Чтение онлайн

Я в полусне в ожидании рейса,

Может, из дома, может, домой.

За горизонтом сходятся рельсы,

Тысячи миль у меня за спиной.

Счастье, когда можно просто забыться,

Не поддержать ни о чём разговор.

Без сожаления и боли проститься,

Для одиночества нужен простор. *

____________________

*Песня группы Би-2 "1000 миль".

Стрелка спидометра внезапно упала до нулевой отметки. Водитель, сразу заметивший неладное, чертыхнулся, включил аварийную сигнализацию и съехал на обочину. Остановился, заглушил двигатель, поставил рычаг коробки передач на парковку (он всегда делал это с опозданием, сначала поворачивал ключ в зажигании против часовой стрелки и лишь затем выставлял передачу), ручной тормоз затягивать не стал, всё равно не работает. Старушка тойота любила проделывать этот фокус с отключением спидометра. То ли ей надоедало возить своего владельца, то ли она просто капризничала, но неполадка легко устранялась. Выйдя из машины, Слава обогнул капот, подошёл к левому переднему колесу и почти нежно, будто дурачился с приятелем, ударил носком ботинка по резине. И хотел было вернуться в тёплый салон, где с гудением и надрывом работала печка, давая защиту от ноябрьской непогоды, когда услышал позади некий шум. Точнее треск веток, слишком сильный и протяжённый, чтобы приписать его бегству вспугнутого зайца или застигнутой врасплох появлением людей белки. Молодой человек обернулся, попытался всмотреться в просвет между деревьями. Блеснули два ярко жёлтых огонька. Крошечные, словно бусинки, они не были глазами какого-то зверя, поскольку находились на большом расстоянии друг от друга. Они просто висели в воздухе, и свет их походил на пламя от зажигалки - жёлтая сердцевина в синей окантовке.

– Эй, там кто-нибудь есть?
– негромко спросил Слава, отчего-то не желая говорить в полную силу голоса. Глупость, конечно, но он боялся потревожить или спугнуть огоньки, чём бы они ни были.

Ответа не последовало. Зато две пламенные кляксы разгорелись сильнее, ярче. Подлетели друг к другу, описали некую замысловатую траекторию, слились воедино и с оглушительным хлопком, будто разорвалась петарда, растаяли в воздухе.

Слава не поверил своим глазам. Должно быть, утомился в дороге, вот и видится всякая ерунда. И всё же он решил проверить, так ли бесследно испарились огоньки. Далеко идти не пришлось, он видел их всего в десяти или пятнадцати метрах. Посмотрев по сторонам, перешёл узкую полосу асфальта, перешагнул гору лежалого снега, сбитого снегоуборочной машиной в подобие пирамиды, спустился в неглубокий кювет, оттуда поднялся на пригорок, с которого начинался лес, и, утопая по самые колени в рыхлой белизне зимнего покрова, вышёл к тому месту, где, по его мнению, резвились жёлтые бусины. И лучше бы он урезонил своё любопытство, вернулся к машине и продолжил путь, потому что то ужасное, что открылось глазам, разом вытеснило из головы любое воспоминание о таинственных огоньках, да и вообще все мысли. На продавленном снегу ничком лежало тело, женское, судя по очертаниям. Обнажённое, с пепельно-серой кожей, плотно обтягивающей кости, со спутанными чёрными волосами, что закрывали спину до поясницы, и уходили кончиками под левый бок (выглядело это так, будто бедняжка перед смертью обмоталась ими в надежде согреться). Ноги, непропорционально длинные и худые до невозможности, были согнуты в коленях, а руки с судорожно сцепленными пальцами, погруженными в снег, вытянуты высоко над головой. Она то ли ползла, спасаясь от неминуемой гибели, то ли...

