Чтение онлайн

– Знаешь, я так рад, что мы с тобою познакомились, – перевел он тему.

– Я тоже, – обрадовала его я своим снисходительным ответом.

– Я Шерхан, – представился он, потянувшись к лицу, чтобы снять маску.

– Дурачок, мы же только вчера виделись в парке, – хотелось сказать мне, но, слава богу, заплетающийся язык не успел рассекретить эту информацию перед снявшим маску молодым человеком, лицо которого осветил свет от мобильного телефона, а я поняла, что никакой он не Артем, которого знаю я, а Шерхан, которого я вижу впервые.

В мозг мгновенно поступил сигнал, мигающий красным, что ведь и голос у него совершенно другой, да разве в оглушающем пространстве расслышишь? Я как-то на автомате осушила полбутылки, и последнее, что помню – это:

– А я Лена.

Все. Дальше – тьма.

– Ты бы еще час около телефона круги понаворачивал! – возмутилась в прекратившую мучить ее длительными гудками трубку Соня на резонное «алло».

– Еще час? Тогда звони через час, – отозвался шепотом приятный мужской баритон с ноткой недовольства по ту сторону «провода», однако не спешивший сбрасывать.

Девушка набрала в грудь воздуха до отказа, выдохнула, сосчитав до пяти, вместо положенных десяти (а то ведь этот и скинет, зараза), и продолжила уже более спокойным тоном, пропитанным сладким ядом, сочившимся сквозь каждый звук.

– Дорогой, – медленно проговорила она. – Где ты? Я тебя со вчерашнего вечера не видела.

Уже десять утра. Надо бы и меру знать в гулянках. А не пропадать в неизвестном направлении в неизвестной компании…

– Я дома, – быстро отозвался парень.

– Ты что, спать ушел сразу, как отключили энергию? – тут же недоверчиво произнесла Соня, забыв, что она спокойна как удав.

– Не… А какая разница? Даже если и так? Я не должен был? Может отметиться нужно было, с… – в штыки воспринял ее выпад баритон, в конце своей речи все же прервав обращение срывающимся шепотом, так и оставив девушку в неведении то ли он хотел назвать ее солнцем, то ли стервой.

Любой из этих «комплиментов», как положительный, так и отрицательный, мог прозвучать с вероятностью пятьдесят на пятьдесят, так что она не сразу ответила, обдумывая, как и почему он не договорил. Если первое, то это путь доказать, что конкретно сейчас, со всеми своими детскими сценами «почему не сразу взял трубку, ты меня не любишь?» ей лучше бы пойти куда подальше и как можно быстрее; хотя истерик с подобным контекстом она ему еще ни разу не закатывала, ревнивая жена не ее типаж, но отругать за что-нибудь – всегда «пожалуйста». Если второй вариант, то, учитывая вспыльчивость ее молодого человека, а также их постоянную грызню не из-за чего, просто в меру мега-термоядерных характеров обоих, это было в порядке вещей.

– Договаривай, – с угрозой в голосе выдохнула Саннетт.

– У тебя дел других нет? – неожиданно громко проорала трубка.

– Не надо тему менять!

– Слушай, если ты не занята, это еще не значит, что и я тоже.

– И чем ты занят в выходной день с утра? – ехидно продолжила атаку Соня. – Охренчик, хорош мне по ушам ездить!

Да, у ее молодого человека есть имя и даже прозвище, но она предпочитает величать его по фамилии, считая ее безумно смешной, иррациональной и выделяющей из толпы, также зная, что он дико обижается на нее за эту невинную шалость, а выводить его из себя ее любимое занятие, хлебом не корми – дай гадость сказать в его адрес.

– Это кто ездит? Ты, считай, на своем бронепоезде мне уже все мой вестибулярно-слуховой орган отдавила, – блеснул знаниями в области анатомии парень, не зря он просиживает пары и штаны в медицинском университете.

– Жаль, что не мозги. Ой, стало тебя еще больше жаль – в твоей безмозглой консервной банке вместо башки даже ветер не гуляет.

