Чтение онлайн

Саша ответил, не задумываясь, и тон его был чуточку резким. Складывалось впечатление, будто его не в первый раз просят о чём-то подобном, не сознавая, что будущее - это вовсе не книга, которую можно просто взять с полки, раскрыть на нужной странице и прочесть. Будь оно так, а не иначе, люди с возможностями Саши, его талантами и неоспоримым даром (полезным или, напротив, губительным - пусть каждый решит для себя сам), толпами разгуливали бы по улицам, наперебой предлагая свои услуги.

– Могу попробовать, если согласишься сесть за руль. Но ничего не гарантирую, я, знаешь ли, не компьютерная программа с поисковой строкой, в которую можно ввести любой запрос. Тут нужен настрой, концентрация...

– Хорошо, я поняла, - перебила Яна утратившего боевой задор мужчину.
– В любом случае, это не сработает. Я не умею водить.

– Не паникуй, всё будет хорошо, - решил поддержать её Саша.

– Это ты от лица кого говоришь? Провидца - прости за пафос - или?..

– Скорее "или", потому что мои способности в твою сторону работают абы как. Если интересно, могу поведать свою теорию на сей счёт, так сказать, для разряжения обстановки.
– Яна неоднозначно мотнула головой, всматриваясь вдаль в поисках подозрительного автомобиля беглого мужа, несущегося с несусветной скоростью. Приблизительным ориентиром ей служили серебристые седаны с тонированными стёклами заднего вида - таким был автомобиль Лёни два года назад: опель "астра", если она правильно помнила название. А зная Шигильдеева, резонно предположить два варианта: либо он по-прежнему ездит на лошадке производства немецкого автопрома, либо приобрёл похожую. К изменениям сей субъект, окончательно разрушивший выданный ему ранее кредит доверия, относился резко отрицательно. Всё в его скучной рутинной жизни цвело избитыми полутонами привычки. Он вставал и ложился в одно время, обедал и ужинал по расписанию, ходил в одну и ту же парикмахерскую к знакомому мастеру, читал и помногу раз перечитывал одни и те же книги, подолгу не менял гардероб, привязываясь к вещам так, будто свитера, рубашки и брюки становились неотделимой частью его самого, близкими родственниками, с которыми стараешься держать связь, притом связь очень тесную, тесную настолько, что и подумать боишься о недельной разлуке. И вдруг перемены. Яна вспомнила вечер их последней встречи, его причёску, похудевшее лицо, посвежевший вид, новые сверкающие лживой позолотой звёздочки на погонах. Так ли хорошо она знает этого человека?

Саша о чём-то говорил. Она улавливала отдельные слова, но не вдумывалась в общий смысл, отдавая предпочтение размышлениям на тему Лёни и его поступков. Почему он так жесток к ней? За что мстит столь изощрённо? Отчего запрещает видеться с сыном? Она ведь не желала дурного, приехала поговорить, выстроить хлипкий мостик понимания между собой и его семьёй, хотела сообщить, что более не держит зла, что простила их и готова начать сначала. Ей виделась их дальнейшая жизнь в тёплом свете: она станет воспитывать сына, дозволит малышу встречаться с отцом, навещать бабушку, даже бывать у тёти, если последняя сама того пожелает. И ни единой претензии, она вычеркнет прошлое из дневника памяти, сожжёт все чёрные страницы...

Саша догнал иномарку цвета пожарной машины с жирным знаком "плюс" на багажнике. Какая это марка, задалась мысленным вопросом Яна. Кажется, шевроле. Сердце сжалось в груди, будто учуяв угрозу, исходящую неизвестно откуда. Их автомобиль перестроился на полосу для встречного движения, двигатель взревел, набирая обороты. Поравнялись с алым дорожным спутником. Что-то заставило девушку посмотреть на водителя, находящегося по ту сторону, за стеклом. Им оказалась светловолосая барышня с невыразительным лицом, черты которого словно затёрли ластиком. Яне был виден лишь профиль, но вот его обладательница повернулась, точно отвечая на направленный на себя взгляд, безразлично скользнула глазами по вырывающейся вперёд Сашиной машине и вернулась к созерцанию дороги. Это длилось секунду, а то и меньше. Однако для Яны всё прояснилось. Недостающие части паззла легли в отведённые им места, закрыв проплешины в картине. Новый облик - новая женщина - новая машина. Яркая жизнь. Яркие цвета. Кричаще алый шевроле.

