Чтение онлайн

— Я рада, что твой мобильный нашёлся, и ты не обвиняешь более меня, что я его украла, спрятав в своей сумочке. Ясно-понятно, но вернёмся к разговору. Меня Вася на руках понёс, да? — я улыбнулась, выудив из истории приятный момент.

— Нет, @Нецензурная речь@, на плечо закинул, как мешок картошки, — огрызнулся Шер, — и потащил.

Я нахмурилась, Шерхан подошёл к окну и уселся на высокий подоконник. Достаточно интересная у него комната. Про такие принято говорить «своеобразная». Это когда хорошего сказать нечего, а плохое — язык не поворачивается, жаль обидеть. Мне Шера не жаль, но у меня что-то типа врождённых английских манер. Не чопорность и сухость, а этикет.

Вещи раскиданы, где только возможно — на полу; на чёрном кожаном диванчике; на люстре, совершенно не вписывающейся в данную обстановку в виду своей античности, зато на её острые концы очень удобно вешать футболки в прыжке; на огромной «плазме», стоящей напротив дивана; на мониторе и системном блоке компьютера, запрятанных в угол на полу, и на рядом поставленной в несколько стопок подборке дисков и пластинок; а также на широкой кровати, слишком большой для него одного, а кто сказал, что он проводит ночи в одиночестве, мачо, блин. Даже перед тем как сесть на подоконник, он смахнул оттуда груду шмотья. Ужасный неряха.

Заметив мой оценивающий взгляд, он поинтересовался:

— Ну как тебе моя берлога?

— Мило…

Он хмыкнул, не поверив моему «восторгу» (не умею я врать), и сложил руки на груди, мол, комментариев не потерплю. А я не продолжала. Меня сейчас интересует другое.

— Что дальше? Вы дошли до больницы?

— Что значит «вы»? Думаешь, я пошёл?

Вот же гад! Я умирала по его вине, а он даже не позаботился обо мне.

— Ты не пошёл?

— Я, по-твоему, что только что сказал? Ты слушаешь вообще? Сколько можно переспрашивать?..

— Просто удивлена, — очень тихо пробормотала я.

Не знаю, услышал ли он меня, но переспрашивать не стал, выдержав паузу, он продолжил:

— То есть я идти не хотел… но Васян меня уломал, — вот Василий — настоящий герой, не то, что этот шизанутый дебилоид, ещё и в окно уставился, как будто не со мной говорит. — Короче, мы пришли в больницу, тебя перевязали, обнаружив лёгкое сотрясение, и отправили домой. Потом ты проснулась, истерила, теперь я всё рассказал. Точка.

— Подожди-подожди, а как же наркоз?

— Какой наркоз? — включил непонятки муж.

— Эй, не надо меня держать за дурочку…

— Я тебя не держу. Вот, — он показал мне свои руки, — видишь? Никого не держу.

Клоун.

— Рассказывай, — я напустила в голос серьёзности, насколько была способна, сомневаюсь, что у меня хоть на сотую долю вышло, как надо.

Шер развёл руками.

— Хорошо, сдаюсь. Доктор тебе ещё и наркоз поставил…

— И зачем интересно?

— Слушай, я тебе говорил, что ты задаёшь слишком много вопросов? Точно. Ведь говорил. Ты какой момент не прочувствовала?

— Говори зачем.

— Зачем-зачем. За надом!

— Прекрати уже. Ты не в цирке.

— О! Ты ошибаешься. Ещё в каком цирке… И ты, кстати, тоже.

— Из меня плохая циркачка, — что за чушь, он совсем тронулся? — Какой цирк?

— Русский. Цирк отечественных психопатов.

— Ясно.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене и зажав голову руками, то есть фактически одной рукой. Как можно с ним разговаривать? Он не может толком ни на один вопрос ответить. Дерзит, грубит, фривольничает, ругается. И как меня угораздило с ним связаться? Да я лох по жизни.

— Эй, — Шер легонько пнул меня носком по плечу. — С тобой всё в порядке?

Ему бы ещё каплю сочувствия в голос, и я может быть поверила, что он беспокоится. Я молчала, не отвечая. А что я могу ответить? Соврать и сказать, что всё хорошо? Да, могу. Но зачем? Или сказать правду, что всё — полный капец? Он и сам это знает. Или ему ситуация нравится? Он типа экстремал, тащится от непонятных действ и все такое? Как глупо.

— Да, всё фигово… — выдохнул он, так и не дождавшись ответа от меня. — Хреново, @Нецензурная речь@… Бестолковая ситуация. Как мы так, а? — он снова одарил меня лёгким пинком. — И развестись сейчас нельзя.

Я вновь ожила и подняла на него свой скорбный взгляд, вопрошавший «Почему?» Как бы это не прозвучало странно, но Шер меня понял и даже ответил:

— Месяц-два надо потерпеть. Мы ведь через мэра женились, идиоты… Удалю номер Толяна нафиг из телефонной книжки! Так вот, он нам квартиру задарил…

— Кто?

— Ну, не Толян же. Мэр, папашка его. Так что придётся для него немного поиграть…

— Давай просто скажем, что случайно получилось, мы не хотели и извиняемся, вернём квартиру.

— Ты совсем крэйзи, детка?.. Сказал уже. И мне, конечно, глубоко накласть на него и на его мнение, но у меня уговор, — он спрыгнул с подоконника и подошёл к шкафу, из которого выволок футболку, обнюхал её, сморщил нос, достал другую, обнюхал, потом третью, четвёртую, но остановился на пятой, затем снял старую и нацепил новую, которая прошла тест его обонянием, при этом он продолжал вещать, — который нельзя нарушать никоим образом. Андерстенд?

Я кивнула по инерции, засмотревшись на то, как он выбирает одежду и переодевается, а ещё на его татуированную, как и всё тело, спину, мол, да, я андерстуд, точнее нет, конечно же, я не поняла!

— Что ещё за уговор?

— О молчании.

— Хорошо, с кем и о чём надо молчать, а главное, кому?

— Молчать надо всем. Нужно молчать об одном неприятном казусе — о том, что мы расписаны, чтобы никто не узнал. Даже по секрету нельзя говорить. Уяснила?

— Ага, а зачем?

— Это же очевидно — чтобы никто не узнал, — тоном, как для маленькой, сказал Шер.

— И почему никто не должен знать? Не легче ли просто развестись и забыть, как страшный сон?

— Поверь, я тоже этого хочу, но тогда один человечек проболтается обо всём всем. Ты ведь не хочешь, чтобы твои родители узнали?

— Нет, а ты не хочешь, чтобы узнали твои… — догадалась я.

— Эй, не надо так демонстрировать свой зашкаливающий ай-кью, — шутливо возопил супруг, заставив и меня улыбнуться.

Но всё же, кто этот нехороший человек, ставящий условия? Мэр? Своё предположение я тут же выдвинула Шерхану, он подтвердил, сказав: «Два месяца быстро пролетят, так почему бы нам не порадовать старого пердуна?»

— Значит, мы строим из себя счастливую ячейку общества, но только для мэра. Но я всё равно никак не возьму в толк, зачем ему это надо.