Чтение онлайн

Но я всё ещё прекрасно помню, что у Леськи есть Лёня, а у Лёни Леся, но во-первых, я его ни разу не видела, ведь у него нет ни времени, ни лишних денег, чтобы кататься туда-сюда, а он у нас юноша из небогатой семьи, что приводит к пункту «во-вторых», а именно: каким образом он сумел её подцепить?! Хотя, учитывая, что он умён, а в начальных классах так вообще был вундеркиндом, становится ясным, что всё началось с элементарного списывания у отличника, а закончилось вечной благодарностью в виде «любящей» девушки. Как бы то ни было, у моей подруги был парень, периодически я называла его воображаемым, отчего мы смеялись. Но если бы кто-то спросил моё мнение, я бы проголосовала за то, чтобы оставить умника в прошлом (или в мечтах), переключившись на моего братца. Хотя это просто пустые мысли.

А ведь было время, когда я готова была поклясться чем угодно, что Лёня существует лишь в её фантазиях, если бы не продемонстрированная мне совместная фотография моей красавицы подружки и примитивного лоха в толстенных лупах в громоздкой оправе, по-хозяйски обнимающего её за осиную талию. Поверить, что это чудо в перьях и есть её Лёнечка, оказалось не так просто, почти невозможно, но сопоставив факты, а именно её констанционно-нелестные обращения в его адрес, а также постоянные звонки и долгие ссоры-разговоры по мобильнику, я пришла к выводу, что ботаник, грызущий гранит науки в главном столичном государственном университете и есть любовь всей её жизни. Хотя Леся в любовь не верит, по её лживым насквозь (я это точно знаю) словам, но с упоением смотрим мелодрамы, а я, наивная душа, как характеризует меня подруга, верю.

Верю, что где-то по земле ходит-бродит человек, который создан для меня. Даже не так. Давным-давно мне попало в руки старинное предание, которое описал Платон. Оно гласит, что некогда люди, населявшие землю, были совершенны, они имели по две пары рук, по две пары ног, по два лица. Эти люди были очень сильны и могущественны. Однажды они возгордились и решили сбросить богов с небес, заняв их места, чтобы править. На что боги разгневались, и Зевс, верховный правитель, наказал провинившихся, разделив их надвое, а половинки, словно игральные кости, раскидал по всему свету. А люди и по сей день люди ищут свою потерянную часть, чтобы дополнить себя и быть счастливыми, стать единым, монолитным, целым союзом, жить в гармонии. Теория показалась мне очень разумной. И я поверила в это, даже несмотря на то, что у меня одна половинка-близняшка есть (хотя это совсем другое). Да, в теории есть некоторые неточности, но она мне нравится. И Егору тоже понравилась, когда я ему рассказала.

Брат специально приехал первым делом ко мне, чтобы поехать домой вместе. Мне нужно было лишь сдать зачётку в деканат. Собралась я быстро. Запихала в один небольшой чемодан весь свой стратегически важный скарб, незначительную косметику (тушь и пудру), технику (святой нетбук и зарядники) и была готова. Что не помешало моим планам осуществиться.

Оказывается, проставив оценку в зачётку, в ведомость Анатолий Максимович мне её не поставил, и наметилась пересдача. От этой новости меня чуть наизнанку не вывернуло. Я не могла и не хотела представлять себе, как смогу показаться ему на глаза ещё раз. Если перед другими людьми пройти, гордо задрав голову к верху, была не проблема, то показаться ему на глаза представлялось не иначе как катастрофой. Но времени для моральной подготовки духа было предостаточно, ведь пересдача через полторы недели. Ехать домой не сдав экзамен, желания не было.

Вследствие чего Егор уехал один, а я осталась куковать в общаге наедине со своими страхами и учебником по философии. Лесе из общаги пришлось съехать на лето. Она бы и так съехала, потому что её папа решил ознаменовать сдачу сессии старшей дочери семейной поездкой на острова. А вообще, она сама родом из этого города, что не помешало ей поселиться в общежитии.

Первый год обучения, она жила с родителями, которые вопрос о переезде на отдельную жилплощадь сводили на нет. Поэтому подружившись, мы ходили друг к другу в гости. Она — ко мне в общагу, а я тогда ещё жила в комнате, рассчитанной на четверых, но фактически там проживало пять девушек, условия, разумеется, отвратительные. Но Леся с удовольствием приходила ко мне и мечтала, что тоже сможет жить отдельно от папы и мамы. Я же приходила в гости к ней, познакомилась с семейством Радуги, степенным мужчиной, отцом семейства, Николаем Велимировичем, матерью, Ниной Павловной, братишкой и сестрёнкой, Костей и Таней, реактивными погодками пост-младенческого периода. Обычно я оказываю на людей благоприятное воздействие, и на них тоже. Так что к концу первого курса дядя Коля позволил дочери переехать в общежитие, но с условием, что жить мы с ней будем в одной комнате вдвоём, для этого лично переговорил с комендантом. И благодаря благополучному заселению Леси Радуги теперь у общаги есть навороченный тренажёрный зал. Глупый дядя Коля будто и не был никогда молодым, и не ведал, что если и есть на земле обитель порока, то это общежитие. Чего только не творилось в стенах нашего временного места жительства. Если бы он знал, то никогда бы не отпустил дочь жить сюда.