То, что Слава принял за труп, вдруг подняло голову, издало булькающий звук, оттолкнулось ногой и рывком продвинулось вперёд. Коснулось рукой носка его ботинка. Глядя на эту жуткую кисть, тощую, бескровную, негнущуюся и попросту тошнотворную, парень на миг позволил себе оцепенеть, а потом взял себя в руки. Стащил с плеч пуховик, накрыл им полумёртвое от холода существо, подоткнул края и склонился, чтобы поднять на руки. Девушка, казалось, не весила ничего. С устрашающей лёгкостью он поднял её с земли, стараясь ухватить как можно надёжнее и как можно крепче прижать к себе. Посмотрел в открытые, но как будто слепые глаза, взгляд которых был направлен в небо, и поспешил к машине. Если он что и понимал в тот момент, а не шёл на поводу у инстинктов, то жить ей оставалось недолго. Лилово-синие губы, съёжившиеся в сантиметровую полоску, ввалившиеся щёки, чёрные тени вокруг впалых глазниц. И длинный нос с острым на вид кончиком и двумя ямками ритмично сокращающихся ноздрей. Втянув в себя воздух, они словно придали девушке сил на то, чтобы сипло произнести:

– Верни его, Лёня, верни сына мне!

После чего она отключилась. Или умерла. Слава не пожелал уточнить.

Он уложил её спереди на разложенное по горизонтали пассажирское сиденье, сам сел за руль, выставил печку на полную мощность, и по возможности направил потоки горячего сухого воздуха на девушку, понимая, что этого мало, что она вряд ли быстро согреется, если будет лежать без движения, укрытая его пуховиком. Тогда он стал раздеваться. Снял свитер, джинсы, спортивное трико, ботинки, носки. Часть вещей он, проявив чудеса сноровки, одел на безмолвную девушку, прочие, в том числе ботинки и джинсы, вернул на прежнее место.

Теперь в больницу, решил он и повернул ключ в замке зажигания. Под капотом что-то засвистело, но двигатель не ожил. Слава повернул ключ в обратном направлении до упора. Приборная панель потухла, выключился обогрев салона. В машине сразу стало тихо-тихо, столь тихо, что с непривычки закладывало уши. Попробовал завестись ещё раз. Получилось!

– Сейчас мы тебя быстро домчим до города, - взволнованно протараторил он, выжимая тормоз и берясь левой рукой за рычаг переключения передач.
– И отвезём в больницу.

Словно расслышав окончание фразы, автомобиль, вопреки конструкторской задумке, замер на месте и ни в какую не желал двигаться дальше. Слава трижды убедился в том, что поставил на "D", что отпустил педаль тормоза и мягко давит ногой на акселератор, что сломанный ручной тормоз по-прежнему не работает, что машина не заглохла, судя по показаниями тахометра, что бензина достаточно. Иначе говоря, всё было в порядке, но ехать машина отказывалась.

В кармане джинс завибрировал телефон. Всё ещё разыскивая неисправность, мешающую автомобилю начать движение, Слава вынул его и мельком взглянул на дисплей. На экране была карта. Синяя полоса, прямая, точно стрела, на чёрном фоне обозначала дорогу, на которой они остановились, кружок со стрелочкой указывал на их местоположение, но то, что случилось дальше, не поддавалось логическому объяснению. Смартфон САМ (иначе и не скажешь, ведь Слава не прикасался к сенсорному дисплею) вышел в главное меню, выбрал вкладку "маршрут", нажал "создать маршрут по адресу" и начал вводить название улицы. Город Энск так и остался выбранным по умолчанию, город, в котором Слава жил и работал со времени переезда из деревни. Глядя на медленно появляющиеся в строке поиска буквы, выводимые незримой рукой - точно не его!
– парень диву давался. Ленина ул., д. 17. Это дом, где он снимает квартиру! Что за шутки?! Ему в голову не могла придти мысль возвращаться туда под руководством навигатора. Этот путь он знал наизусть, как и весь город, собственно говоря. Не так уж он был велик.

И всё же телефон подтвердил выбор, и не слишком приятный механический женский голос предложил начать движение. И на сей раз тойота безропотно подчинилась, чиркнула шинами по обледенелой дороге и споро побежала вперёд.

