Чтение онлайн

— Я ничего подтверждать не буду, — твердо сказала Вика.

— Как это не будете? — изумился Булюкин. Было заметно что к такому раскладу он определенно не готов, — вы понимаете что своим молчанием вы повесите на себя убийство?

— Я по любому раскладу оказываюсь в тюрьме, теряю сына и вешаю на него клеймо, — Вика уперлась в свой страх и не хотела поворачивать. Она панически боялась что на ее сына будут показывать пальцем… Хотя на него все равно будут показывать пальцем как на убийцу, но из–за травмы Вика уже очень плохо анализировала ситуацию, постепенно замыкаясь в своем страхе, — а как эта девушка, которая толкнула меня?

— Света? — вскинул брови Булюкин, — она в карцере.

— Пусть ее выпустят. И я хочу ее видеть.

— Это еще зачем? Лучше подумайте о своем положении. Оно у вас незавидное — вы знаете сколько лет тюрьмы вам светит?

— А пусть хоть и смертная казнь, — пусто сказала Вика.

— Ее, к счастью, отменили, — сказал адвокат.

— К несчастью. Это бы прекратило кошмар, которым была моя жизнь.

Булюкин понял, что сейчас он ничего от девушки не добьется.

— Я постараюсь, чтобы Свету выпустили из карцера. И она Вас навестит, — сказал Булюкин, а про себя подумал, что как раз Светку то он и использует чтобы вправить мозги этой дурочке…

Адвокат шел по коридору и думал — следовало сразу остановить Изольду и не пускать ее во все тяжкие. Деньги ведь ей совсем не были нужны, она о высшей справедливости, мол, мечтала. Да не существует ее в природе этой высшей справедливости, а то что «боженька, он все видит», так это только в религиозных сказках бывает. В жизни же, он, к сожалению, слеп как крот и глух как ангорская кошка. И вот теперь во имя этой справедливости ему надо спасать эту бедную девочку, которая стала и жертвой свекрови, и одновременно с этим, жертвой «высшей справедливости» его покойной Изольды.

В карцере Света сидела в углу и глотала слезы. Ее по прежнему держала в узде истерика из–за смерти дяди Стасика. По крайней мере эмоциями она показывала что ужасно переживает ее смерть:

— Незавидная ситуация у тебя, Светик, — сказал Булюкин.

— Я знаю, — сморкнувшись, сказала Света. Глаза ее были красными от слез, под глазами слегка посинело, — только почему не пришел Арнольд?

— Арнольд еще придет, — ответил адвокат, — он ведь твой официальный защитник.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Не поверишь, но я защитник Вики, которую ты грохнула о косяк в камере.

— Если бы ты знал, как мне ее жаль. Я в отчаянии…

— Я знаю, — сказал Булюкин, — уж мне то можешь ничего не доказывать, я тебя как облупленную знаю! Мне нужна твоя помощь.

— Смотря какая, — безразлично сказала Света.

— Я сделаю так что тебя из карцера переведут в больничку, а ты убедишь мою подопечную в том, что ей нет смысла держать язык за зубами. Она себя этим просто топит!

— А в чем дело то у нее? — заинтересовалась Света.

— Много лет назад она залетела от сынка директрисы своей школы. Поскольку родителей у девчонки нет, а тетка была при смерти, директриса взяла девчонку под свою опеку и уехала из города. Потом она пририсовала Вике несколько лет, чтобы сын не угодил в тюрьму. А сейчас ее начали этим шантажировать — и свекровь убила шантажистку, все свалив на Вику. Если Вика признается, что был подлог и ей не было резона убивать — то она свободна, а под подозрения сразу же попадают свекровь и ее сынок!

— Ничего себе вещи в мире творятся! — ахнула Света, — бедная девочка! Я представляю какой ад ей устроила «дорогая опекунша».

— Вот видишь, — сказал адвокат, — так что ты наверное заинтересована помочь ей. А мы с Арнольдом займемся твоим делом. Я думаю что оно тоже решаемо — тем более у тебя тоже нет главного составляющего убийцы.

— Какого? — спросила его с надеждой Света.

— Мотива, — ответил Булюкин, — в таком раскладе он был только у его покойной племянницы. Так что — думаю что скоро ты будешь свободна. Леха и Катя передают тебе приветы.