Пообещав приехать ко мне на каникулах, Леся отправилась купаться в океане, загорать на диких пляжах и получать удовольствие от жизни.

До сих пор не могу понять, почему в итоге, после сдачи экзамена Анатолий Максимович не стал исправлять мою оценку в зачётке на «удовл», хоть я и рассказала свой билет на отлично, всё же нервы я ему потрепала изрядно. А он всё равно поставил оценку по уму. Ещё и смотрел на меня так пронзительно, будто дырку взглядом просверлить хотел. Я сгорала от стыда под этим взглядом. Радовало то, что он не был из того типа мужчин, которые меня интересовали. Хотя Идеал Идеалычей в своей голове я никогда не создавала. Философ был из категории «очень симпатичный», а поцелуй — всего лишь шалость, не больше. Слова были излишни, мы оба это понимали. Анатолий Максимович протянул мне зачётку, а промямлила: «Спасибо,» — и пожелала себе больше не встречать его на своём пути. Благо, курс его лекций в этом году и заканчивался.

В этот же день пересдачи я поехала на автовокзал. В городе уже который день стояла жара, я мечтала загрузить своё плавящееся тельце в кондиционируемый салон и уехать поскорее домой. Поначалу всё было неплохо, учитывая то, что в салон я забралась, села у окошка в середине автобуса. Кондиционер работать отказывался, это не было основной проблемой. В конце концов, окошки открываются, а встречный ветер приятно обдувает тело. Я воткнула в уши наушники, расслабилась, пытаясь отойти в сон, что поначалу удавалось. А затем мы остановились на выезде из города, подбирая пассажиров. Это и стало переломным моментом поездки.

Весь автобус заполнился гомонящей толпой, которая быстро заполнила пустые места, а остальные разбрелись по салону, причём автобус стал напоминать маршрутку в час пик. Ко мне на свободное место плюхнулась бодрая бабуля-одуванчик с котомкой всевозможного барахла и ведром, в котором она, наверное, кирпичи таскала, могла я судить по его очевидной тяжести. Но почему-то старушки любят усердствовать в таскании всего подряд с собой, куда бы ни двинули.

Одета она достаточно тепло для подобной температуры воздуха, ещё и платок на голове, но этого ей показалось мало. Она что-то произнесла, вынув из ушей наушники, я попросила её повторить.

— Деточка, окошко прикрой, продует, — елейным голоском пролопотала она. Я начала обдумывать, что бы ей такое ответить, чтобы не обидеть, но в то же время и не страдать потом от жары, а старушка в это время руку к окну протянула и сама его закрыла, одарив меня улыбкой. Мне оставалось лишь глазами хлопать и молча злиться. Не зря говорят «жар костей не ломит», у старушенций точно.

На середине пути водитель устроил перевал, чтобы пассажиры смогли подышать свежим воздухом. Мне тоже очень хотелось этого, но я знала, что если встану, то место точно займут, и придётся мне ехать дальше стоя. Впрочем, так посчитали все сидящие пассажиры. Так что по прибытию в родной город я чувствовала себя протухшим куском мяса, который не может сдвинуться с места — настолько тело затекло.

Выгрузившись из транспорта, я подняла голову к небу, прикрыв глаза и наслаждаясь воздухом, спёртым, разгорячённым, без единого намёка на ветерок. Но мне и этого было достаточно. Из этого эйфорического состояния меня извлёк брат, который подбежал ко мне, поднял на руки и закружил.

— О! Ты приехала! А я думал, что не дождусь.

— И я так думала, — мрачно заявила я.

Брат лишь рассмеялся моему выражению лица, которое выражало всё моё отношение к транспортным средствам передвижения.

— Поехали домой, тебя ждёт сюрприз, — потащил меня к отцовской машине брат.

Сюрприз? О, я ненавижу сюрпризы. Особенно те, о которых заявляют с такой проникновенной интонацией.

— Ну что ты мордочки строишь? Жизнь прекрасна!

— Я поверю, если прямо сейчас разразится гром, и мы промокнем до нитки, — прозвучало моё категоричное заявление.

Это я таким образом хотела донести до Егора, что последняя фраза звучит весьма сомнительно. Но откуда мне было знать, божье провидение какое-то, что как раз в три часа дня площадка автобусной станции обливается из пожарного гидранта. Ушлый дядька забрался на крышу станции и, изобразив на своём широком лице улыбку от уха до уха, вместо вверенного ему асфальта, стал прицельно метить в находящихся внизу людей. Первыми под прицелом оказались я и Егорка. Это было неожиданно, но так освежало, что я стала кружиться под сильной струёй водного потока. До меня донеслись слова брата: