Чтение онлайн

– Лена, выходи, я надела платье, – Леся взвизгнула от счастья.

Именно такой, как сейчас она, я и должна была быть. Так, натягиваем улыбку на лицо и выходим.

– Я готова.

– О-фи-геть! Вроде хрень хренью на вешалке болталась. А ты надела – и шикарно! У меня точно глаз-алмаз, – она мне подмигнула и принялась крутится как юла. – Как тебе мое платье?

– Ты, как ангел…

Ее платье, то самое, струящееся шелком по идеальным изгибам тела на манекене смотрелось великолепно, но на Лесе… Я не могла даже подобрать слов. Она была словно ожившая богиня Красоты. Егор, как увидит ее, в обморок грохнется, наверно.

– Берем?

– Да, определенно. Тебе стоит его взять.

– Окей. И твое тоже берем, Лен.

– Но зачем?

– Зачем, зачем? За надом! Я тебе платье хочу подарить, раз уж на свадьбу не попала. Хочется мне. Так что не спорь, – она была непримирима.

– Как знаешь.

А платье и, правда, чудесное.

Я в нем, а рядом Артем в черном пиджаке с задранными по локти рукавами на белую футболку, с небрежно повязанным на шее галстуком в джинсах чуть ниже колена, спущенных на полпопы, но придерживаемых ремнем, и в стильных кедах… Фантазия, фантазия, пойди прочь, сволочь ты ненаглядная.

Отоварившись здесь по-крупному, часам к четырем мы приползли домой. И хорошо еще, я сказала Лесе, что мне надо на концерт, иначе, думаю, мы проторчали бы там до закрытия. Зато за все это время я успела поведать ей свою историю, а она только и делала, что округляла глаза и ртом воздух ловила. Впрочем, девчонки-продавщицы не уступали ей, став такими же благодарными слушательницами. Правда, они решили, что я пересказываю сюжет какого-то нового сериала и не уставали поражаться тому, что «наконец-то и у нас в рашен федерэйшн начали крутые сериалы ваять». На вопрос как сериал называется, моя больная на всю голову подружка ляпнула первое попавшееся «Апофигеоз», и, я скажу, угадала. Именно так я бы и назвала.

Оливер заехал за Соней и мной, как и обещал за два часа до концерта. Сестренка нарядилась в свое обычное шмотье, меня же Леся вырядила в свои шмотки, заявив, что на подобные вечеринки одеваться надо соответственно, а не как «торговка с вьетнам-бутика». Мне оно все было до лампочки, а вот подруга явно переживала, что сама не может попасть на эту изумительную тусу, все же у нее теперь есть поводок, так что она решила оторваться на мне. Под замес могла попасть и Соня, но вовремя скрылась на балконе, где закрылась, затыкав наушники в уши. И не появлялась до самого приезда ее любимого человека.

Ее настроение было типично-агрессивным, что было странным. Обычно перед вечеринками оно у нее зашкаливало, конечно, в ее извращенной манере, полной сарказма и иронии, но в последнее время то ли она изменилась, то ли я отдалилась от сестрички. Но что-то было не так, и я это чувствовала.

А может все дело в том, что теперь все мои мысли заняты только одним человеком, который безбилетно катается зайцем по маршрутам моих извилин и путает их сильнее. Шпана, одним словом.

Полностью насладиться своими грустными мыслями мне не давали Леся и ее мама Нина Павловна, которая и сама была рада помочь. Леся шепнула мне на ухо, что ее «маман в моде ни бум-бум», так что она настоятельно советовала мне не пренебрегать советами самой Леськи, а вот тети Нинины вообще пропускать даже не мимо, а сквозь уши.

