в устных численниках сказано.

«Молодое бабье лето ведряное — жди ненастья на старое», — подсказано.

К Успенью в Белое море был наплыв косяков самой жирной сельди, на нерестилища таких рек, как Печора, Поной, ход лосося высшего разбора. Север поставлял ежегодно «царь-рыбы», «семушки» до 65 тысяч пудов, судя по тому, насколько удачно протекал промысел. Ценилась семга дорого, около 10 рублей 20 копеек — пуд и выше, в зависимости от насыщенности рынка.

Успенье — на Летнем берегу, в Кеми, Сороке, прочих поморских селеньях ожидали добытчиков с Мурмана домой.

Волновались женщины, службы в церквах выстаивали. «Ветер дразня», побьют домашний флюгер поленом: бездельник, давай мужьям попутье!

При подмоге крестьян, преимущественно Кемского и Онежского уездов, Мурман в год давал до 525–445 тысяч пудов трески, пикши, палтуса, зубатки, сайры. За уловами труд, неимоверный по тяжести, поистине героический.

Если в лавки сел, посадов, уездных городков Поморья завозили виноград, ананасы, лимоны, был на фрукты спрос. В хороводах девицы-поморянки красовались в шелках, парче, сережки золотые, бусы янтарные, головные уборы блещут жемчугами — откуда-то это бралось, верно?

Поморам обязаны Мурман, острова Арктики тем, что остались в составе России.

Все-таки не стоит тешить гордыню. В русских водах вели промысел норвежцы, бельгийцы, немцы, англичане. Пароходы, траулеры против лодий, беспалубных ёл, весельных карбасов, парусных шняк: Архангельск, случалось, вдвое-втрое больше закупал рыбы у иностранцев, чем у своих поморов.

Помянули близкое, вспомним стародавнее. В веках славился молочный скот Подвинья. С Успеньева дня Холмогоры снаряжали «поход» — перегон коров в Москву (позднее и в Питер). Отборных бычков, «царских» годовичков, везли на телегах, в пешем сопровождении у каждого четыре удоистые пеструхи. По году бычки выпаивались исключительно молоком, не в дороге ж им переходить на сено?