Чтение онлайн

И всё равно он убожище! Обманул меня и женил на себе. Это недостойно джентльмена. Но судя по реакции, для него наша свадьба такая же новость, как и для меня. Я в шоке. Только я от шока становлюсь безвольной рыбой, а он, наоборот, чересчур активным зайцем из рекламы батареек «Энерджайзер». И это моя судьба? Нет, серьёзно? Судьба? По-моему, это чья-то шутка. Злая-презлая.

— Твой муж похоже немного того… — многозначительно повертел пальцем у виска братишка.

— Похоже, — подтвердила я общеизвестный факт.

— Я может пойду? — тут же вновь предложил брат, какой уже раз по счёту, но сейчас я согласна была его отпустить — всё, что было, он нам рассказал. Надеюсь, всё.

Я кивнула.

— Окей, пока. Фотик. Сегодня, — вслед за мной перекинулся через край кровати Сеня и ткнул пальцем в хохочущего медведя, напомнив о сделке.

Медведь мигом трансформировался из заливающегося истерикой в грозного и устрашающего и схватил Сеньку за шкирку, вперив в него немигающий взгляд ярко-голубых глаз. Такой нереальный, но по-своему красивый и завораживающий, цвет лазурного моря. Тёплого, прогретого нещадным солнцем, и даже в гневе не знающего льдов. А сейчас он был очень зол. Чуть ли не искры из глаз летят.

— Ты сейчас наврал, да? У тебя фантазия шибко активная, да? — прошипел он ему в лицо.

Сеня стушевался, но виду не подал. А с весьма достойным видом отрицал, резко мотая головой из стороны в сторону.

— Уверен?

Теперь он стал кивать китайским болванчиком.

– @Нецензурная речь@! — не стал сдерживать бурных эмоций Шер.

Да что ж такое? Что ни слово мат. Мат на мате и матом погоняет. При девушке, при ребёнке. И не совестно ему? Кажется, не совестно. Лишь бы братика мне не покалечил, эгоцентричный, нахальный гад. Судьба моя. Он — моя судьба? Эта провидица, Леди Га, теперь я вспомнила её имя, сказала, что когда засверкает лоза, я найду то, что искала, но, главное, не упустить, не обменять, не предать. Лоза — это моя татушка, совершенно точно. Она зафосфоресцировала, то есть засверкала. Но что я искала? Замужество? Я не искала, но, верно, где-то на подсознательном уровне всегда хотела любви. Может это и засчитывается в пользу «искала»? Наверное, так. А вот то, что я его не упустила — точняк! Схватила и привязала самыми крепкими узами — узами брака. Значит, нельзя его предавать и обменивать, ха! Я бы с удовольствием обменяла. На версию без мата. И с чувствами ко мне. Но я к нему любовью не пылаю, или пылаю, но интуитивно? Как понять?

— Ты не рад? — не нашла ничего лучше я, как спросить.

Моё сердце бухнуло в предсмертных конвульсиях, потому что его взгляд, буравящий дыры величиной с пушечное ядро, с мелкого был переведён на меня. Меня, жуткую трусиху, это повергло в состояние эпилептической трясучки. Надо как-то разрядить обстановку, но как это сделать оставалось для меня тайной. Может анекдот рассказать? Колобок повесился. Ха-ха. Убойная шутка. Убийственная просто. Он меня после неё точно убьёт, повесит. А я разве виновата? Да, я виновата в том, что перебрала с алкоголем, что ведусь на все предложения, тем более идиотские, что я такая лопушинка, как называл меня ласково Егор. Эх, нет во мне железного стержня.

Артём отпустил Сеню и одарил меня хищным оскалом и приторным, как бочка мёда, голосом произнёс:

— Рад. До жути.

Это мне сейчас до жути. До жути страшно!

Неуравновешенный, беспокойный, мятежный — краткий список его характеристик. Самое первое, конечно, что он псих, а дальше остальные красочные эпитеты. Мне оправданно страшно. А что мне ждать от него? Что он будет счастлив обручиться с неизвестной девушкой и будет на руках её, то есть меня, таскать? Нереал. Бесподобнейшая чушь. Скорее, он меня убьёт, одним взмахом обрушит на мою бедную хрупкую головушку свой железный кулак — и всё, нет человека. Он же неадекватен. Он меня точно убьёт. А труп закопает. Сначала изрежет на мелкие кусочки.