Таким образом, я оказалась облачена в бежевую фатиновую пачку чуть выше колена и черную кофточку. Поверх нее на меня надели болеро со стразами. Несмотря на то, что лето все еще радовало теплом, мои ноги были безоговорочно затянуты в бежевые безузорчатые колготки, а ступни были увенчаны каблуками из личной коллекции модницы Радуги, которая обещала меня прибить на месте, если «драгоценные ботильоны от Джимми Чу получат хоть масюсенькую царапинку» или «хоть один стразик от них отвалится». Я ей ответила, что пусть они будут хоть производства самого Чингачкука, но если я в них навернусь, то пусть только попробует не навещать меня в реанимации. Нина Павловна прервала нашу дружескую перепалку, всучив мне в руки черный клатч.

Что касается волос, то тут особо не мудрили – просто распустили и расчесали. И без макияжа также не оставили, добрые люди, чтоб их. Дымчатый раскрас век, почти такой же, как и на той фееричной вечеринке, после которой я зареклась шляться по подобным мероприятиям, мне шел. Правда, превращал меня в совершенно иного человека. Словно вот я была котенком, и парой взмахов кисточки для туши и росчерков аппликатора для теней я превратилась в тигрицу. А бесцветный блеск лишь добавил моим губам пикантности.

Руки мои, вновь отбеленные от всяких надписей, вновь приняли божеский вид. Леся намеревалась опять разукрасить мою татушку, но я не позволила. Но противостоять связке серебристых браслетов семидневок не смогла.

Когда Соня меня увидела, покинув, наконец-то, балкон, то смерила недовольным взглядом:

– Ты типа глэм-бэйба, да, детка?

Ну как я могла противостоять этим двум вихрям? Так что, видимо, Соня права. Я нерешительно развела руками, подтверждая, что так оно и есть. Сестра лишь фыркнула, как ежик. Сообщив, что Олли уже ждет нас внизу, она надела кроссовки и, не дожидаясь меня, подорвалась на крыльях любви к своей второй половинке, вероятно, желает отхватить момент для уединения.

Но, к моему удивлению, Соня дожидалась меня на первом этажу и грозилась убить одним только взглядом:

– Ты звезда что ли? Я тебя, знаешь, сколько жду?

– Я думала, ты с Олли хочешь побыть.

– Ой, какая ты заботливая, сестричка, – огрызнулась Соня. – Пошли уже. А то уедет принц на своем Запорожце и придется нам на маршрутке добираться. Сомневаюсь, что ты выдержишь на своих шпилищах.

– Я тоже… – вздохнула я, и мы поплелись к Оливеру.

– Офигенно выглядите, девчонки! – встретил их Оливер, чмокнув каждую в щеку и услужливо открывая им дверцы.

Соня села рядом с ним на пассажирское сидение, а Лена комфортно устроилась на заднем. Там ей нравилось даже больше, чем спереди.

Он старался не показывать, но Лена сразу привлекла его внимание, как только они вдвоем вышли из подъезда. Соня же сегодня была такой же, как и вчера, как и все дни, что он ее знал. Непокорность и вызов миру, нежелание «выпендриваться», надевая каблуки и платья – от нее этим разило за километр. Но в этом и была ее изюминка. Лена же была как бабочка в коконе, изредка распускающая крылья, чтобы размяться, но затем вновь прячущая их обратно в кокон, будто боялась, что ей их могут обломать. Но, тем не менее, она привязана к Тёмке, а совсем не к нему, как Соня, точнее, как Соня хочет ему показать.

Несмотря на радушие водителя, атмосфера в салоне стояла несколько напряженная.

– Обалденно выглядите.

– А ты прямо источаешь комплименты, – буркнула Соня, не следящая за языком.

Она и грубить-то ему не хотела, но язык сам выдавал всю информацию, что вертелась на языке.

– А ты ферромоны, – парировал он.

– Ты на что намекаешь, извращенец? – набычилась Саннетт, а Лена тихонько засмеялась. – Чего ржем?

– Вы такие милые.

Лена, пребывающая в своем мирке, как считали все, кто знал ее, иногда говорила странные вещи. Совсем нелогичные. Так и подумала Соня. Да и Оливер ничего милого в перебранке не находил. Но ему нравилось так трепаться с рыжеволосой.