Чтение онлайн

– Ты не любишь правду?

Голос не дрогнул.

Охренчик сморгнул, типа он не верит своим глазам. Или ушам. Но тогда ему и уши промыть надо.

– Я люблю правду. Но думаю, что ты сейчас лжешь.

– А может, ты думаешь, что лучше знаешь меня, чем я сама?

Я захотела высвободиться, чтобы перестать тешить себя картинками-иллюзиями своего «счастливого» будущего. Он не пускал, находясь в некоем оцепенении. Типа он ящерка-хамелеон и сейчас пытается слиться с местностью. Я, конечно, не мега-силач, чтобы одним рывком обеспечить своему телу свободу, тем более из крепких объятий этого гризли, который вцепился в меня, как Винни Пух в бочонок с медом, но я старалась. Поэтому ерзала на нем, как дикошарая чесоточная фурия. Он стойко терпел и знал, что если выпустит, то обратно к нему на ручки я не попрошусь. Может, поэтому не отпускал?..

– Лена, малыш…

– Какой я тебе малыш? – я легонько постучала по его груди кулачками. – Я взрослая. Я личность. Я хочу, чтобы ты уважал меня.

– Я уважаю, – тут же вскинулся он, и тут же заработал пару царапин на руке.

Честное слово, я не хотела. Сама не знаю, что на меня нашло, а я уже не могла остановиться. Не истерила. Но была агрессивной. Он, наверное, думает, что я сошла с ума. Я и сама так считаю.

– А я этого не чувствую. Отпусти меня.

– Или?

– Или? – как попорченная пластинка повторила я его вопрос. – Ты думаешь, это ультиматум?

В горле образовался комок. Вместо слез. Но это и хорошо – не хочу казаться ему слабой, несмотря на то, что таковой и являюсь.

– А разве нет?

– Нет. Нет, Артем, – я не старалась сделать голос проникновенным, как это обычно бывает в фильмах, не пыталась добавить громкости, просто говорила, а слова шли прямо из глубины души. – Это обычная просьба.

Он кивнул мне, а со стороны казалось, что сам себе. Возможно, так и было, но я не могу читать его мысли.

– Хорошо, извини.

Шер расслабил хватку. Я неспешно встала.

– Я пойду.

– Погоди, останься!

Это крик души или вновь игра? А что на кону? Очень хотелось знать ответ и, лядя ему в глаза, я сказала то, что было сотую долю правдой:

– Не хочу.

– Хочешь, – опроверг он.

Я развернулась, чтобы покинуть комнату.

За сегодня он уже второй раз просит меня не оставлять его. Надеюсь, в этот раз он не накинется на меня со спины, обезоруживая. Я не настолько дружу со своей силой воли, чтобы не размякнуть и не позволить ему вновь одержать верх над моими чувствами. И поэтому стоит расставить точки над «i».

Я могу признаться самой себе, что люблю его. Я осознаю это и принимаю, как факт. А что такое любовь? Это болезнь. Как грипп. Надо ею переболеть. Нужно время. Я, может, и не верила во весь этот бред, который трактовал мне мой мозг, но в рассуждениях была логика. В голове родился план, в который следовало посвятить и Артема.

Так что, преследуя эти глубокие идеи, я остановилась и развернулась к нему.

Главное, нужно быть безжалостной.

– Давай так – я даю тебе и мне неделю.

Он опешил:

– То есть? Что ты имеешь в виду?

– Я хочу подумать.

– О чем тут думать? Ты не хочешь быть со мной?

– Не знаю, – почти выдохнула я и покачала головой.

Артем процедил мои слова:

– Не знаешь?

Я теребила в руках шарф, кивнув ему. В горле вновь образовался комок. Хотя, думается мне, никуда он и не исчезал, просто в некоторые моменты, словно обрастал шипами, как атакующий дикобраз.

– Артем, – он весь внимание. – Я не попрыгунчик на веревочке, которым можно играть, когда тебе вздумается. Его можно оттолкнуть, через пять секунд вновь держать в руках, а через десять вновь выбросить. Меня – нет.