Было от чего рехнуться. Списав произошедшее на некий телефонный вирус, Слава перекинул через плечо ремень безопасности и постарался сосредоточиться. Девушка по левую руку от него, судя по всему, крепко спала. Щёки её немного порозовели, губы сменили интенсивный баклажановый окрас на мягкую лиловость, восковые руки обняли грудь, плотнее стягивая полы пуховика. Дыхание стало ровнее. Ободряющие признаки.

Ему захотелось как-то утешить её, сказать, что теперь она в безопасности и что всё будет хорошо. Но он не решился это озвучить. Не знал, как она отреагирует на звук чужого мужского голоса. Всё-таки он нашёл её обнаженной в лесу, вдали от оживлённой федеральной трассы, зато вблизи тихой просёлочной дороги, и это наталкивало на определённого рода мысли. Так что лучше ей не знать, с кем она находится наедине. Пускай считает его Лёней или любым другим человеком, заслуживающим доверия.

До города домчались вмиг. Под неусыпным вниманием одноглазых светофоров, неработающих в столь поздний (хотя скорее ранний - часы на приборной панели показывали 4:56) час, проехали мост через реку Энку, давшую название населённому пункту. Остановились на перекрёстке, уступая право проезда паре легковых автомобилей. Чтобы добраться до больницы, нужно было двигаться прямо, тогда как главная дорога поворачивала направо, и, продолжи он движение по ней, через двести метров очутился бы во дворе своего дома. Но ведь девушке необходима квалифицированная медицинская помощь!

И снова машина заартачилась, когда настал её черёд ехать. Водитель, пристроившийся за тойотой сзади, ударил по клаксону, требуя поторопиться. Слава выжал педаль газа. На приборной панели красным цветом зажглась лампочка, указывающая на некую неисправность генератора. Мотор старушки фыркнул, протяжно вздохнул и заглох. Не веря в собственное невезение, парень щёлкнул кнопкой аварийной сигнализации и потянулся к клапану открытия капота, когда подал голос телефон:

– Поверните направо, поверните направо, - словно попугай, заталдычил он.

Теряя терпение, Слава опустил вниз рычажок поворотника и мысленно ответил навигатору, чтобы сама поворачивала, куда заблагорассудится. И она послушалась. Пластиковый прямоугольник со значком треугольника, горящего красным, отжался вполне самостоятельно и погас. Осталась гореть только стрелка, указывающая направо. Двигатель тут же ожил, и машина пошла на поворот, сама, без водительской помощи и его чуткого контроля.

Слава откинулся на сидение и потряс головой, избавляясь от столь осязаемой и чёткой галлюцинации. Он не пил сегодня. Никогда не употреблял ничего, сильнее таблеток от кашля, да и те в ничтожных дозах. Не курил, во всяком случае, не в этом году. Бывало иногда, конечно, пробовал с друзьями, баловался, но всерьёз не отравлял свой организм, вёл здоровый и активный образ жизни. И всё же на его глазах автомобиль, управляемый невидимым некто, въехал во двор, обогнул огороженную перилами детскую площадку с обледеневшей качелей в центре, и втиснулся на парковку между чёрным джипом и новеньким мерседесом цвета перезрелого помидора. Чудеса в решете, да и только!

И что оставалось делать Славе? Нести девушку на руках до самой больницы? Поймать попутку? Но выдержит ли она ещё хоть пять минут на двадцатиградусном морозе? Да, для человека, родившегося и выросшего в Сибири, в самом её сердце, почти в тайге, если так можно выразиться, такой холод не страшен, но для окоченевшей девушки, пролежавшей в снегу неизвестное количество времен. Нет, её нужно нести в тепло. А "скорую" он вызовет на дом. Осталось лишь придумать, что им сказать, как объяснить тот факт, что он привёз её к себе, а не в больницу. Историю о самовольно разъезжающем по улицам города автомобиле, вступившем в преступный сговор с мобильным телефоном и маршрутизатором, Слава решил оставить при себе. Ему не хотелось, чтобы приехавшая на вызов бригада медиков обратилась к коллегам из психиатрии, и за ним приехал ещё один экипаж. Лучше сказать, что кончился бензин. Не слишком убедительное объяснение, но, как говорится, на безрыбье и рак - рыба.