— Леха записал песни?

— Да, — ответил Булюкин, — похоже он будет жутко известным. Катя просила тебе передать, что они с Арнольдом не поженятся пока ты не выйдешь из тюрьмы.

Света выдохнула — хоть одна хорошая новость.

Вскоре стараниями адвокатов Свету перевели из карцера в больницу. Причем в соседнюю с Викой палату. Очень скоро Света пробралась к соседке в палату. Осторожно, чтобы никто не услышал сказала:

— Ты жива, соседушка? Прости меня пожалуйста, дуру истеричную. Я не знала что творила, надеюсь тебе от контакта с косяком стало лучше!

Специфический юмор Светы мог вывести из ступора любого человека и Вика исключением не стала. После того как красавица–секретарша с геронтофильскими наклонностями, как ее окрестила Вика, долго и трогательно просила прощения, они уже стали почти подругами. Воспользовавшись случаем и выложив абсолютно всю свою историю — и про то как она сиськи дяде Стасику показывала, и то как они на пикник ездили, она завоевала доверие несчастной Виктории, у которой вскоре она выпытала всю ее историю. Теперь предстояло самое сложное — убедить последнюю в том, что молчать не просто бессмысленно, а равносильно самоубийству. Сделать это предстояло максимально осторожно — так как Вика все еще пребывала в состоянии страха перед тем, что ее правда ударит по сыну. Однако дальнейшие события все это сделали бесполезным. Хотя единственная польза была в одном — Вика неожиданно обрела очень близкую подругу которой могла доверить почти все сокровенное и тайное… Так Света получила благословение переехать в палату Вики. В ее голове уже созрел план, как раскрыть это дело. И она втайне гордилась, как будут восторгаться ее способностями друзья и подруги. А Вику по прежнему не хотел отпускать кошмар — скручивающееся к центру потемневшее до темно–коричневого цвета оконное стекло.

День Андрея как обычно начался с велотренажера, занятиям с которым, он теперь посвящал почти час каждого утра. В этот день педали крутились с каким то особым энтузиазмом. Возможно потому, что на днях ему предстояло занять кресло руководителя департамента. От Ковалева требовалось в короткий срок собрать новый штат сотрудников и восстановить всю работу за шесть месяцев — а это означало объездить пол–страны, найти толковых сотрудников, которые согласятся восстановить все из пепла — при этом, обязательным условием поиска являлось то, что новые сотрудники по своему таланту, рвению к работе и желанию созидать не должны уступать погибшим. Андрей очень надеялся что скоро в его команду придет человек, ради которого он готов грызть землю, только бы он восстановился, и ради которого он и восстанавливал все это. Андрей про себя понимал что во многом готовит пост своего заместителя–гидролога для Марка. Но для того, чтобы эта идея стала реальностью нужна была самая малость — чтобы его друг излечился от своего сумасшествия.

Велосипедный выгул Андрея прервал телефонный звонок — со времен Бантикова это стало традицией, вот только странно — Бантиков уже неделю как скончался, а звонки продолжаются. Благо последнюю неделю это были достаточно приятные вести. На сей раз новость была… в общем разноплановая:

— Алло, — сказал недовольно Андрей, привыкать к традиции телефонных звонков во время занятий на велотренажере ему категорически не хотелось.

— Андрей Ковалев? — раздалось в трубке.

— Да, — с кем имею честь?

— Адвокат Арнольд Малинин. Я работаю в супермаркете дяди жены вашего друга Марка. Мне нужно увидеться с вами.

— А какое отношение я имею к дяде жены Марка? — еще более недовольно спросил Андрей.

— Понимаете, я сегодня заезжал домой к Марку…

— Что? — вскочил с велотренажера Андрей, — кто вас пустил туда? Он что нибудь говорил?

— Нет, меня пустила соседка, ваш друг спал, а женщина сказала чтобы я связался с вами. Как я понял что у него сильное помешательство?

— Давайте встретимся! — остановил его Андрей и про себя выдохнул. Ничего ТАКОГО что мог узреть адвокат он там не увидел. Разве что разбитое зеркало и то, что квартира похожа на жилище пережившее атомную войну или, на худой конец, концерт Барбары Стрейзанд или Бритни Спирз.