Чтение онлайн

Она вырвала несчастный букет из рук облитого помоями, по ощущениям, Егора и мгновенно прикусила язык.

— Я так понимаю, посылая своё сообщение, ты ошиблась номером? — язвительно поинтересовался он.

Егор сразу понял, что Леся всего лишь хотела развести его на встречу и потом бы забыла, а его уязвлённое самолюбие требовало мести, хотя бы словесной. Обидно получить сообщения, полные симпатии, заигрываний, а потом узнать, что ты всего лишь игрушка на время, пока она не помирится со своим бойфрендом, которого, ко всему прочему, любит. Это не просто обидно. Чувства схожи с… Даже не сравнить ни с чем!

— Я никогда не ошибаюсь, — Леся решила довести атаку до конца.

Не зря она втихую выписала из телефонного справочника подруги номер её братца, было бы нечестно по отношению к себе любимой не охомутать такого красавчика, или зря?

— Всё бывает впервые.

— Не у меня, — не сдавала позиций девушка.

— Ну, вот случилось, — на лицо Егора набежала тучка сквозь огромные стеклянные стены, полностью соответствуя его мрачному тону.

— Свободен! — прошипела она идентичным его интонации тоном, даже не заметив, как парень, секунду назад нравившийся ей, вдруг превратился в самого отвратительного на свете.

В этот момент к ним подбежали два несносных ураганчика, сметающих на своём пути всё — багаж, людей, организуя за собою хаос и разруху. За ними следом неслась высокая худая женщина в шляпе с большими полами, постоянно извиняясь и пытаясь поправить упавшее, за которой, спотыкаясь на каждом шагу, останавливаясь, чтобы отдышаться, мчался на всех парах невысокий мужчина с начинающим вырисовываться пузом с красным лицом в яркой летней рубашке, шортах и сланцах. Леся не успела сообразить отослать Егора подальше от себя, дабы его не приметил папа и не стал прочищать мозг, требуя объяснить, что около неё делает этот молодой человек и не пытается ли завязать отношения. Ведь, ограждённый от подобных рискованных знаний, способных довести бедного папулю до инфаркта, они с мамой утаили от него и то, что она встречается с Лёней. Он думает, что Лёнечка её хороший друг и даже в своём самом страшном кошмаре не может вообразить, что его маленькая дочурка встречается с живущем в своём мире неотёсанным зазнайкой. А если бы узнал… Нет! Лучше пусть не знает.

Таким образом нельзя было давать повода папе для пересудов и мучительных монологов, со скрупулёзно подобранными им словами, которые, как он считает, меняют человека в корне, действуя облагораживающе, а на деле просто выносят мозг и колбасят его на ультрачастотах.

Таня и Костя, пятилетние сорванцы, подскочив к выясняющей отношения парочке, вырвали из рук старшей сестры букет и стали с остервенением его ощипывать, усыпая пол лепестками, при этом приговаривая «Любит-не любит». Внезапно галдёж сменился диким ором, Таня уколола пальчик о шип, а Костя, чисто из солидарности к сестрёнке, решил поддержать, и вот уже два безудержно голосящих малявки разрывают голосовые связки, чьи голоса уносятся под высокий потолок и эхом разливаются по всему залу. Из соседней очереди их подхватывают ещё четверо солидарных детишек, и так по цепочке, больше и больше, сильнее и громче, насыщеннее и ярче разрывают они свои глотки. Родители обречённо бросаются к детям, пытаясь их успокоить, мама Леси, Нина Павловна, не отстаёт от остальных и, догнав детишек, приседает около них и вручает каждому по «Чупа-чупсу», изображая на лице довольную, побуждающую к доверию улыбку. Детишки переглянулись, забыв о том, что недавно они плакали, и с радостью выхватили леденцы, всхлипывая по инерции. Постепенно вся очередь замолкла, а Егор упустил удачный для побега момент и столкнулся лицом к лицу с отцом семейства Радуги Николаем Велимировичем, который догнал жену и стоял, справляясь с одышкой, кидая злобные взгляды на Егора.

— Так-с, молодой человек. Что вы хотите от моей дочери? — суровый вопрос в адрес парня тут же сменился участливым вопрошанием к дочери. — Он к тебе приставал, Лисёнок?

— Ничего!

— Нет, пап!

Одновременно отозвались парень и девушка.

— Что-то вы темните… — переводя взгляд с одного на другого, с хитрым прищуром буравя каждого, произнёс Николай Велимирович.

— Папулечка, это мой одногруппник. Мы случайно пересеклись, — принялась вдохновенно сочинять Леся.

— Это правда? — спросил её отец у Егора.