– Остановись, пожалуйста, - попросила она, подивившись ясности и спокойствию собственного голоса. Опережая возможные вопросы, девушка добавила, - Всё в порядке, просто сбавь скорость и встань у обочины.

Для большей доходчивости он положила ладони ему на плечо, а после откинулась на сиденье и сосредоточилась на мысленных картинах. Серое полотно асфальта, петляющее вдоль белых простыней убранных полей. Заснеженные ели по бокам. Ей не нужны жертвы, поэтому прочие автомобили она вытолкнула из сознания, так или иначе заставив водителей сбавить скорость или же наоборот её набрать - единственным её требованием к ним было поскорее убраться с участка "икс". На шоссе остались двое: чёрное авто Саши и столь кстати замеченный Яной шевроле. Если смотреть на всё происходящее с высоты птичьего полёта, обе машины напоминали драгоценные камни, неловко навешанные на атласную ленту: изумительно искусной огранки оникс и глубокий в своём природном сиянии рубин. И с неба на них, нежданно-негаданно, посыпались глыбы сине-зелёного льда. Глыбы гигантских размеров, не имеющие даже отдалённой схожести с осадками. Не град и уж тем более не снег. Это были рубленые куски айсберга, каждый размером с корову. И падали они с огромной высоты. И грохот стоял такой, что вибрировали оконные стекла и дрожал пол в салоне автомобиля. Чудовищные вмятины проделывали они в асфальте, хаотично сваливаясь туда и сюда, ложась друг на друга, сооружая баррикаду, которую невозможно обойти или объехать. Она возникла за секунду, отрезав путь к городу. Точно такая же преграда появилась и за ними, захлопнув магический капкан. Яна и Саша, а вместе с ними и все, кто находился в салоне шевроле, очутились внутри этой ловушки, словно деликатесные рыбы, по глупости угодившие в рыбачью сеть.

Саша среагировал моментально. Начав торможение по просьбе своей странной пассажирки, он попросту вдавил педаль тормоза в пол, упёршись в неё обеими ногами, едва в сотне метров от их капота разорвалась на осколки первая льдина. Остальное сделала умная антиблокировочная система. Машину занесло, развернуло на девяносто градусов, протащило боком несколько метров, и всё закончилось лёгким испугом. Они остановились на безопасном расстоянии от нешуточной угрозы.

Девушка за рулём шевроле сноровкой и выдержкой явно не отличалась, да и откуда ей было знать, что на дорогах случается ТАКОЕ, тогда как Саша догадывался, что задумала знакомая ведьма. В итоге бедняжка потеряла управление автомобилем, запуталась в педалях, находясь на грани истерики, выпустила рулевое колесо из рук, бестолково схватилась за рычаг стояночного тормоза. Она явно спутала его со стоп-краном, какой встречается в поездах, и потому усиленно дёргала его вверх, надеясь на некое чудо. Мужчина и ребёнок, сидящие на заднем сиденье, не придавали большей уверенности её разрозненным действиям и вносили ещё больше сумятицы. Первый орал что-то не своим голосом, пытался протиснуться через проём между передними креслами и лично выровнять ситуацию, тянул руки к рулю, а, видя, что словами от девушки ничего добиться нельзя, дважды ударил несчастное потерянное создание по щекам. Двухгодовалый Данил, как и подобает несмышлёнышу, верещал на ультразвуке, яростно требуя внимания, успокоения и ласки, на которую потерявшие разум взрослые были неспособны.

Единственным человеком, сохранившим внешнее спокойствие, оказалась тучная женщина средних лет, чинно расположившая свою объёмную фигуру в кресле подле водителя. Она не визжала, не охала, не стенала. Потому что ждала чего-то подобного, знала, что именно этим всё закончится. И готовилась принять смерть с гордостью, словно дорогую подругу.