– Ты… ты так воспринимаешь мои действия?

– Ты воспринимаешь их иначе?

Шер сжал губы, прикрыл глаза и перевел дыхание:

– Ясно, – он сделал характерный жест рукою, типа «выметайся». – Можешь быть свободна.

Я не сразу осознала его слова:

– Так ты… принимаешь мои условия?

– Вали! – зло выкрикнул он.

– Я уйду.

– Прекрасно! Сваливай! Иди к своему Оливеру, уверен, с ним тебе лучше. Ведь он покупает тебе одежду, обращается с тобою, как с куколкой фарфоровой и чуть ли не лужей растекается. И, конечно же, – он вскочил с насиженного места и сорвался на крик, – никогда не отталкивает!

– По-моему, ты сейчас что-то не то говоришь.

– Я думаю иначе. Неделя? К черту! Предлагаю расстаться. Навсегда.

– Отлично.

И правда. Хорошо, что он это сам предложил. Я еще была щедра, выдвигая в качестве бонуса семь дней.

– Расстаемся!

– Согласна. Но знаешь, что самое интересное?

Он немного напрягся, уперев руки в бока:

– В этом есть что-то интересное? Что же?

– Тебе и недели не нужно будет, чтобы вновь решить, что мы должны быть вместе, – он вздернул бровь, изогнув ее в изящной манере. – Так вот, когда это случится, пожалуйста, я очень тебя прошу, не пытайся со мной связаться. Я ведь не больно чего прошу. Это не Эверест покорить и не Тихий океан переплыть. Пожалуйста…

Он прервал мои душевные излияния ржачем. По-другому не скажешь. Шерри стал гоготать как гиена. Хотелось верить, что его смех напускной и настоящее в нем только слезы: я заметила, что глаза моего (моего ли?) ковбоя подозрительно поблескивают.

Ему потребовалось время, чтобы успокоиться, но я дождалась.

Лицо словно надело маску строгости, ни тени улыбки, голос грубый:

– Детка, вали уже! – указал он на дверь, вальяжно развернулся и ушел в спальню.

Сидя на ступеньках в своем подъезде, я не решалась войти домой. Чувствовала себя преубогой и вопрошала: «С чего мне все это привалило? За какие такие заслуги?» А также все не могла поверить, что Шер поступил со мной так некрасиво. Хотя чего я ожидала? Я же не предполагала, что он побежит за мною следом и вновь попросит прощения, скажет, что он дурак и что больше никогда не оттолкнет, что будет всегда рядом, не предаст, будет любить вечно?.. Нет?

Сердце в груди сжалось, опровергая отрицательный ответ.

Ждала. Еще как.

Глупая наивная дурочка.

Но я сама позволила произойти тому, что произошло. Просто ускорила события, которые так или иначе бы скоро наступили. И я не должна горевать об этом придурке. Не должна. Буду сильной и бескомпромиссной девушкой со стальными нервами.

С горем пополам, я заставила себя прекратить крошиться, как допотопный кирпич, выпавший из стены. Правда, в этом мне помог доносящийся от соседской двери звук поворота ключа. Кажется, Пирожкович собрался на прогулку. Попадаться ему на глаза, тем более в таком ужасном состоянии желания не было никакого, так что я поспешила зайти в квартиру, где у нас творился настоящий бедлам.

Сначала я нагрянула в ванную и привела себя в относительный порядок. Шарф и очки я сняла – пусть родственники любуются мной настоящей, все же некоторые из них принимали активное участие в создании моего нового образа а-ля Лягуш-Квакуш. Это могло бы быть даже смешно, не будь так горько и печально.

Ополоснув лицо, я протерла его еще раз спиртом. Зелень незначительно убавилась.

После незамысловатых косметологических процедур я пошла на звук на кухню. Судя по громким переговорам и обрывкам речей, вещи обсуждались нехилые.