– Я бы тебе сказал, что и где у тебя гуляет, – злобно выдавил баритон, особенно выделив местоимение.

– У меня все в норме, понял? Все отлично! Супер!

– И какого @uncensored@ черта тогда ты сцены устраиваешь? – не выдержав напора, перешел на мат Охренчик.

– Да дебил ты потому что!

– А ты идиотка!

– Придурок деревенский! – на счет деревенского, конечно, не правда, он вырос в городе, но, так или иначе, звучит обидно.

– Тебе с утра пораньше докопаться что ли не до кого?

– А ты на что?

– Значит, я тебе только ради этого нужен?

– Да ты мне вообще не нужен!

– Ты меня бросаешь? – ухватился Охренчик за нежданный намек.

– Ну, если хочешь, можешь рассказать дружкам, что это ты меня бросил, – смилостивилась над ним Сонечка.

– Окей. Значит все. Мы разрываем… Подожди секунду, – парень прервал свою быструю речь, расставляющую точки над «i», чтобы произнести кому-то в сторону «сейчас, брат, пару секунд, договорю». – Короче, мы разрываем наши отношения. Точка. Ты не больше не моя девушка, я больше не твой парень. Расходимся мирно, без эксцессов. Друзья?

Все это было произнесено быстро, без запинок, с придыханием и дикой верой, что все это реально, а не сон. Соня опешила от его тона и легкости, с которой он произнес ненавистные теперь ей слова. Она ведь надеялась всего лишь его припугнуть, поставить ультиматум, нагрубить, опустить ниже плинтуса, вытереть ноги об его изничтоженное ею самолюбие, а дальше бесконечно наслаждаться эффектом. Но этот хренчик, как любит она его называть, всегда был крепким орешком, с которым справиться сложно и практически невозможно приручить, да что уж там, без «практически». И ссоры… Они же все время ссорятся, каждый божий день. Ссорятся, бурно мирятся, снова ссорятся, снова мирятся… И ей всегда казалось, что их обоих устраивает данный расклад, ведь жизнь без разлада, с одними лишь сюсюканьями, слюнями и постоянными признаниями в любви (да какая любовь? Она в это понятие и не верит вовсе) – это не для них, не для прогрессивных, вышедших на новый уровень сознания и поведения, вырвавшись из рамок укоренившихся устоев, людей. Но оказывается, ему это не нужно. Соня считала, что расстаться для них – нечто за пределами фантазии, на деле – обыденная вещь. Он так просто согласился, что ей стало обидно поначалу, но с каждой секундой, с каждым новым сказанным им словом она все больше осознавала, что ей не хочется расставаться с ним, не хочется терять того, с кем встречается уже почти год, а для нее, страдающей непостоянством девушки, это срок немалый. И что страннее всего – заныло сердце, глухо отдавая удары. Что это? Неужели любовь? Это так выглядит? Неудивительно, что она отвергала это чувство и даже не заметила, когда оно ее достигло. Сказать ему? Нет, конечно, не нужно.

Она зажмурилась, выслушивая последнее предложение о дружбе. Друзья… Еще вчера она бы не поверила, скажи ей кто-нибудь о том, что будет так сложно выслушивать этот бред. Полный бред. В голове возникли строчки одного из ее любимых исполнителей:

«Ни одна любовь не умерла

своей смертью…

убивали…

убивают…

и будут убивать…"14

И что с того, что она поздно поняла о своих чувствах? Ведь поняла, осознала, а уже поздно. И так сложно вымолвить хоть что-то вразумительное, когда горло сдавлено, а наружу рвется лишь только крик.

– Так друзья? – переспросил не знавший о неожиданно нагрянувших в сердце девушки чувствах парень.

Соня сглотнула и, кивнув, произнесла:

– Угу, – совершенно безжизненным утробным голосом, в котором не осталось и доли былого ехидства.

– Хорошо. Я рад, что мы пришли к этому решению обоюдно. Наши отношения уже давно таковыми не назовешь. Правда?

– Угу, – на автомате подтвердила она.

– Вот и я так думаю. Лан, давай, подруга, у меня дела.