Я зажмурилась, всхлипывая от ожидаемой скорой кончины, и уже даже ощутила, как его стальные оковы берут меня в крепкий захват, чтобы задушить, но на деле — для того, чтобы разрядить атмосферу, им же, кстати, и нагнетённую, обняв и прижав к сердцу.

Умильно, конечно, прижать к сердцу, как маленькую крошку, обижаемую в детском садике детьми-садюгами. Это если не брать в расчёт, что он и дети-садюги, и дружеское плечо в одном лице. Только почему моё лицо насильно уткнуто в его мощное плечо и у меня нет способа дышать? Типа, заткнись, женщина, без тебя тошно? Мне самой тошно! А ещё моя рука. Эй, мистер, она в гипсе и ей не очень приятно обжиматься!

— Слушай, детка, — тем же приторным голосом, но с успокаивающими нотками, продолжил муж (а я думала, у него ко мне чувства сочувствия…), — ты ведь не плачешь, нет?

Оказывается, этого гада интересует, плачу я или нет. Он решил, что я сейчас разревусь. Им совсем не движет сострадание и милосердие, а хитрый расчёт, чтобы потом не пришлось успокаивать разбушевавшуюся мятежницу. Значит, он из тех, кто на дух женские слёзы не переносит. В кои-то веки я может быть и отступила от правил, поиздевалась над ним, не ему же одному это делать, но плакать не умею. Какая жалость!

Я сказала «нет», но и сама не поняла, что пробубнила в грудь Шерхану, потому что он отнимать мою в его фантазиях обливающуюся слезами голову от груди не спешил. Тогда я попыталась высморкаться. Ух ты, хвалёная реакция вновь проявила себя. Я снова одна на кровати, а Шер стоит рядом и старательно вглядывается в моё лицо.

— Я не плачу, — гордо известила я его.

— Супер.

— Пупер.

— Ну, и чего ты такая мрачная? Я, кстати, крутая шишка…

— Крутышка ты, — соединила я два слова в одно, сарказм типа.

— Да, это в точку, — не оценил он, принимая слова за чистую монету.

Дорогой, ты просто не знаешь, что я про тебя говорю молча.

Мне надо влюбить в себя этого зазнайку, неожиданно пришла в мою больную голову идея. Надо это сделать, потому что пророчество именно об этом. Но у меня же совсем нет опыта. У Леськи что ли помощи попросить? Нет, я не смогу ей рассказать, что случилось. Мне стыдно!

Мысли скачут в совершенном беспорядке.

— Значит, мы женаты… — у тебя у самого тон мрачный, а ещё на меня клевещешь, морда уголовная.

С подобным количеством нательных росписей — точно уголовная. На локтях непонятные надписи, на плече проволока колючая, на другом — змеёныш, обвивающий до самого горла, пламя огня, воющий волк, солнечная система под ухом. На груди снова надписи и дракон, выдыхающий струю огненного пламени, на кубиках пресса опять загогулины какие-то, ноги также вытатуированы причудливыми узорами, аккуратно огибающими мышечную массу, обтянутую загорелой кожей. Не тело, а арт-книга. И к чему так коверкать себя? Состаришься, а твои рисунки сморщатся вместе с тобою, и будешь смотреться совсем не айс. Я считаю, природная естественность в тысячу раз лучше этой уголовной живописи.

— Ага, видимо, — подтвердила я его предложение.

— Как смотришь на развод?

С удовольствием! Хотя ты же моя судьба. Неважно! Был бы настоящей судьбой, не предлагал бы развод. Я согласно закивала, не смея произнести рвущиеся наружу слова, дабы не спугнуть момент искреннего облегчения. Наверное, это жуткая ошибка. Судьбоносный принц оказался совсем не принцем, и это к счастью! Мне не придётся его в себя влюблять.

— Надеюсь, ты не будешь претендовать на моё имущество? — пошутил супруг и с пафосом произнёс: — Предлагаю отметить нашу скорую размолвку!