И вдруг впереди показалась она, эта гадкая девчонка, чудище в человеческом обличии, волк в овечьей шкуре. Размеренной поступью признанной победительницы она шла по дороге, полы расстёгнутого пуховика цвета грязных одуванчиков развевались на холодном ветру, будто крылья хищной птицы. На лице её играла торжествующая улыбка, она чувствовала себя уютно среди всего этого хаоса и разрушения, среди тонн сухого и ломкого льда, отрезавшего их путь к спасению. И в глазах её, этих двух огненно-зелёных лампах, которые просвечивают тебя насквозь, словно рентгеновские лучи, и видят всё, что сокрыто на душе, в них плескалась жажда отмщения. Что ж, настал её черёд быть законодателем правил. Старуха хмыкнула.

Траектория автомобиля, неумолимо несущегося в кювет, резко выровнялась. Стрелка спидометра упала до нулевой отметки. И Света, и торчащий в проёме кресел Лёня, и сама Римма Борисовна подались по инерции вперёд. Мотнулась и голова надсадно орущего и испуганного всем происходящим Дани, однако ремни безопасности детского сиденья уберегли кроху, он остался цел и невредим.

Света крепко приложилась грудью о руль. Лёня с воплем вывалился в переднюю часть салона. Раздался хруст, похожий на звук переломленного карандаша. Пластик или чьи-то кости? Можно лишь гадать. Римма Борисовна ударилась головой о торпеду и затихла, кажется, вовсе не дышала.

Яна подошла к стоящему поперёк дороги алому седану, спокойно открыла заднюю дверь, выпустив в промозглый декабрьский день всю мощь крика смертельно испуганного ребёнка. Не мешкая ни секунды, она магией перерезала ремни, надёжно удерживающие сына на месте, и подхватила кроху на руки, прижав к груди столь трепетно и нежно, что от этого объятия всё внутри неё воспарило к облакам, а из глаз потоком хлынули слёзы. Будто ощутив её эмоциональную нестабильность, мальчонка зашёлся в плаче, засучил ручками и ножками, стал вырываться.

– Тише, тише, мой хороший, мой родной, мой замечательный, - рыдая в голос, зашептала ему мама скорее мысленно, нежели вслух, однако этот светлый комочек жизненной энергии, услада для любого даже самого чёрствого сердца, кажется, её услышал; склонил голову в яркой синей шапочке Яне на плечо и принялся лихорадочно всхлипывать.

Девушка, между тем, со всех ног мчалась к брошенной машине и Саше, который по её просьбе остался ждать в салоне, дав ей прекрасную возможность разобраться во всём самой. С ритмичного шага она перешла на бег, затем ускорилась ещё и ещё и смогла успокоиться, лишь оказавшись внутри автомобиля, где пахло так здорово: защищенностью, сбывшимися надеждами, счастьем, которого она так долго ждала, о котором мечтала бессонными ночами, которым бредила во сне и наяву. Она верила в это всей душой, знала, что если справится сейчас, в будущем ей не придется ничего опасаться. Именно поэтому она передала сынишку Саше, а сама вернулась к шевроле оттенка крови. Сие сравнение пришло на ум неспроста. Ей предстояло сделать главный выбор в жизни - решить судьбы запертых внутри людей. Обездвиженных, в той или иной степени изнывающих от боли. Нет, не она им её причиняла, если мыслить глобально. Травмы были получены ими в аварии, и всё же, всё же...

Сбросив магические оковы с человека, которого когда-то звала любимым мужем, девушка навалилась руками на капот, оставив пальцы широко расставленными (так она лучше чувствовала свою силу и ловила малейшие колебания в воздухе, с аптекарской точностью вычленяя нотки опасности). И приготовилась ждать сколь угодно долго.

Лёня тут же вскинул голову. Лицо пряталось за белой маской бинтов, но глаза, выглядывающие сквозь прорези... О, нет, он не ослеп, о чём так переживала и чего так боялась его матушка. Он прекрасно видел, ясно и чётко, к тому же неплохо соображал, не смотря на пережитый шок. И то, что он видел, ему совершенно не нравилось. Её ликующая улыбка хозяйки миллиона судеб. Её лицо порочной дьяволицы. Её решительность и неумолимость. Всё это выводило из равновесия, в котором он привык пребывать в любых ситуациях. Злило. Чего хочет эта испорченная женщина?