Егору врать не хотелось. Но желание маленькой мести было живо, так что ответ заставил Леську пожелать ему скорой кончины в самых мучительных конвульсиях.

— Нет, — помотал он головой.

— Моя дочь врёт? Ты это хочешь сказать? — сдвинул брови Николай Велимирович и Егор, тут же признав в его лице черты родной дочери, кивнул.

Леся была готова вгрызться ему в глотку, а затем свернуть шею аккуратным движением руки, как в любимых боевиках с Чаком Норрисом, Ван Даммом, Брюсом Уиллисом. Сдержать себя в руках оказалось сложно, но на ходу придумывая сценарий своего спасения, она кинулась к нему, а Егор даже не успел выставить блок, не ожидая подобной прыти от бешеной (ах, точно, она же бешеная) девки, которая хоть и кинулась к нему первоначально в намерении придушить, но по пути сдавшись доводам разума, и трансформировав объятия смерти в объятия любви. Она сильно стиснула его шею, перекрывая доступ к кислороду, и жарко прошептала на ухо: «Подыграй мне!», а затем посмотрела ему прямо в глаза взглядом раненной лани, а она была неплохой актрисой, и чмокнула в щёку, сообщив отцу:

— Мы встречаемся! Я люблю его, он любит меня. Мы думали пожениться в августе. Было бы здорово обвенчаться в той церкви, что вы с мамой венчались.

Буквально у всех отвисли челюсти, кроме мелких сорванцов, услышавших новое слово «венчались», которое они стали повторять на разные лады, раскаляя обстановку и вызывая смешки у стоящих в очереди пассажиров, являвшихся свидетелями всей истории целиком.

Леся больно ткнула локтем его под дых, стиснула ещё сильнее и сквозь зубы, не отводя взгляда от красного лица папы, произнесла: «Ну же!»

— Ах, да. Мы встречаемся. Нижайше прошу руки вашей дочери! — нашёлся Егор, забывший, что совсем недавно собирался ей мстить.

— Пап, не молчи!

— Да, папа, позвольте мне вас так называть, — включился в игру Егор, которая стала ему даже нравиться. — Не молчите!

Отец закряхтел от подобной наглости, покрываясь пятнами, Нина Павловна подошла сзади и расстегнула ему верхние пуговицы на гавайской рубашке, чтобы ему легче дышалось, а сама не могла взять в толк каким образом Лесёнок так быстро сменила одного кавалера на другого и рвётся в церковь.

— Не позволю! — прогремел его грозный рык.

Мать испугалась и чуть не грохнулась в обморок, Леся с Егором, стоящие в обнимку, также ощутили волну гнева, пассажиры стёрли улыбки с лиц, а Танька с Костиком сперва затихнув, заголосили с ещё большим, чем в прошлый раз, энтузиазмом. Отца семейства отрезвили вопли деток, и он заспешил успокоить их, опустившись рядом с ними на колени. Конфет у него не было, были лишь добрые слова, но они не шли ни в какое сравнение со сладостями, тем более после того, как он напугал их, а теперь, пытаясь успокоить, добивался прямо-противоположного эффекта. Терпение его было на исходе, нервное возбуждение зашкаливало, появилась резкая необходимость в перекуре. Обычно он не курил, только в экстренных ситуациях, считая, что сигарета может успокоить.

— Повторяю первый и последний раз: ещё раз увижу около моей дочери — тебе хана. Точка. Чтоб тебя здесь не было, когда я приду.

Николай Велимирович, высказав свою угрозу, развернулся и отошёл в зону курения, а Леся потащила Егора, покрикивая на него: «Давай резче передвигай копытами,» — уводя от вопящих братишки и сестрёнки, и успокаивающей их мамы подальше, к выходу.

— Ты папу слышал. Спасибо, за содействие. Надеюсь, больше наши пути не пересекутся. Давай, пока. Хотя, погоди, — она залезла в кошелёк и достала новёхонькую купюру номиналом в тысячу рублей, и аккуратно пальчиками попыталась пропихнуть ему в карман брюк. — Вот тебе, за помощь.

Таким образом она пыталась отомстить ему за причинённый моральный ущерб, прекрасно зная, что его выведет из себя её идиотский поступок. Зато последнее слово останется за ней, а он будет знать, как это — грубить королевской особе.

— Стерва, — выдавил он, стиснув зубы, развернулся и ушёл прочь, оставив её стоять с купюрой, которую, не мешкая, вырвал из протянутой руки один из местных бомжей и поспешил скрыться.

Так между ними родилась вражда. Всеобъемлющая и всепоглощающая.

Настолько сильная, что при новой встрече им не хотелось и слова друг другу сказать, придумывая планы отмщения и уравнивая с грязью оппонента.